Глава 9

В понедельник на работу я собиралась с нервным напряжением, выбирая одежду так тщательно и придирчиво, что вся комната оказалась заваленной, что напугало хозяйку, которая как раз вернулась из Парижа. Бедняжка даже вскрикнула, замерев на пороге моей комнаты: «Нас ограбили?», но я поспешила уверить ее что все в порядке, никто нас не грабил и все дело лишь в том, что мне очень важно выбрать наряд на сегодняшний день.

— Повышения ждешь? — предположила Люсьен, когда успокоилась и поняла что все действительно в порядке, кроме моих нервов.

— Что-то вроде этого, — отвечаю мрачно. Хм, если рассудить, скорее понижения… издевательств и домогательств. Или увольнения, хотя это будет счастьем! Почему меня так пугает Эмир? В конце концов, деловую этику никто не отменял, вот пойду и в суд на него подам за приставания на рабочем месте! А что если правда проконсультироваться с адвокатом? Ох, решусь ли я на это? Тогда он меня и вовсе раздавит… Возненавидит…

Почему меня это волнует? Пусть ненавидит, это ведь хорошо! Я и сама должна испытывать к нему ненависть после всего что он мне устроил… вот только не испытываю. Вместо нее — гамма совершенно противоречивых чувств кипит внутри… Которые я не в состоянии ни успокоить, ни идентифицировать…

В конце концов я вернулась к выбору одежды и остановилась на белой блузке с высоким воротом и темно синем сарафане поверх. Самая скромная одежда, почти монашенская, ни грамма женственности. Волосы собрала и замотала в пучок. Если в воображении Багримова белое платье разбудило какие-то фантазии, то надо срочно задавить их самым непритязательным видом. Если сексуальное влечение исчезнет, значит и его приставания прекратятся. Не будет ни скользких намеков, ни подколов. Да и о своих приставаниях будет вспоминать с недоумением.

Но в идеале мне надо просто его избегать. Не попадаться на глаза. Господи, он же деловой, очень занятой мужчина. Уверена, все эти глупости — результат алкоголя во время уик-энда, захотелось мужику подурить и расслабиться. Но теперь, с началом рабочей недели все глупости испарятся. Мы снова двое профессионалов…

Такими рассуждениями я настраивала себя в позитивное рабочее русло. И добилась почти идеального спокойствия, когда появилась перед стеклянными дверями компании. Вошла в холл первого этажа… Глубоко вдохнула… И тут увидела Багримова.

Он стоит в компании четверых мужчин, один из которых что-то оживленно объясняет ему, эмоционально жестикулируя. Но Эмир не смотрит на собеседника, его взгляд прикован ко мне. Сканирует сверху донизу и обратно, пронзает насквозь голубыми лучами.

И вся медитация летит к чертям. Ноги начинают противно дрожать, по телу бегать мурашки… Ненавижу себя за подобную реакцию. Быстрым шагом направляюсь к лифту, мне дико страшно, что Багримов окликнет меня. Начнет отчитывать, что сбежала из дома Тодорова не получив на то разрешения… От него и такого ожидать можно запросто… Так тороплюсь забежать внутрь лифта, едва не падаю на мужчину, который наоборот, выходит из него.

— Осторожнее, девушка, — восклицает он, а я, оглянувшись и пробормотав в спину мужчины извинения, успеваю заметить, что теперь глаза всех присутствующих в холле направлены на меня.

Отлично, Солнцева. Умеешь не привлекать внимание.

В свой кабинет лечу буквально пулей. Беру со стола маленькое зеркало — так и думала, щеки красные, как помидоры, как и кончик носа. Волосы повыбивались из пучка — ну настоящее лохматое пугало. Глаза тоже красные от недосыпа. Поздно легла — решила во что бы то ни стало закончить проект для Жанны Аркадьевны. Хоть Эмир и обещал прикрыть — теперь мне глупо рассчитывать на его защиту.

