Глава 7

Замираю, застываю, леденею внутренне услышав самое наглое предложение в своей жизни! Кого он из себя возомнил? Кто он вообще такой, чтобы так вести себя с женщиной? С подчиненной!! Разве это этично? Разве это нормально? НЕТ!

И что теперь? Как ответить достойно? Слишком мало времени на раздумья, как выкрутиться и дать отпор наглому козлу… предложение которого меня взбесило, но в то же время жаркой волной обдало. Не могу врать себе, я хочу его! И от этого ломка еще сильнее, все нутро выкручивает. Не только его презираю, но и себя, свое глупое тело, жаждущее мужской ласки, желающее прикосновений красивого самца.

Варианты мести мелькают перед глазами. Их тьма тьмущая. Я могу:

Залепить пощечину

Упасть в обморок

Со всей дури всадить каблук негодяю в ногу

Отдавить обе ноги

Убежать и расплакаться

Громко обматерить наглеца

Уфф, я устала перечислять. Все пОшло и не креативно. Пойду другим путем… Вот только каким? В голове полная каша, никакого достойного ответа на ум не приходит. Я раздавлена, уничтожена и унижена… Поэтому…

— Не могу отказаться от такого предложения, — шепчу едва слышно, и чувствую, как босс замирает, точно натянутая пружина. По его мощному телу пробегает дрожь. А потом он ослабляет хватку, уверенный в победе.

— У тебя или у меня?

Он спрашивает про комнату. Боже, у него ведь и так в номере голая баба! Ненормальный, что за безумный секс аппетит у этого мужика?

— У меня…

— Я приду в полночь.

— Хорошо. Буду… ждать.

У меня кружится голова от этого разговора. Это все в реальности, или я задремала на берегу озера и мне снится странный сюрреалистичный сон? Как говорю с боссом, на которого работаю всего неделю, о сексе?

Меня отпускают и только тут понимаю, что музыка смолкла. Багримов отходит от меня, видимо решив, что получил нужный результат. Нет, это не мужчина, а набор мускулов, секс-машина, не принимающая отказов. Он вообще в курсе что существуют такие понятия как любовь, отношения? Видимо нет…

Меня потряхивает, вспоминаю свое намерение выпить, поэтому нетвердой походкой тащусь к бару. Но не успеваю решить чего желаю выпить — выбор слишком велик а я слабо разбираюсь в алкогольных напитках… Как за спиной раздается голос:

— Вы интересно смотрелись на танцполе.

Оборачиваюсь. Снежная Королева! Вот только рыжей стервы мне сейчас не хватает для полного комплекта впечатлений! Интересно, это она так довела Багримова что тот готов чуть ли не на танцполе домогаться подчиненных, или он по жизни такой, одержимый кобелизмом?

— Вы разбираетесь в танцах? — отвечаю почеу-то охрипшим голосом. Наверное, вышло излишне грубо… Стало неловко — эта женщина не виновата в моих проблемах. — Простите… не хотела отвечать так…

— Резко? Грубо? Ничего. Я привыкла к разным собеседникам и могу понять любого.

— Замечательное качество, — вздыхаю. — Мне это не дано.

— Да, вы излишне импульсивны.

— А вы — сама хитрость и коварство.

— Ого. Режешь правду-матку в лицо? — усмехается рыжая. И протягивает руку.

— Анжела. Предлагаю перейти на «ты» и выпить по бокалу вина. Поболтаем, посплетничаем.

Согласно киваю и мы проходим к одному из столиков. Садимся друг на против дружки.

Почему-то все происходящее начинает напоминать шахматную партию. Но мне любопытно. Да и что теряю? Кажется, этим вечером уже все что могла и так потеряла. Гордость, самоуважение… Веру в то, что можно работать набосса, но не под боссом… А завершится все происходящее — в эту полночь… Полнейшим крахом моей карьеры. Я ведь не приду в комнату Багримова? Нет конечно! Я не смогу, даже если от этого будет зависеть моя жизнь! Ну, это я конечно загнула… надеюсь, такого не предвидится.

— Твой босс… интересный экземпляр, — произносит Анжела.

