Глава 20

Прошла неделя, за которую я так привыкла к этому чудесному местечку, местному колориту, что чувствовала — уезжать буду со слезами. Мы очень подружились с Полиной, большую часть времени проводили вместе, потому что ее супруг тоже улетел по делам, на конференцию виноделов. Когда еще посплетничать от души? Полина с самого начала казалась мне закрытым человеком, но когда Алексей уехал, спустя два дня, видимо затосковав, начала о нем разговор… и неожиданно наверное даже для самой себя рассказала мне историю своей любви. Которая тронула меня до слез. Они прошли через столько испытаний! Даже смерть стояла между ними! Покрываюсь мурашками снова думая об этом. Но они преодолели… А сколько было молчания, непониманий… Это рассказывать легко, иронизируя над некоторыми поступками, посмеиваясь, потому что все уже давно позади… А вот в те моменты, наверное приходилось несладко…

— Нет, было сладко всегда, — качает головой Полина. — Знаешь, даже когда мы не были вместе и даже не осознавали, что это реально, что будем, что сможем… когда были чужими людьми сталкивающимися взглядами… это было невероятно. Ни слов, ни поступков. Только глаза. Но это самое сексуальное что я когда-либо испытывала до встречи с Пауком. Может потому что его глаза — самые красивые в мире. Они настоящие омуты для меня. То, против чего я бессильна.

— Он и правда очень красив.

— Эмир тоже.

— Да… — вздыхаю, даже не отрицая. Мы так хорошо сидим — веранда на втором этаже, тихий вечер, песни цикад, бутылка вина собственного производства. Дорогой шоколад. Атмосфера настолько искренняя — мне не до притворства. Да и тошнит уже от собственных отрицаний, который не помогают. Я люблю Эмира. Хочу его, тоскую.

И неожиданно для себя выкладываю историю своих отношений с боссом.

— Босс и подчиненная, что может быть банальнее! — восклицаю горько, заканчивая рассказ.

— Не скажи. Ничего банального не заметила. Ваша история очаровательна, Ви, — улыбается Полина. — Эмир конечно сложный человек. Я немного его знаю, свекор — гораздо лучше. Судя по его рассказам — у Эмира было сложное детство. И еще более сложная юность. Он и себя с нуля создал, и фирму… А ведь сначала его растили совсем не таким… Он занимался музыкой. Хотел стать пианистом… Конечно, его отправили в музыкальную школу для общего развития. Я лишь однажды слышала как играет… он прекрасен. Не знаю, мне кажется тебе надо хоть немного начать уступать ему. Ты слишком сильную заняла оборону. Ты — сильная. Молодец. Но иногда и слабость проявить не лишнее.

Стоя перед сном под душем, размышляю о словах Полины. Стать слабее. Легко сказать? Я и так держусь из последних сил. Слабой стать легко, только вот как потом собирать себя по кусочкам! Как быть с новой моделью на вечере, что висла на Багримове? Справлюсь ли со всем этим? Смогу ли?

Помыв голову душистым шампунем, заворачиваюсь в большое полотенце и разглядываю себя в зеркале. НЕ МОДЕЛЬ. Вот о чем говорит мне мое изображение. И дело не в мокрых волосах и красной после душа физиономии. Я даже глубоко внутри не модель. Не кокетка, не умею крутить мужчинами. Ну и как мне завоевать босса? Пусть даже хочу этого больше всего на свете — знаю что не выйдет. Ему нужна яркая женщина. Самая яркая из живущих на планете…

* * *

На днях Полина познакомила меся со своей соседкой Софи. Милейшая особа, правда по-русски говорила очень слабо, трудно было понимать. В основном нам помогала Пеппи, одинаково хорошо владеющая обоими языками. Софи, как оказалось, глядя на Полину, тоже стала дизайнером.

— Именно эта женщина вдохновила меня, раньше я и не подозревала о своих талантах, — переводит мне слова Софи Пеппи. И что-то отвечает соседке на французском.

— Она занимается нижним бельем. И просит нас подъехать завтра в центр города, Софи арендует там павильон, для съемок.

— Конечно, с радостью, — отвечаю сразу обеим женщинам.

— Отлюично, — хлопает в ладоши очаровательная толстушка. Софи выглядит забавно — низкий рост, полная, в платье с мелким цветочным рисунком, в шляпке, тоже украшенной цветами. В ее руках сумка в виде ромашки. В общем, не скажу что безвкусно — скорее колоритно.