Раздается стук в дверь и зеркало падает из моих рук с тихим звоном. Поднимаю — несколько трещин, отлично! Вот только подобной приметы не хватает мне для полной депрессии!

— Ты чего не отвечаешь, подруга? — раздается голос Сашки. — Я там стою жду приглашения: «Войдите, прошу вас», а в ответ тишина… Что случилось?

— Зеркало разбила… руки-крюки.

— Ясно. Выглядишь не очень, чего такая красная? Как прошли выходные? Звонила тебе и не смогла дозвониться.

— Отключила телефон, работала.

— Понятно, работала! Рассказывай давай как к Тодорову съездила и что с боссом было, и во всех подробностях! — Сашка плюхается на стул, складывает руки как прилежная ученица.

— Прости, я работать должна.

— Что произошло, Ви? Ты странно выглядишь. Даже одета странно. Ну давай, не ломайся, расскажи. Я же вижу, как тебе тяжело… Ты должна с кем-то поделиться!

— Ничего. Пожалуйста, Саш, я серьезно. Нет настроения сплетничать.

— Ясно. Записала меня в сплетницы, ну, в общем заслуженно, я сама виновата… Но я правда за тебя волнуюсь… короче, ок, захочешь поделиться — я рядом. И никому ничегошеньки, серьезно!

Сашка выглядела очень искренней. Но дело было даже не в том, что боюсь поделиться. Я замкнулась. Страшно было говорить о произошедшем. Все это пугало. Я не знала, как вести себя, не знала чего ожидать дальше… и самое главное — боялась раскрыть самой себе до конца все свои эмоции по отношению к Багримову. Поэтому сочла за лучшее превратиться в крепкий орешек. Очень мне нравились в детстве боевики с Брюсом Уиллисом, и название — особенно. Быть собранной, крепкой, противостоять всему на свете и ни за что не сдаваться!

Сашка ушла, а меня вызвала к себе Жанна Аркадьевна и конечно потребовала показать результаты моего труда. Смотрела на меня начальница как-то по-особому внимательно и придирчиво.

— И когда будет окончательно готов этот проект? — Жанна говорила командным тоном, но у самой сердце билось не слишком ровно, совсем не так, как оно должно биться у женщины, прекрасно управляющей собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Да, готово восемьдесят процентов, я могу показать…

Жанна долго рассматривала мои рисунки. Выглядела довольной

Отлично, можешь пойти пообедать. Через час жду у себя.

— Хорошо… Может замечания сейчас выскажете? Я бы начала править…

Никаких замечаний, не в этом дело. Собрание в большом конферец-зале.

— Собрание?

— Эмир собирает совещание дизайнеров. Будет обсуждаться концепция новой коллекции. Ухватова, тебя это тоже касается, — повернув голову вижу Сашкину мордашку, заглядывающую в кабинет.

— Я это… Ви хотела на обед позвать.

— Да, можешь забирать свою подругу. Но в пятнадцать ноль-ноль чтоб как штык были на собрании. И не опаздывали!

* * *

С облегчением покидаю кабинет Жанны, и покорно плетусь за Сашкой в ресторанчик. Что-то беру себе там, причем даже не вникая что есть собираюсь.

— Ты чего дрожишь, Ви? Не заболела случаем? — обеспокоенно спрашивает Ухватова. — Честное слово, тревожить меня начинаешь.

Как бы я хотела сейчас притвориться больной! Но это слишком малодушно, непрофессионально. А больше всего меня пугает, что такой поступок может привлечь внимание Эмира. Может конечно я слишком много о себе думаю… Но если окажусь права, то босс непременно захочет выяснить, почему не явилась на собрание. Нет уж, лучше изображать холодное равнодушие. Полный игнор. И Багримову наскучит доставать меня. Пусть на триста тысяч проституток себе снимет, оторвется по полной… и успокоится. От этой мысли затошнило, сама себе стала противна.