Официант приносит бутылку в ведерке со льдом и два бокала. Недолгая передышка, пока откупоривает вино и разливает по бокалам. Беру свой, подношу к губам. Нет, я не готова даже после оскорбительного хамства Багримова заложить его этой женщине. Я все равно все еще работник его компании. И не собираюсь обсуждать его кобелиную натуру.

— Твой секретарь, или шпион, в общем Глеб, тоже ничего, — отвечаю в пику.

Анжела смеется в ответ. Берет бокал, отпивая холодный напиток маленькими глотками.

— Мне ужасно нравится, что ты всегда парируешь. Не боишься. Это такая редкость… в моей компании. Все на цыпочках ходят и это бесит.

Могу себе представить, мрачно замечаю про себя. Если дали кличку Снежная королева.

— Ты права, признается рыжая. — Глеб умный и хитрый мальчик. Я обратила на тебя внимание, и он сразу среагировал. Что-то попытался узнать?

— У меня нечего узнавать, я сказала это ему и говорю сейчас тебе. Работаю в фирме неделю. Рисую одежду. Я не интересна.

— Ты интересна. Тем что оказалась здесь. Вашим танцем с Эмиром. Просто видимо еще не понимаешь этого, но ты уже в игре.

— Я не хочу быть в игре! Лишь рисовать…

Между нами виснет пауза. Смакуем терпкое полусладкое, уйдя каждая в свои мысли. Я все еще не знаю как изменить ситуацию в свою пользу. Может у Тодорова попросить защиты от домогательств? Но ведь глупо буду выглядеть. Эмир не насильник. Я сама дала ему добровольное согласие, в свою комнату пригласила… Зачем сделала это? В тот момент так разозлилась, что почти ничего не соображала. Решила подать месть холодной. Согласиться а потом обломать. Но ведь так только хуже, Виола! Умные женщины выходят из положения так, чтобы не задеть самолюбия мужчины… А ты делаешь ровно наоборот! Он же тебя за такое не просто уволит — задушит нафиг. Ему, наверное, еще никто так не отказывал… И мне реально страшно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Что он такого сказал тебе? — смотрю непонимающе на Анджелу, так ушла в свои мысли, что поначалу не понимаю, о чем она. — Эмир. Во время танца. Сказал такое, что ты в ступор ушла. Мне любопытно.

— Ты что, весь танец за нами наблюдала? — спрашиваю с горечью. Противно что кто-то был свидетелем как босс размазывал мое тело по своему… А я терпела… и в какой-то мере это было даже… возбуждающе. Пусть ненавижу себя за это, но врать самой себе считаю глупым.

— Многие смотрели, — улыбается рыжая. — Это было забавно.

— Наверное так разозлился после переговоров с тобой, а на мне оторвался.

— Забавная версия, — смеется Анжела. — Мне показалось — причина в тебе. Что-то есть между вами.

— Ну, начинается! — фыркаю. Беру бутылку и наливаю вина, не желая дожидаться официанта. — Вы с Глебом прям две птички певчие. Об одном поете.

— Поверь, эта информация никак не поможет мне. Чисто праздное любопытство.

— Мы едва знакомы и попытки влезть в личную жизнь считаю некрасивыми.

— Я не лезу… Но ты права. Не буду больше приставать. Я лишь из женской солидарности хотела поговорить об этом.

— Пфф! — не нахожу что ответить. — Может расскажешь тогда из солидарности о себе?

— Нет, — улыбается Анжела. — Ненавижу говорить о себе.

— Я так и думала.

— Могу только совет дать.

— Хм, даже не знаю…

— Не отдавайся сразу. Это дешево. Иногда об этом женщина забывает. Думает что это показывает ее раскрепощенной. Свободной от предрассудков. Иногда просто хочется… позволить себе делать глупости. Но в итоге мужчина все равно выставит счет и налепит клеймо. Тебе это не нужно. Ты — выше.

— Даже не знаю откуда вывод что я выше…

— Просто вижу.

— Спасибо за комплимент… я, наверное пойду.