* * *

Оказалось, я не совсем правильно поняла вчера — фотосессия на которую пригласила нас соседка Садовских, проходила не в павильоне, а настоящем ночном клубе.

— Хозяин — друг Софи, оказал ей такую услугу, — объяснила Пеппи. — Ой, прости Виола, самолет Алексея уже должен приземлиться. Надо бежать…

— Ты не останешься?

— Не могу… бегу к мужу.

— Но я не знаю языка!

— Вы отлично общаетесь с Софи знаками!

— Не смешно…

— Не паникуй, у Софи помощница — русская девочка, она опаздывает, через пару минут подъедет. Увидимся вечером на ужине! Тебя ждет сюрприз!

И подмигнув таинственно, Полина убегает.

Мы немного пообщались с Софи знаками — а что оставалось, и тут действительно приехала русская девушка Катя, веселая и общительная, она переводила очень быстро, я даже не успевала за мыслями Софи следить. Катя пояснила, что стилистика фото — модели в нижнем белье на пилоне, на сцене ночного клуба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Софи просит вас принять участие.

— Что? Я не понимаю…

И правда, кажется даже родной язык разучилась понимать…

— Она просит вас оказать ей честь и принять участие в фотосессии, — повторяет Катерина. — Одна из моделей заболела…

— Я? Моделью? Вы, наверное, смеетесь надо мной? — вырывается у меня. И тут вспоминаю свои вечерние размышления. Как будто кто-то наверху смеется надо мной…

Тем временем Катя похоже переводит мои эмоции, на ухо Софи, и нижняя губа француженки начинает предательски дрожать. А потом маленькая женщина начинает бегать из стороны в сторону и стрекотать, а Катя — переводить столь же эмоционально:

— Прошу тебя, Виола! Все подготовлено, снято помещение, я разорюсь, если фотосессия не будет успешной. Я просила Пеппи, в прошлый раз… Но ее строгий муж… Думала он меня покусает за подобное предложение, которое я осмелилась при нем озвучить. И правда, о чем я только думала. Алексей жутко ревнив. Я даже какое-то время боялась, что мне откажут от дома Садовских… Прямо не знаю, что делать, как еще убедить тебя! У меня желудок болит от всех этих нервов. На тебя вся надежда!

— Но я… не уверена что подхожу для этого, понимаете?

Они не понимали, или им было все равно, или не знаю по какой причине Софи вцепилась в меня как клещ — через переводчицу понять это было сложно, эмоции лились через край, а потом я подумала — да какого фига, что я теряю? Меня тут никто не знает, так может попробовать, приобрести интересный опыт, раз судьба посылает шанс… Раскрепоститься и представить себя кем-то другим. Коварной соблазнительницей в чулках и дорогущем белье…

Мне наложили макияж, довольно нейтральный, оставив акцент лишь на глазах. Сделали прическу, локоны красивыми прядями обрамляли лицо. Белоснежный комплект белья, плюс чулки, плюс маленькая корона на голове с короткой фатой… только сейчас поняла что буду представлять комплект невесты… Символично, ничего не скажешь, вот только в моем случае скорее иронично, потому что жениха у меня и в помине нет!

Обычно платье невесты завершает показ, как это правило работает у фотографов я не знала, но на всякий случай подхожу снова к Катерине. Объясняю, что не могу провести тут весь день так как планировала еще успеть поработать. Поэтому прошу Софи подвинуть мои съемки пораньше и она соглашается.

Начинает играть негромкая музыка, кажется, блюз. Грустный и пронзительный. Смотрю в последний раз в зеркало — надо признать, мне нравится как выгляжу. Невинно и в то же время призывно… Ярко — как и мечтала вчера. Вот бы Эмир увидел меня…

Софи отходит на шаг и громко вздыхает. Что-то шепчет на ухо Катерине. Взгляды присутствующих направлены на меня. Особенно меня смущает фотограф, просто потому что он — мужчина. Понимаю, что это глупо. Но ничего не могу с собой поделать.

— Софи в восторге, говорит что вы — звезда ее коллекции, — с этими словами Катя подходит ко мне. — Не смущайтесь пожалуйста, Анри — наш фотограф — отличный профессионал.