— Ви! Так и не поделишься, что с тобой происходит? — предпринимает очередную попытку допроса любопытная Сашка.

— Не могу…

— Да брось. Я же вижу, съедаешь себя. Клянусь, ну никому ничегошеньки не передам.

— Это очень конфиденциально, — вздыхаю.

— Я кровью могу поклясться… — продолжает давить Сашка.

— Тебе как, самую суть, или с самого начала? — усмехаюсь.

— Конечно с начала! — восклицает неугомонная Ухватова.

* * *

Ухватова отправилась в конференц-зал раньше, занять места, а меня замутило, пришлось свернуть в дамскую комнату.

«Прекрати, соберись», — уговариваю себя, умывшись холодной водой, уничтожив нехитрый макияж, наложенный утром. Немного румян, едва заметные серебристые тени для век. Только потому что с утра была похожа на вампиршу — бледнее некуда. И вот сейчас все смыв, снова любуюсь белой как простыня физиономией. Нельзя так реагировать! Как истеричка. Беру наконец себя в руки и отправляюсь на встречу с боссом.

Вхожу в зал, как назло уже все заняли свои места. Быстро обегаю взглядом собравшихся, ищу Сашку. Но чувствую на себе пристальный взгляд Багримова. Еще подумает, что специально опоздала! Меньше всего мне это нужно. Испытываю огромное облегчение, когда он отводит взгляд.

И тем не менее, даже такая мелочь настолько взволновала меня, что пальцы до сих пор дрожат, когда беру карандаш в руки. Чувствую, что на лбу выступили бисеринки пота.

Чтобы подбодрить себя, проигрываю в голове разговор с подругой. Сашка была права. Мне полегчало. Своим неутомимым, немного безбашенным оптимизмом она привела меня в чувство. Заставила выплеснуть то, что камнем на душе повисло. И деловитый Сашкин подход даже повеселил.

— Давай‑ка, дорогуша, начнем с главного вопроса: что тебя мучает больше всего в данный момент? Отвечай прямо, как на духу, иначе не сможем ни план выхода из кризиса создать, ни противоядие найти.

Когда я рассказала шаг за шагом события выходных, Ухватова какое-то время молчала. Удивительно, не думала, что она умеет так долго молчать… А потом выдала:

— Надо тебе сговориться с Петровичем, Ви. Раз взял на себя функцию твоего покровителя, пусть идет до конца!

— В смысле?

— Сделаете вид, что у вас роман! Тогда Багримов отстанет.

— Ну во-первых, я не могу просить о таком Данилу. Он и так пострадал из-за моей глупости. А во-вторых, где гарантия, что это не подстегнет Багримова? Нет, Сашуль. Спасибо за заботу и советы… но я объявляю операцию «Мышь серая», сделаю себя такой… Багримову будет просто стыдно даже посмотреть в мою сторону. Полный короче антигламур и даже неухоженность.

— И ты это, с сегодняшнего дня начала, как я понимаю? — хмыкает Сашка.

— Да. Заметно? Я старалась.

— Ви! Ты хорошенькая, как кукла. Никакие воротнички это не скроют. А только раззадорят.

* * *

Меня вырывает из мыслей болючий пинок под столом — Сашка делает круглые глаза и шипит:

— Тебя второй раз Жанна спрашивает. О коллекции. Где ты витаешь, Солнцева?

Подскакиваю на стуле.

— Простите, Жанна Аркадьевна.

— Может быть, раз Солнцева наконец соизволила проснуться, она выйдет к доске и покажет нам мастер класс от талантливого дизайнера? — раздается ехидный голос Багримова. — Если конечно снизойдет до нас.

— Простите, что ушла в свои мысли, — продолжаю смотреть на Жанну и обращаться исключительно к ней. — Я не спала. Но творческий человек… у него бывают такие вот провалы и наверное, все мы это понимаем. Я сейчас продумывала новую коллекцию, конечно, не к месту, но когда посещает вдохновение…

— Мы поняли, Солнцева, — зло цедит Жанна Аркадьевна. — Проходи уже к доске. Твой звездный час. Расскажи о наших с тобой набросках, тех что мы все выходные так тщательно готовили.