Но тут слышу звуки любимой мелодии, пробирающей насквозь. «Лунная соната» Бетховена… в школе я заслушивала ее до дыр, однажды услышав в местном театре на концерте симфонического оркестра, я с тех пор стала преданной поклонницей этого удивительного композитора. Вот уж не ожидала услышать здесь, да еще вживую. Делаю пару шагов вперед на звуки музыки. Вот и рояль. За ним сидит Багримов! Кто бы мог подумать, что этот накачанный мужлан способен…

Но сейчас он другой. Одухотворенное лицо, опущенные вниз, прикованные к клавишам глаза. Он погружен в параллельную вселенную, переживает каждую ноту и лицо его в этот момент прекрасно настолько — не оторвать глаз. А потом вдруг сине-голубые озера впиваются в меня и притягивают в свой плен. Намертво приклеивают. Горят обещанием. Жаждой. Вздрагиваю всем телом, по мне будто заряд прошел. Делаю шаг назад, оступаюсь.

— Осторожно, — Анжела подхватывает меня под руку.

— Спасибо, — искренне благодарю Анжелу. Не хватало только упасть и привлечь внимание.

— Не за что. Красиво играет. И мужик красивый…

— Может все дело в том, что я твои планы нарушила? — неожиданно приходит мне в голову. — У тебя свои виды, а я тут влезла. Так вот, между нами… я не влезала, ничего нет. То есть… витает в воздухе, а на деле — ничего. И не будет.

Анжела снова смеется, у нее красивый смех. С нотками хрусталя, и очень заразительный. Она сразу моложе выглядит, и очень красивой, хотя и без смеха от нее глаз не оторвать как хороша.

— Дорогая, это всегда витает в воздухе. Это нельзя потрогать, пощупать, увидеть. Только ощущать. Так что твое отрицание сейчас только все подтвердило. Но мне это не интересно. Если бы я решила что-то поиметь от Эмира… прости, ты мне не соперница. Я всегда беру что хочу. Но нет. Мы с Багримовым абсолютно полярны, не терплю бруталов.

— В том и дело, что я тоже не терплю, — вздыхаю тяжко.

— Но ты можешь перевоспитать, есть задатки, — подмигивает рыжая. — А я… у меня все задатки умереть среди тридцати кошек. Хотя в наличии пока одна.

Она начинает нравиться мне все больше. Обаятельная, раскрепощенная, искренняя. Сейчас она ни капли не похожа на Снежную королеву. Это я заморожена, вся сжата в комок страха и непонимания что делать дальше. Анджела же наоборот, кажется теплой, солнечной. Женщиной, которая в абсолютной гармонии с собой. Пусть даже без мужчины и с кошками… Почему нет, если ей так хорошо?

— А у меня кот. Кузя… Только он не мой. Кстати, позвонить наверное надо, узнать как он… Я пойду. И не верю, что ты одна. Вранье полное.

— Хм. Прямые предпосылки к организации общества взаимного восхищения, — хмыкает Анжела. — Ты это, держись. Не сдавайся.

— Спасибо!

* * *

Удивительно. Расстались прямо подругами. Вот чего меньше всего ожидала. И все равно не покидает тянущее чувство, что меня проверяли, изучали под микроскопом. Вот только что выявили, кроме моей дурости и неспособности к принятию твердых решений. Я ведь сейчас — как желе. Боюсь, злюсь и трепещу одновременно. И полна отвращения к себе. Надо еще выпить.

— Ты сегодня звезда вечера, детка, — почти поет, подходя ко мне Данила Петрович. — Сначала горячий танец с боссом, потом приватная беседа с Лозинской.

— Ощущение, что я свежий кусок мяса, который бросили в бассейн с пираньями, — отвечаю мрачно. — И каждой злобной рыбине охота отхватить от меня кусочек.

— Надеюсь я не вхожу в число злобных тварей? — на лбу завхоза появляется складка.

— Нет конечно. Ты — свет в окошке. Только меня это не спасет…

— Расскажи, о чем говорили с Лозинской. Это крайне важно. Она весь вечер меня избегает, сучка. Подозреваю что Эмир схватку проиграл… Но молчит и вообще в непонятном лиричном настроении сегодня… За рояль вон сел, сто лет такого не припомню.

— Красиво играет, — замечаю как можно более равнодушным тоном.