Не смея лишний раз вздохнуть, раздумываю, что если вдруг споткнусь на высоченных шпильках, которые мне подобрали костюмеры, смогу ли пережить спокойно публичное унижение? Концентрируюсь и подхожу к металлическому шесту, торчащему из середины круглой сцены. Наверное каждая женщина мечтает попробовать себя в роли танцовщицы. Особенно если музыка нравится и атмосфера располагает.

Фотограф начинает что-то щебетать на французском, отчаянно жестикулируя и у меня начинается очередной приступ паники, ноги подкашиваются от волнения. Что опять не так?

— Все шикарно, так Анри выражает восторг, — успокаивает меня вновь подошедшая Катерина.

Немного успокоившись, киваю и улыбаюсь. Расслабившись, начинаю медленно двигаться перед нацеленным на меня вездесущим объективом фотоаппарата. Кажется, теперь мы нашли общий язык с Анри — я понимаю его эмоции и жесты, следую знакам. И снова пронзает мысль, что для босса танцую. Пусть безумная фантазия — но почему бы не позволить ее себе, сколько можно себя ограничивать, даже в мечтах. По телу как будто проходит волна, и меня охватывает чувство куража. Сегодня я — другая. Смелая и раскрепощенная. Красивая. Покоряющая. Взмахиваю руками касаясь волос, чуть приподнимая их. Сегодня мои волосы как в рекламном ролике — блестящие, сияющие и ниспадающие тяжелыми волнами ниже плеч. Я выгляжу идеально, совершенно. И чувствую это каждой клеточкой.

И тут впервые в жизни ловлю галлюцинацию! Ко мне приближается Эмир, и сколько не моргаю — не могу избавиться от видения. Он направляется ко мне, причем выглядит угрожающе! Неумолимый, хладнокровный пират с недельной черной щетиной, с мрачным взглядом. На нем даже одежда черная — длинный плащ в вырезе которого виднеется белая рубашка.

Почему галлюцинация не проходит? И почему меня так пугает взгляд Багримова? Так что хочется бежать без оглядки! В голубых глазах горит смесь ярости и неприкрытого желания. А еще — что-то похожее на горечь и тоску.

Либо мне пора в психушку, либо Эмир действительно здесь! Стоит чуть позади фотографа, на которого бросает угрожающий взгляд, затем хватает напиток с подноса проходящего мимо официанта. Судя по характерным бокалам — это мартини. Босс выпивает залпом, ставит бокал обратно и берет другой. Парень официант выглядит испуганным. Еще бы, в этом плаще и небритый Багримов похож на арабского террориста.

Анри замечает интерес босса ко мне и что-то спрашивает у него по-французски. К моему удивлению Эмир отвечает, на английском. К сожалению, я не понимаю что говорит моя галлюцинация, и это ужасно обидно. Разговор продолжается пару минут, потом Багримов делает пару шагов и приближается к пилону. Только сейчас соображаю, что стою как статуя, обхватив себя руками — машинально стараюсь прикрыться.

Эмир стаскивает с себя плащ и набрасывает на меня, закутывая как ребенка. Хотя сравнение неподходящее, он меня скорее как добычу прячет в чертову шмотку, а потом закидывает на плечо и несет куда-то. Я даже не вижу куда. Но мне страшно и обидно. И волнительно до чертиков. Но что все эти французы подумают обо мне, о нас? Чем я так разозлила босса? И откуда он вообще здесь взялся?

Наконец Эмир остановился и поставил меня на ноги. Едва устояв на высоченных шпильках, стискиваю полы плаща, помня, что под ним лишь белье, и оглядываюсь по сторонам.

— Что это за место? — спрашиваю дрожа. Непонятно совершенно, то ли кабинет — тут есть и диван кожаный, и стол, то ли кладовка, потому что мебель расставлена хаотично, некоторая накрыта белой тканью, повернута боком… Слабое освещение — свет падает из окна, наполовину заставленного какими-то картинами. Напротив, меня стоит огромное пыльное зеркало и женщина, отражающаяся в нем, с лицом белее мела, в черном плаще и покосившейся на голове короне с фатой, выглядит нелепо. Как этот аксессуар вообще не слетел с меня пока несли сюда вниз головой — непостижимо.

— Тебе должно быть виднее, Солнцева, что это за место, — рычит Эмир. — Тебе больше спросить не о чем?