— Конечно, иду.

Вспархиваю к доске что висит во всю стену. Вставляю в проэктор свои заготовки и начинаю вдохновенно рассказывать о придуманной мною коллекции, основные направления, взятые модные течения, этнические мотивы. Через полчаса останавливаюсь и понимаю, что повисла тишина.

— Неплохо, — бросает наконец Багримов. И все облегченно выдыхают и начинают наперебой нахваливать мои работы. То есть наши. С Жанной. Ну конечно, этого следовало ожидать.

Жанна Аркадьевна, впрочем, не стала заострять на этом внимание и предпочла сразу переключиться на следующую тему:

— Также, наша компания заключила исключительно удачный договор с киностудией, проект международный, на нас — все костюмы. Фильм фантастический, но создатели хотят, чтобы стиль одежды героев был близок повседневности и одновременно высокой моде. Очень интересный проект, переговоры я закончила, если вы одобрите, в пятницу презентация. Точнее, празднование начала съемок, надо появиться кому-то из руководства…

— Хорошо, — задумчиво произносит Эмир. Продолжаю наблюдать за ним тайком из под полуопущенных ресниц. Он выглядит погруженным в собственные мысли, совсем как я недавно. Но ему — можно, а мне нет… — И правда интересно. Думаю, сам посещу это мероприятие, посмотрю насколько серьезно они настроены.

— Отлично! — восклицает Жанна. — Я так рада! Там один из спонсоров ваш давний друг, Дмитрий Садовский…

— Да вы что, — усмехается босс. — Мир тесен.

Потом было еще несколько презентаций от других отделов, обсуждений, в каждое я пыталась вникнуть чтобы отвлечься от взглядов, которые периодически бросал на меня босс. Может он каждого сотрудника разглядывал — не знаю. Я старалась мысленно дистанцироваться от ситуации, и думать лишь на рабочие темы. Но меня все равно бросало в жар, и это бесило. Когда Багримов объявил, что совещание окончено, пришлось силой воли усидеть на месте. Хотелось подпрыгнуть и бежать прочь… Но я наоборот, медленно закрывала блокнот с набросками, собирала в стопку слайды, и прочие принадлежности. И когда наконец встала, дошла до двери вслед за Сашкой, раздался хрипловато-хлесткий приказ:

— Солнцева, — голос тих, но словно плетью ударил. — Задержитесь.

Замираю. Все силы сосредотачиваю на том, чтобы не выглядеть испуганной. Да что ж я как малолетка-то, перед первым в своей жизни кавалером? Краснею, бледнею, переживаю до дрожи в коленях. Сама себе противна. Никогда не испытывала подобного. Всегда спокойно на противоположный пол реагировала и никогда не влюблялась до смерти… Это не мое. Я рациональна, даже над мелодрамами слезы не пускаю — считаю это глупым. Так что меня от этого мачо в лужу-то расплющивает? Мне же никогда не нравились бруталы!

Все сотрудники покинули помещение. Последней ушла Жанна, судя по выражению лица — жутко недовольная. На пороге замерла, открыла было рот… но взглянув на босса так же бесшумно закрыла его, и ничего не ответив на мой взгляд, полный мольбы о помощи, покинула кабинет.

Повисла тишина. Багримов сидит в своем кресле, а я стою возле входной двери, и шаг от нее сделать боюсь. Как будто ожидаю что босс на меня с криком «хочу тебя прямо здесь» бросится…

— Подойдите ближе, — произносит Багримов. Ну хоть на вы для разнообразия назвал… Уже легче. Может разговор будет деловым?