— Да, закончил музыкальную школу. Родители были достаточно строгими, к учебе приходилось относиться серьезно. Пока не развелись. Тогда уж — гуляй не хочу.

— Вы настолько близки что ты знаком с его семьей?

— От семьи ничего не осталось… И да, мы близки. Я со дня основания компании с ним. Я дружил еще с его отцом… и с матерью тоже общаюсь, но об этом тсс. Эмир не должен знать.

Интересно. В мире Эмира оказывается много сложностей, семейных проблем, несовершенства. Он возможно не такая уж глыба… как я думаю. В чем стараюсь убедить себя еще с момента как впервые услышала его имя… когда работала на Марфу.

Но оказывается я смотрела однобоко. Забыла о том, что каждая личность многогранна. Когда-то он был мальчишкой, которого заставляли заниматься за инструментом. И не утратил навык до сих пор. Но потерял невинность и наивность. Как все мы… теряем ее рано или поздно.

— Имея власть и деньги ты поневоле должен стать безжалостным, иначе тебя раздавят. Нельзя даже намека на слабость показать, — задумчиво произнес Данила. Причем непонятно что натолкнуло его на философские размышления. Мы какое-то время сидим в тишине, каждый думая о своем.

Багримов

Этим вечером я, можно сказать, бил все рекорды козлистости, вел себя как настоящий подонок. Вначале меня разозлила Лозинская. Мягко стелила, а вот поймать ее на чем-либо, или поставить в тупик — оказалось нереальным. Стояла на своем. Анализировала, прощупывала, как подопытного кролика. И самое паршивое — давала это понять, одновременно кайф с этого ловила… И больше ничего. Я был в ярости. Диком напряжении. Хотелось стряхнуть это все с себя. Отвлечься. А тут еще и Виолу, гуляющую под ручку с секретарем Анжелы заметил. Отчего сразу в бешенство пришел. От хитрости Лозинской. От того что даже это подметила, что именно Виола, из огромного числа гостей-женщин, волнует меня. Притягивает к себе. Сам не понимаю почему. Может дерзостью, тем что не стелется, не заглядывает в глаза преданно. Отвечает дерзко. Еще и с другими гулять смеет, наедине оставаться, тогда как намек дал уже ей… Может не словами… Но на энергетическом уровне между нами все пылало с первой встречи с того чертового кофе. Виола не могла это не заметить, не почувствовать. Только пока противится, и я это уважаю. Сам не терплю баб, которые мечтают лечь под начальство. И на фирме своей подобного не практиковал никогда. С работниками дистанцию всегда держу. Не понимаю мужиков, которые трахают своих секретарш. Это же вредит работе! С Мариной у меня дружеские теплые отношения. Ей по барабану моя личная жизнь, мне — ее. Так и должно быть. Ни обид, ни ревности…

Но эта сладкая блондинка в белом платье заставила пересмотреть свои убеждения. Почему-то Виола Солнцева особенная для меня. Хочу ее с первого момента как увидел. Вызов в глазах, хамские речи, острый ум и быстрота реакции. Она настоящая. Среди океана окружающих меня кукол, думающих лишь о макияже, одежде, и как бы богатого мужика зацепить, Ви выделяется. Она другая… совершенно неизведанная субстанция, а я обожаю пробовать новое. Но это конечно не оправдание, чтобы вести себя как подонок. Предлагать, говорить то, что в итоге слетает у меня с языка. В Европе за такое сажают… Сексуальные домогательства к подчиненным… серьезное обвинение.

Но в этот вечер все разумное отбрасываю, посылаю к черту. Наш танец лишь убеждает меня в том, что обязан «попробовать» Солнцеву. Желание растет, разливается в крови. И в то же время, на свое хамское предложение — жду пощечины. Думая, что просчитал… что все под контролем… И когда получаю спокойное: хорошо… буду ждать, у меня срывает крышу. Не хочу ждать полночи. Хочу ее прямо сейчас. Наблюдаю как уходит от меня. Снова рядом ошивается Лозинская. Все это очень сильно напоминает ловушку… Но Виолу я все равно трахну. Пусть даже мне это грозит проблемами. Их разгребу позже.