— Я… не знаю, что сказать. Почему вы сердитесь? — спрашиваю испуганно. Я действительно ничего не понимаю, в голове сумбур, мысли скачут, и все больше склоняюсь к тому, что все это все-таки сон. Вот только в какой момент я заснула? Впрочем, неважно. Если сон — это круто! Во сне я могу вытворять что захочу. То, что никогда не решусь сделать наяву. Например, быть раскрепощенной соблазнительницей… Но взглянув в лицо Эмира понимаю что нет, даже во сне не могу! Он слишком реален! А я — безумно стесняюсь и лишь сильнее стискиваю полы плаща. И на всякий случай сильно щипаю себя за бедро. И сама же охаю от боли.

— Что ты делаешь? — хмуро спрашивает Эмир.

— Щипаю себя! Не пойму, снитесь вы мне или нет! Потому что вам тут ну совершенно нечего делать! Не пойму, откуда вы взялись…

— У меня просто нет слов, Солнцева! Ты вынесла мне весь мозг… Ты… Я…

Почему он так злится? Почему я не могу его понять?

— Это не сон, Виола, — хрипло продолжает босс. — Черт, скоро я и сам потеряюсь с тобой в пространстве. Второй раз как дебил прилетаю сюда, хотя должен быть сейчас в России, на фирме огромные проблемы… Я же решаю личное, ворвавшееся в самый неподходящий момент…

— Проблемы? — спрашиваю с тревогой. — Что случилось?

— Я почти потерял свою фирму, еле выправил ситуацию, и снова все забросив прилетел сюда, — устало отвечает Эмир.

— Мне очень жаль! Я могу как-то помочь?

Нет, такое мне точно не могло присниться.

— Да, Виола, и ты помогаешь. Своим трудом, талантом. Но и мешаешь чертовски. Может хватит уже, а? Ты мне всю душу вымотала.

— Я? Как?

— Не понимаешь?! — снова злится Эмир. — Сначала уматываешь в Париж не сказав ни слова! Потом звонишь посреди ночи и сообщаешь что потерялась. Я вылетаю первым же рейсом, нахожу тебя целой и невредимой у Пеппи, сидишь как незнакомка, словно я пустое место для тебя.

— Я же не поняла что вы… что ты за мной! Откуда я знала?

Только сейчас понимаю, что все это время пячусь назад, а Эмир наступает. Он загнал меня в угол — и фигурально и в буквальном смысле. Внутри все дрожит, сердце колотится как бешеное и внутри предчувствие чего-то… отчего в животе взрывается целое торнадо бабочек. Стараюсь дышать глубоко, прислоняюсь спиной к стене, чтобы устоять на ногах и сердце потихоньку начинает замедлять бешеный темп.

— Виола? Что с тобой? Они тебя ничем не накачали?

— Что? О чем ты говоришь? — мои щеки вспыхивают. Меня попросила помочь подруга Полины! И только. А ты ведешь себя так словно поймал меня в борделе.

— Мне не нравится видеть свою женщину полураздетой, — ворчливо, но уже беззлобно парирует Эмир.

Свою женщину? Я не ослышалась? Он правда это сказал?

Но вместо упоительной радости от этих слов, которые являются для меня полной неожиданностью, чувствую обиду и злость. Чего он ждет сейчас? Что в объятия к нему брошусь? А как быть тогда с его молчанием, почти игнором после нашей близости? Захотел — забыл меня, захотел — вспомнил?

Я не хотела предъявлять Эмиру претензии. Они сами вырвались на волю потоком. Я не копила их, не культивировала. Даже для самой себя было неожиданностью, когда начала почти выкрикивать обвинения:

— Твоя женщина? Твоя?? Ты издеваешься? После того как пришел на вечер с блондинкой-моделью и даже не подошел ко мне? И ни разу не позвонил… Словно сразу же стер из жизни, стоило только добиться… Да пошел ты, Багримов! — в ярости срываю с себя плащ и швыряю им в босса. — Очень благодарна тебе за заботу! Извиняюсь что так вышло с Парижем… но с меня достаточно твоих игр!