Подхожу, но сесть не решаюсь, так и застываю в царстве криво расставленных после собрания стульев и чувствую себя ученицей перед директором. Но тут босс тоже поднимается на ноги и встает прямо передо мной. Какое‑то мгновение оба стоим не шелохнувшись. Как два соперника перед началом раунда, изучаем друг друга. Но я заведомо в проигравших, тут и обсуждать нечего. Не могу ему противостоять… но и без боя не сдамся.

— Жарко сегодня? — произносит Эмир. И я снова теряю связь с реальностью. Такого вопроса точно не ждала… Тем более мы в здании где повсюду кондиционеры…

— Что?

Вместо ответа рука босса взлетает в верх и касается моих собранных в пучок волос. Из него повыбивались пряди и сейчас он трогает одну из них.

— Выглядишь так, как будто тебе дышать трудно. Запихнула себя в тряпки по горло, только веер забыла. Это что, часть нового имиджа? — все это произнесено ледяным тоном, глаза Багримова сужены и лед в них царапает до боли, при этом он продолжает перекатывать между пальцами прядь моих волос.

— Не понимаю, о чем вы.

Глупый ответ из дешевого сериала. Но я теряюсь и ответить так же грубо и хлестко не получается.

— Ну да, тебе невдомек, что с такой прической выглядишь на шестнадцать. Играем в непорочность? Хотим застыдить злого босса, который протягивает к нам свои жадные лапы?

— Нет! Хотим лишь рабочей атмосферы без сальных намеков.

— Значит по-твоему, Солнцева, я сальный? — еще сильнее сужает глаза Эмир. — А приглашать мужчину к себе, целомудренно?

— Нет! Но я не думала, что мы снова вернемся к обсуждению выходных… Думала это в прошлом…

Эмир начинает смеяться.

— А ты забавная, честное слово. Твои игры можно даже признать своего рода развлечением, островато-пряным…Но партия заведомо провальна, потому что игрок не в курсе большей половины правил. Ты же понимаешь, чем все закончится?

— Нет не понимаю! Кто вы такой, чтобы ставить под сомнение мою порядочность, подозревать в играх? Вы первый начали! И втащили меня на этот склизкий ринг, где заставляете играть по вашим правилам. Если я кажусь такой хитрой и порочной — почему просто не уволить меня?

Он отвечает не сразу. Отпив воды, наклоняется ко мне и смотрит прямо в глаза.

— Я сужу по поступкам. Ты — по слухам. Я был с тобой честен. Сказал о своих желаниях. Ты могла отказаться. Могла даже по лицу мне дать — в тот момент. Но ты решила сделать нечто более оригинальное, как тебе в тот момент показалось. Почему не уволю? А зачем? Мне нравятся кошки-мышки.

Понимаю, что в какой-то степени он прав. Но неужели одно неверно брошенное слово, одна ошибка, неверный выбор — это уже клеймо, которое не сотрешь. От фразы про кошки-мышки все тело покрывается испариной. Он произнес эту фразу как-то по-особенному проникновенно. Ясно, что мышь — это я. Серая. Глупая. Я должна доказать, что это не так!

— Я тебя нервирую, Солнцева? — ухмыляется Эмир, снова опускаясь в кресло и вальяжно откинувшись на спинку. — Выглядишь очень нервной и на совещании потела. Прям таки невинная девственница, принесенная в жертву на алтарь. Ты ведь не девственница? — хмурится.

— Нет! То есть… не ваше дело!

— Но мне интересно.

Из последних сил стараюсь сохранить хладнокровие, понимаю что именно этого он и добивается — сделать меня нервной, довести до срыва.

— У тебя такой вид, словно гадаешь, трахну сейчас или нет.

— Чт… что?

Понимаю, что Багримов намеренно издевается надо мной и это доставляет ему удовольствие. От напряжения меня начинает тошнить.

— Прекратите, — хочу, чтобы прозвучало уничижительно, но выходит умоляюще. — Пожалуйста, Эмир, это невозможно вынести.