Лозинскую надо ставить на место. Очень похоже на то, что она — первая волна прощупывания компании на предмет последующего поглощения. «KZ» так работают, четкая схема. Говорят, еще никому не удавалось уйти от них. Значит, есть шпионы, которые уже несколько лет как внедрены в мою компанию. И будут всевозможные подставы, чтобы ослабить мое положение. Снизить стоимость акций…

Но у меня есть одно преимущество — я заранее знаю их ходы. Изучил так, как они изучают сейчас меня. И большую часть активов вывел в офшоры. Эти суммы огромны и позволят мне начать все с нуля. Моя компания сейчас имеет лишь имя и связи. И текущие проекты. Никаких капиталов внутри. Стервятники мало что получат. А я все равно буду биться до последнего вздоха.

Думаю сейчас об этом, сидя в своем номере, тогда как вечеринка все еще в разгаре, не потому что волнуюсь и переживаю. Скорее отвлечь себя хочу. Ведь полночь совсем близко. Скоро войду в номер, где меня ждет сладкая блондинка по имени Виола. Не проститутка, не эскортница. Дизайнер. Женщина, зарабатывающая своим трудом и талантом. Имеющая гордость и самоуважение. Возможно даже с кем-то встречающаяся. Но она отдастся мне, потому что я так захотел. Потому что между нами настоящая химия и она не хочет противиться страсти. Что может быть большим кайфом? Когда с тобой не за деньги и не из страха, не потому что ты красавчик, известен и популярен. Чувствую, что эти причины Виолу бы никогда не убедили. Сознавать истинное притяжение — неимоверно сладко. И вот, минута в минуту, в полночь, толкаю дверь ее комнаты.

Она ждет меня в полной темноте. Тишина. Слышу ровное дыхание. Неужели заснула, ожидая меня? Ммм, надо разбудить ее так, чтобы не испугалась. Нежно провожу ладонью по телу, накрытому тонким одеялом. В ответ — вздох. Зевок.

Девушка лежит на боку, спиной ко мне. Почти полностью укрытая. Ложусь рядом, прижимаюсь к спине, кладу руку на талию.

И тут раздается храп. Довольно грубый, никак девушке не свойственный и смутно знакомый. Тошнота подступает к горлу, и я буквально кубарем скатываюсь с кровати, что-то нечаянно смахнув с тумбочки, и этот предмет с громким звоном разлетается на осколки.

— Что за нахер? — раздается испуганный мужской голос. Вспыхивает свет. На меня ошалело смотрит бледный, как простыня, Петрович.

Виола

Я бы хотела гордо рассказывать в конце жизни потомкам… черт, о чем только думаю — разве о подобном рассказывают?! Ладно, тогда так: я бы хотела написать в мемуарах, как хитро отшила некогда известного самца и бабника Эмира Багримова, как дождалась его в своей комнате, а потом поставила на место тирадой, полной уничижительных слов от которых он весь скукожился и униженный свалил восвояси… Но скорее всего я бы тупо заперлась и забаррикадировалась в комнате… если бы не наклюкалась вдрызг, сама не заметив как, болтая с Петровичем. Так нервничала, что опрокидывала в себя бокал за бокалом. При этом молчала как партизан на допросе — Петрович так и не добился от меня пикантных подробностей, не смог узнать ни причину нервозности, ни вытянуть что чувствую к боссу и почему мы танцевали слившись в единое целое. Все вопросы я игнорировала. Молчала. И в конце концов, отрубилась у Данилы на коленях…

* * *

Пробуждение дается тяжело — меня тошнит, раскалывается затылок. Сначала не понимаю где нахожусь. Все плывет перед глазами. Сажусь на постели и фокусирую взгляд. Затем вспоминаю, что приехала на уик-энд к Тодоровым… чек кстати так и не вручили… Наверное решили, что давать деньги на ночь плохая примета. И вообще, Ви, некрасиво так денег ждать… Целый день впереди, еще успеешь получить свое вознаграждение…

И тут вспоминаю другие события вечера! Разговор с Багримовым, его хамское предложение и мой ответ… я что, правда пригласила босса в свой номер?! Похоже не в себе была абсолютно… Как могла так поступить? О чем только думала? А если бы он пришел???