— Игр? — ревет Багримов, хватает меня за руку и притягивает к себе. — Вечер тот вспомнила? Не успел я войти в ресторан, как тебя, обжимающуюся с каким-то додиком увидел. Времени зря не теряла, да? А теперь еще валишь с больной головы на здоровую? Я по работе с моделью был. Она нужна была фирме, и я лишь вел себя вежливо и приветливо. Никаких танцев, обжиманий или постели. Подойти к тебе хотел — а ты с молоденьким смазливым пареньком сбежала. Задушить тебя хочется, — последняя фраза переходит на шепот, босс так сильно стискивает меня в объятиях, что кажется сейчас начнут трещать кости. Мне и страшно от его гнева, и в то же время волнительно.

— Я тебе не верю! — руки стиснуты в кулаки, луплю которыми по груди Багримова, с такой силой будто убить его хочу. А злость тем временем проходит… И у него, кажется, тоже. Потому что его руки больше не сжимают меня до боли. Эмир обнимает меня за талию, а затем его бессовестные ладони скользят ниже и стискивают мои ягодицы.

Только что мы орали как полоумные. А теперь вокруг тишина, которую нарушает лишь тяжелое дыхание обоих.

— Я устал от сюрпризов и стрессов, — шепчет мне на ухо босс. — Смертельно устал. Ты — как бомба с часовым механизмов. Только успокоишься — и на тебе новый взрыв. С чего ты решила демонстрировать белье? Я не знаю другого более скромного и ненавидящего выставлять себя напоказ, человека.

— Сама не знаю, — отвечаю робким шепотом. Меня охватывает какая-то нега, словно адреналин, вызванный ссорой, разом покинул тело, оставив за собой ощущение полного опустошения. Я настолько расслаблена сейчас, что колени дрожат от слабости. Закрываю глаза и облизываю губы. Уже знаю, что сейчас будет. И предвкушаю это как диабетик, которому внезапно разрешили сладости безо всякой угрозы жизни и здоровью.

Эмир рывком прижимает меня к себе, так неожиданно, что у меня вырывается стон, сама не понимаю, чего — испуга или протеста. Запрокидываю голову, стараясь отодвинуться, открываю рот чтобы сказать, что он пугает меня своим напором, но не успеваю — поцелуй заставляет проглотить слова. Поведение босса можно назвать грубым и бесцеремонным, он силой раздвигает мои губы, проникает внутрь жадным языком. В этом поцелуе нет нежности. Лишь грубая сила и первобытное желание. Подобная атака потрясает меня, как и собственная жажда этого напора, оглушающее желание подчиняться этому мужчине. Эмир продолжает целовать меня, и я отвечаю, прижимаюсь все ближе. Сейчас он единственное что мне нужно, без чего не могу существовать полноценно. Сильное мужское тело, от которого исходит невероятное тепло и желание, источник живительной силы, который искала всю свою жизнь. Наши поцелуи становятся более глубокими и долгими, огонь возбуждения охватывает целиком. Руки Эмира накрывают мои груди и ласкают сквозь тонкое кружево. Таю от этих прикосновений, сама подаюсь вперед, трусь о его руки. Раньше и представить не могла что можно вот так, в одну секунду вспыхнуть от страсти, да еще и после фактически ссоры, да к тому же в служебном помещении… То что происходит сейчас — почти половой акт, во всяком случае к этому идет. Медленные возбуждающие проникновения языка отдаются всплеском желания во всем теле. Хочу отдаться, прямо сейчас — вопит тело. Бросаю взгляд в огромное пыльное зеркало, что стоит неподалеку от нас. Картина в нем изысканно порочна. Девушка в одном белье, руки мужчины в белой рубашке жадно шарят по ее телу, отодвигают тонкую ткань кружевных трусиков и проникают….

Перехватываю руку Эмира, останавливаю. Он не противится, лишь обхватывает мое запястье и прижимает мою ладонь к своему паху. Точно молнией бьет, когда касаюсь этого твердого выпуклого бугра. Каждый нерв в теле трепещет, призывно моля о большем контакте… Продолжаю наблюдать за нами в пыльном отражении. Мое лицо красное, под глазами подтеки туши, рука в самом неприличном месте лапает мужчину. Соски ноют от желания, живот отяжелел. Никогда прежде я не находилась в подобном состоянии.

— Ты меня с ума сводишь, чувствуешь? Сдохну, если не возьму тебя… — хрипит Эмир.

Смотрю на его губы, припухшие от поцелуев. На блестящие ярким голубым светом глаза. Дрожу под его жадным взглядом, чувствую себя абсолютно беспомощной, порабощенной этим жестоким мужчиной, который наверняка разобьет мне сердце, рано или поздно. На глазах выступают слезы.