Поворачиваюсь к выходу так резко, что толкаю стакан с водой на столе и он падает со звоном разбиваясь на тысячу мелких осколков.

— Ой, извините! — опускаюсь на корточки чтобы подобрать осколки, но их так много.

— Не трогай! — снова грубый приказ.

И я снова беспрекословно подчиняюсь, выпрямляюсь перед ним.

— Я не отпускал, — добавляет вкрадчиво, и протянув руку дотрагивается до моего лица, приподнимает подбородок вынуждая посмотреть прямо ему в лицо. — К рабочим моментам мы так и не перешли. С тобой трудно помнить о работе, Солнцева. Сам удивляюсь… Но это так. Не смотри так оскорбленно. Я ничем тебя не унизил. Это же должно быть приятно, осознавать что завела мужика так, что он про работу забыл. Про этику забыл. Вы, бабы, страшное оружие. Иногда массового поражения. С вами по-другому нельзя…

Вторая его рука давит на спину, все ближе привлекая меня к нему. И вот я уже прижата к сильному мужскому телу вплотную. Чувствую дурманящий запах его кожи.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я поверил, что испытываешь отвращение ко мне?

Я в тисках, не могу пошевелиться, а если и делаю слабую попытку — объятия становятся еще теснее.

— В тебе слишком много противоречий. Это меня интригует. Держит в напряжении и заводит. Очень, — добавил он, проводя подушечкой большого пальца по моим подрагивающим губам.

— Отпусти, — шепчу судорожно, чувствуя, как кровь приливает к животу и в нем начинают безумствовать бабочки.

Эмир наклоняется и едва заметно касается губами моих губ. Дрожь возбуждения прокатывается по телу, и каждая клеточка наполняется пугающим безумием. Потребностью, которую нет сил подавить. Отчаянно ловлю обрывки самообладания в надежде прикрыться от лавы, грозящей испепелить меня.

— Нет… — слабо шепчу в его приоткрытые губы.

Но он не придает моему «нет» никакого значения. Его руки продолжают гладить меня по спине, притягивая и привлекая к себе, не обращая внимание на мое сопротивление.

Он прижимается к моим губам в глубоком обжигающем поцелуе, вытягивая из меня душу, заставляя корчиться в глубине души одновременно от желания, и от презрения к себе. Впрочем скоро я лишаюсь способности о чем-либо думать. Лишь беспомощно дрожу в его руках, пугаясь остроты своих ощущений и их безумной силы.

Даже не сразу понимаю, что он уже не держит меня в тисках объятий, что я свободна. Стою, пытаясь унять предательскую дрожь во всем теле, а Багримов отступает на несколько шагов и насмешливо разглядывает меня, прищурив глаза. Не могу представить, о чем он сейчас думает. Я слишком потрясена тем что сейчас произошло. Едва держусь на ногах.

Эмир не уходит, хотя получил, наверное, больше, чем рассчитывал. Размазал меня. Полностью отыгрался.

Тупо смотрю на него, слишком потрясенная, чтобы произнести хоть слово. Все силы уходят на то, чтобы не разрыдаться. Еще обиднее то, что он абсолютно спокоен, отлично контролирует, а я — разбита.

Но как будто мало мне этих испытаний, в этот момент в дверях показывается женщина.

Та самая Лена, которая называла меня «милочкой», «неумехой» и которая по слухам и стала причиной срыва Жени Тодоровой. Любовница Эмира. Та, которая расхаживала обнаженной по его комнате в особняке Тодорова, уж не знаю, как ее туда пустили после произошедшего…

В данный момент Лена разглядывает меня с куда большей неприязнью, чем в мой первый день. Вальяжной походкой проходит в помещение, подходит к Багримову и склоняется к нему, точно ива к воде. Буквально обтекает его, томно заглядывает боссу в глаза.

— Я соскучилась, дорогой. Ты сказал ждать в машине, но я истосковалась.