Значит не приходил… Вздыхаю с облегчением. Оказался умнее меня… Бреду в ванную, умываюсь, тянусь за зубной щеткой и не понимаю, почему она малинового цвета и электрическая… Пялюсь на нее, осматриваю все принадлежности на зеркальной полке — моей зеленой щетки нет… А ведь точно помню, как доставала ее вчера и чистила зубы перед тем как наложить легкий макияж и надеть платье…

И тут понимаю, что эта ванная, как и комната — не мои… не те, куда вчера поселили… Выбегаю из санузла, заглядываю в шкаф — точно, и в помине моих вещей нет! Вместо этого в шкафу стоит дорожная сумка подозрительно напоминающая сумку… Петровича. Мы что, комнатами поменялись? Не помню… Я даже не помню как раздевалась! И платья, что было на мне вчера — нигде не видно… Никакой женской одежды… Только шмотки Петровича…

Поначалу то, что проснулась в одних трусиках-танго (другие одеть не было возможности — они бы некрасиво выделялись под тонкой тканью платья), меня не смутило. Люблю спать обнаженной, одежда меня во время сна раздражает, не получается отдохнуть полноценно. Но если платья нигде нет…Это означает, что кто-то его унес. А раз я этого не помню, значит меня еще и раздели! Практически догола! Никогда в жизни не напивалась настолько… чтобы вот совершенно ничего не помнить. Последнее воспоминание вчерашнего вечера — как сидим и выпиваем с Петровичем. Он меня насчет Эмира пытает, а я молчу как партизан во время пытки.

И как мне выйти? Даже халата нет, всю сумку завхоза наружу вывернула! Брюки, рубашки… Уфф, надеюсь он сообразит принести мне что-то из одежды… Господи, значит мы поменялись комнатами? Как я и хотела с самого начала, увидев голую женщину… А что если Эмир пришел ко мне, а там Петрович??

От этой мысли у меня подкашиваются ноги. Багримов наверняка решит, что я нарочно это подстроила… Он меня уволит! И это в лучшем случае! А скорее всего — на кусочки порвет! Надо как можно скорее валить из особняка… Но чек… раз работы у меня больше нет — он мне нужен… Вот только в чем идти к Тодорову?

Моя бедная голова раскалывалась от всех этих мыслей. Я металась по комнате как дикий зверь. А что если и Петровичу досталось? Такой себялюбец как Эмир… Человек восточных кровей, гордый аксакал… (понятия не имею что означает это слово, но пришло почему-то на ум), он не простит подобной насмешки! И наверняка сочтет за провокацию. Как же страшно-то, прямо зубы стучат…

Накрутила я себя знатно. И почти решилась примерить что-то из гардероба завхоза — если взять черные брюки и белую рубашку, вполне смогу смастерить себе наряд а-ля Миа Уоллес из Криминального чтива — идеальный look для любого случая.

Но на этом мои мысли об одежде прерывает появления донельзя нервного и возбужденного Петровича, который пулей влетает в комнату:

— Проснулась? Отлично. Потому что у меня к тебе серьезный разговор! Одевайся! — кидает мне, точнее сказать — в меня, зеленое платье в мелкий цветочек.

— Спасибо… я уж было твои шмотки примерить решила… от безвыходности. Извини что рылась в твоих вещах, но альтернативу видела лишь в простыне, а в подобном наряде меня бы тут вряд ли нормально восприняли… Как… я тут оказалась?

— Отрубилась у меня на руках, когда мы уже по комнатам расходились. Я очень зол на тебя, девочка… Очень. Ты такое сотворила… на голову не напялишь! Чуть до инфаркта меня не довела!

— Что? Что я сделала? — спрашиваю испуганно.

— Как ты могла? Зачем подставила?

— Прошу, объясни спокойно!

— Не могу спокойно об этом говорить! Это было омерзительно! Мы теперь с Эмиром смотреть друг на друга не сможем! Этого не забыть, не пережить… Как же так, Виола? Я думал мы друзья! Никогда тебе этого не прощу.