— Черт, Виола, прости… если обидел тебя. Понимаю, что излишне груб… наверное. Я уже мало что соображаю. Но это все потому что хочу тебя… безумно хочу!

От этих искренних, словно вырвавшихся из глубины души, слов, у меня сжимается сердце и теплеет на душе. За внешней брутальностью мне внезапно удается разглядеть, ощутить настоящее сердце этого мужчины. Трепетное и ранимое. И тут же меня затапливает желание прижаться к боссу, приласкать его, покрыть поцелуями лицо. Обнимаю Эмира за шею прижимаюсь щекой к его щеке, заросшей щетиной.

И тут же снова жадные мужские руки начинают шарить по моему телу, сжимать груди, стискивать ягодицы.

— Не могу больше ждать, Виола, не мучай меня больше, с ума меня сводишь, — хрипит Эмир мне на ухо. — Хочу коснуться твоей кожи. Мне это необходимо. Ощутить запах твоего тела. Прошу тебя, позволь мне.

В его голосе звучит отчаянная мольба. Задыхаюсь от восторга, когда его руки начинают ласково и в то же время требовательно ласкать мои груди, пробравшись под бюстгальтер.

Теряю контроль над собой. Одна лишь мысль — пусть он делает со мной все, что захочет, во мне не осталось больше сопротивления. Да чего там, еще чуть‑чуть, и начну сама умолять его, чтобы он взял меня прямо здесь… Меня прошибает пот, ноги подкашиваются. Его взгляд, прикосновения, разбудили что‑то неизведанное доселе: неопытность, уязвимость, еще что‑то, чему не могу подобрать названия.

Я завелась. По‑настоящему, нереально. И мне стыдно… за то что хочу так сильно, прямо здесь, с ума по боссу схожу, как невменяемая самка. Никогда и ни к одному мужчине такого не чувствовала. Считала себя холодной и рассудительной. И вот пожалуйста, нашла время открыть в себе потайную… запоздалую женскую сексуальность. Вовремя, ничего не скажешь. В пыльной подсобке, где и кровати то нет…

Эти мысли отрезвляют, внутри вспыхивает гнев. Нет! Я не хочу так!

— Нет.

Эмир вздрагивает, словно это слово, резко вырвавшееся из моего рта — последнее, что он ожидал услышать.

— Пожалуйста, отпусти меня, — прошу, стараясь не обращать внимания на жар его тела и собственную дрожь желания.

Босс подчиняется и медленно отпускает меня, хотя даже это действие больше похоже на очередной этап соблазнения — Эмир нежно гладит при этом мои плечи и руки. Едва не поддаюсь чарам этой ласки и не возвращаюсь вновь в его объятия. Набухшие соски мучительно ноют, ткань дорогого лифчика раздражает их. В голове пульсирует лишь одна мысль — умру, если не почувствую прям сейчас на себе его руки… Гримаса на лице Эмира, словно ему больно, пронзает меня. Не хочу мучить ни его, ни себя. Но я хочу красивый нежный секс на чистой постели. Неужели это слишком много? Как мне донести эту мысль до этого мужчины, если и я, и он, едва ли способны даже пару слов сейчас связать…

— У нас не будет секса в этой подсобке! — заявляю дрожащим голосом.

Длинная пауза, во время которой почти не дышу от страха, что Эмир развернется и уйдет, решив что я окончательно спятила, или… Или просто решит что с него достаточно моих стоп сигналов и выходок. И будет прав…

— Определенно не будет, подтверждает Эмир, и в первую секунду даже не понимаю о чем он говорит… — Мы сейчас поедем в ближайшую гостиницу.

Добавив это, босс снова накидывает на меня плащ, который поднимает с пола, запахивает на мне, стискивая крепко края…

— Погоди… Дай мне… еще немного посмотреть на тебя…

— Нет! — его взгляд настолько пристальный, что чувствую как щеки наливаются горячим румянцем. Ну зачем он снова смущает меня? Это невыносимо… мы никогда отсюда не уйдем…

— Да, — выдыхает Багримов, еще раз жадно осматривает меня с головы до ног, особенно долго задержавшись на груди и трусиках. Затем сводит полы плаща, берет меня за руку и тащит прочь из помещения.