И капризно надувает губы. Она хороша. Красива. И понятно что действует на мужчин так, что не устоять. Но почему осознавать все это мне так противно? Какое мне дело до их отношений? Какая разница, есть Лена или нет… Багримов в любом случае лишь играет со мной. Даже сейчас играет. Потому что бросив на меня хитрый взгляд, обнимает Лену за попу, притягивает к себе. Но не позволяет поцеловать себя. Отстраняется. Спрашивает хрипловатым голосом:

— Значит, соскучилась? Ты же знаешь, как не люблю когда игнорируют мои приказы…

Боже, он что, даже в постели строит и отдает указания? И почему от мысли, которая должна показаться смешной, меня в дрожь бросает? Очнись, Виола. Так и хочется залепить самой себе оплеуху. Ты никогда не западала на властных.

— Кстати, дорогой, мне так и не прислали приглашение на презентацию, — обиженно кривит губы Лена.

— Немедленно распоряжусь это исправить.

— Ты сегодня такой милый.

— Ты что, я всегда такой…

Противно наблюдать за их воркованием, тем более после того как минуту назад меня этот мужчина размазывал по себе, горячий как печка. Неужели бывают настолько бессовестные кобели? Даже страшно. Мне казалось он совершенно себя не контролировал со мной, даже страшно стало, и вот… пожалуйста. Демонстрирует совершенно противоположное. Уже другую всячески обхаживает… Или делает мне это назло?

Не знаю что думать, на душе скребут кошки, да так сильно, что боюсь от этой невесомой субстанции одни ошметки останутся…

В конференц-зал заглядывает секретарша Эмира, подходит к нему и что-то шепчет на ухо, отдает конверт и так же быстро испаряется, окинув всех нас любопытствующим взглядом.

— А вот и приглашение, — удовлетворенно произносит Эмир, открывая конверт. — Отлично.

Лена, с радостным возгласом, выхватывает у него из рук один из листов.

— На двоих… Это нам с тобой. А второе кому?

Я к этому моменту осторожно шаг за шагом передвигаюсь к выходу. Демонстративно уйти не решаюсь — боюсь что Эмир снова что-то скажет, как-то сострит, а мне уже не вынести. И на влюбленное воркование Лены тоже нет сил смотреть.

— Солнцева.

Снова моя фамилия, произнесенная низким мужским голосом, разрезает воздух и я замираю. Ну что еще этому деспоту от меня надо? Чтобы на их лобзания посмотрела? Зачем? Или его подобное заводит?

— Солнцева, это тебе, — протягивает мне листок Эмир. — Тоже идешь со мной на презентацию от отдела дизайнеров.

— Я? Но почему? Совсем недавно работаю и вообще…

— Это не обсуждается. Начальство приказало, а ты выполняй. Все, можешь быть свободна.

Бреду в свой кабинет и понимаю, что хоть и работаю на Багримова совсем недолго, у меня на этого человека уже выработался рефлекс. Все тело сковывает, стоит его увидеть. И охватывает ощущение падения в пустоту. После каждой стычки — чувство нокаута. Приходить в себя невыносимо трудно, рабочий настрой, вдохновение — все теряется, разлетается вдребезги.

Но я не доставлю ему удовольствия, не покажу всего этого. Смогу перебороть свои эмоции. Задавлю, потому что иного пути все равно нет. Этот поцелуй… лишь демонстрация силы. Не могу понять только — зачем ему это? Такая как я, не нарочитая, не выскочка, не гламурная… должна быть для него невидимкой. Для того чтобы такой как Багримов заметил женщину, той нужно два часа минимум возле зеркала провести. Идеальный макияж, маникюр, педикюр.