— От все-таки пришел, — говорю себе под нос едва слышно.

— Скажи, ты это сделала намеренно?

— Конечно нет!

— Но почему не сказала? Что вы договорились? Или он сам?

— Договорились, — подтверждаю, покаянно опустив голову. Даже о сверлящей в ней боли забываю, там мне плохо и стыдно.

— То есть ты его пригласила?

— Я опешила, когда он предложил! Не знала что сделать! По морде врезать показалось слишком простым. Я была не в форме. Хотела встретить позже и морально отхлестать! Унизить, как и он меня!

— А в результате унизили меня! Вмешали в свои брачные игры.

— Никаких игр, он мне противен!

— Он тебя порвет, ты же понимаешь?

— Уволит. Ну и пусть! Получу чек от Тодорова и уволюсь сама!

— Помнишь о неустойке?

— А, ну да. Тогда дождусь пока уволит…

— Он не уволит, Ви. Он… даже не представляю, что он с тобой сделает. Никогда его в таком бешенстве не видел.

— А поделом ему! Вот правда, нефиг таким кобелиной быть. Даже жаль, что я не специально. Могла бы гордиться. Гениальная идея… Только жаль, что тебя вмешала. На самом деле я бы никогда так с тобой не поступила! Поверь, мне ужасно стыдно! За все… Я ведь никогда в жизни столько не пила. Да меня от бокала вина уже тошнить начинало и голова кружиться. Видимо реакция на стресс. Не помню как пила, сколько бокалов. Помню только что все отлично соображала и контролировала, а потом в один момент бац… и все.

— Надеюсь ты мне не врешь — мрачно бормочет себе под нос Петрович. — Только это тебя спасти может.

— То есть?

— Идешь сейчас к Эмиру и каешься.

— Мне не в чем! Ты — одно дело. Но этот… индюк. Как он смеет подчиненным, секс… вот так запросто предлагать?

— Так отказалась бы, Ви! Но не игры же устраивать… Хорошо, верю что ты не нарочно и прощаю. Но надо ведь и Эмиру объяснить.

Но я стою столбом, отрицательно мотая головой. В данный момент, встречаться с боссом, да еще и разъяренным не на шутку — мне не кажется хорошей идеей. Нет, не хочу и не буду. Сейчас чек от Тодорова кажется мне все более заманчивой перспективой. Я все-таки надеюсь, что босс сам меня уволит. Действительно, все получилось ужасно некрасиво. Я бы на его месте убрала с глаз долой напоминание о неприятном инциденте. И пошла дальше кобелировать в свое удовольствие, ведь на свете полно жаждущих такого красавца женщин! Целый океан, так чего докапываться к капле, инородной и неправильной.

Напяливаю скоренько зеленое платье, бормоча под нос что это цвет денег и мне обязательно должно повезти. Оставляю Петровича в его комнате, еще раз выпаливая извинения за все.

Выйдя в коридор вижу служанку и направляюсь к ней.

— Простите, вы меня в кабинет хозяина не проводите?

— Да, конечно.

— Спасибо, — женщина направляется вперед и я иду за ней. — Он сейчас у себя? Не знаете?

— Да, в кабинете, — подтверждает она.

Как хорошо! Неужели мне повезло? А потом домой. Да, трусливо. Но сейчас встретиться лицом к лицу с Эмиром мне не по силам. Я вообще как желе, такого состояния никогда в жизни не испытывала. Потому что никогда столько не пила! И больше — в жизни не буду. Заливать проблемы алкоголем — вот только этого не хватало. Достаточно в семье моей сестры, у которой есть с этим серьезная проблема. Не дай Бог стать такой же…

— Подождите, я спрошу, сможет ли хозяин вас принять, — предупреждает служанка и я послушно сажусь на диванчик в экере, а женщина постучав входит в кабинет. Смотрю в окно — пейзаж безмятежен и прекрасен.

— Извините, он попросил немного подождать…

— Хорошо.

Служанка уходит, оставив меня в одиночестве. Продолжаю смотреть в окно, пытаюсь дышать глубоко, расслабиться, но внутри скручивается пружина, словно в ожидании чего-то… плохого. Неприятного.