Я же — Золушка. Да, банальный вариант, большего клише не найти. Девочка из провинции, денег нет, надо кормить семью, помогать родным. У меня нет времени на косметику и нет денег на дорогие тряпки. Знаю, что далеко не уродина. У меня нет комплексов, лишь адекватное восприятие действительности. Я не уважаю людей, которые судят о других лишь по тряпкам и косметике. Поверхностно, убого. Есть нечто большее. Глупо судить лишь по внешности. Но разве такие как Багримов в состоянии заметить кого-то, кроме напомаженной куклы? Это как сладкоежка, жрущий целыми днями халву. Разве он сможет оценить сладость только что сорванного с дерева яблока? Даже самое ароматное покажется ему кислым. Потому что он привык к ударной дозе сахара.

Я не сладкая, это уж точно. А после сегодняшнего совещания мой уровень кислоты еще больше повысился. Я буквально с ума схожу от ненависти к этому моральному уроду.

Сашка конечно ждет в моем кабинете, изнывая от желания получить новую порцию сплетен.

— Не сейчас, пожалуйста, — без сил плюхаюсь на свое рабочее кресло.

— Ви! Ну как ты можешь так… жестоко. Зачем он тебя оставил? Ох, я точно знаю — он запал на тебя.

— Насколько я успела узнать большого босса, он западает на все что движется, — отвечаю устало. — Но мне такие кратковременные романчики не интересны.

— Почему? — вылупляет глаза Ухватова. — Ты что? Новые эмоции, впечатления! Да все так живут. Мимолетными увлечениями. Ну хорошо, не все, но многие. С одного раза ведь не понять, твое или нет…

— Даже если не понять… С Багримовым это заведомо путь в никуда. А идти в тупик зная сразу что тебя ждет… это для дураков, — бормочу себе под нос.

— А если это любовь?

— Смеешься? Такие как Багримов не умеют любить. Только иметь.

— Зря ты так… Босс не плохой человек.

— Я и не говорила что плохой. Просто к женщинам своеобразное отношение.

— Жаль… Могла получиться сказка о Золушке.

— Ты веришь в сказки? Саш, очнись.

— Ладно, — вздыхает Ухватова. — Ты такая депрессивная, что и мне тошно стало. Пойду работать. И то веселее.

* * *

Я тоже принялась за работу, прокручивая в голове слова Сашки. Может она права, и я слишком зацикливаюсь? Может надо проще ко всему относиться. Но как? Он меня поцеловал! Мы настолько чужие, далекие, но Эмир в один прыжок сократил дистанцию. Его губы обожгли мою душу. Они подарили ощущения, которые теперь не получалось забыть… И это не конец игры. Даже не середина. Он только начал, я не сомневалась. И с Леной нарочито вел себя. Неужели и дальше будет вот так? Сколько я выдержу? Уволиться нельзя, игнорить начальство — тоже не вариант. Остается только терпеть и надеяться, что я все же скоро наскучу Багримову. Переключится на кого-нибудь другого.

* * *

Неожиданно вечером мне позвонил Виктор. Полицейский, что взял у меня номер телефона во время истории с Тодоровой. Я и забыла про него, но было приятно, что он — нет. Мы договорились встретиться. Подумав, что ничего не теряю, а расплющенное Багримовым чувство собственного достоинства не помешает хоть немного реанимировать, я согласилась на свидание. Мы встретились в небольшом кафе, потом сходили в кино на ужасно глупую комедию. Смотреть было невозможно, не знаю как я вытерпела. В середине сеанса достала из сумки блокнот и начала набрасывать эскизы, пусть мало что могла видеть, но тратить время попусту — терпеть не могу.

Виктор оказался очень приятным парнем. Общительным, разговорчивым, но не болтуном. Мы сразу прониклись друг к другу симпатией, но не больше, во всяком случае с моей стороны. Сексуального притяжения я не почувствовала. Лишь приятное тепло от сознания что ты нравишься. Это всегда подбадривает. Прощаясь договорились о новой встрече. Но на следующей неделе. А на этой мне еще предстояло пережить еще один светский раут, или даже скорее раунд, с Багримовым. Я собиралась явиться на него во всеоружии.