Глава 14

Я проснулась от того, что Андрей смотрел на меня.

Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел. Не так, как раньше — оценивающе, холодно. А по-другому. С теплом. С нежностью. С чем-то таким, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Ты уже проснулся? — спросила я, потягиваясь.

— Давно, — сказал он. — Смотрю на тебя.

— И долго ты так будешь?

— Всю жизнь, — сказал он. — Если ты не против.

— Не против, — сказала я, улыбнувшись. — Но кофе ты мне всё равно сваришь.

— Уже сварил, — сказал он. — На столе. И завтрак готов.

— Ты сегодня особенно заботливый, — сказала я, садясь на кровати. — Что случилось?

— Ничего, — сказал он. — Просто я хочу тебе кое-что предложить.

Я посмотрела на него. В его глазах — не лёд, не пустота. Волнение. Он волновался. Андрей, который убивал людей голыми руками, который не боялся смерти, который держал в страхе целый город — волновался, как мальчишка перед первым свиданием.

— Что? — спросила я.

— После завтрака, — сказал он. — Иди в душ. Я накрою на стол.

Он вышел из комнаты. Я сидела на кровати, сжимая одеяло в кулаках, и пыталась угадать, что он задумал.

«Предложение», — сказал он.

Не «подарок». Не «сюрприз». Предложение.

Моё сердце забилось быстрее.

***

Я спустилась вниз через полчаса.

На кухне пахло беконом, кофе и чем-то сладким — кажется, он испёк блины. Максим уже сидел за столом, уплетал яичницу и рассказывал Андрею про динозавров.

— Пап, а ты знаешь, что тираннозавр был не самым умным? — говорил он.

— Знаю, — сказал Андрей. — Самый умный — динозавр с большими мозгами. Как я.

— Нет, — засмеялся Максим. — Ты не динозавр. Ты человек.

— Иногда я сомневаюсь, — сказал Андрей, подмигнув мне.

Я села за стол. Андрей поставил передо мной тарелку с блинами, кружку с кофе.

— Спасибо, — сказала я.

— Пожалуйста, — сказал он. — Сегодня особенный день.

— Почему? — спросил Максим.

— Потому что я хочу поговорить с вами о важном, — сказал Андрей. — После завтрака.

— О чём? — спросил Максим.

— О будущем, — сказал Андрей. — О нашем будущем.

Максим посмотрел на меня, я — на Андрея.

— Хорошо, — сказал Максим. — Я люблю разговоры о будущем.

Мы доели завтрак. Максим помыл за собой тарелку (Андрей научил его — «мужчина должен быть самостоятельным»), и мы перешли в гостиную.

***

Андрей посадил Максима на диван, меня — рядом с собой. Сам сел напротив, на журнальный столик, чтобы быть на одном уровне с сыном.

— Максим, — сказал он. — Ты знаешь, что я люблю тебя и твою маму.

— Знаю, — сказал Максим. — Я вас тоже люблю.

— И я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — сказал Андрей. — Но для этого нам нужно уехать.

— Уехать? Куда? — спросил Максим.

— В другую страну, — сказал Андрей. — Там, где тепло, где море, где нет снега. Ты хотел купаться?

— Хотел, — сказал Максим. — Но я не умею плавать.

— Я научу, — сказал Андрей. — Обещаю.

— А бабушка поедет с нами?

— Конечно, — сказал Андрей. — Мы не бросим бабушку.

— А папа? — спросил Максим. — Мой первый папа. Он тоже поедет?

Андрей посмотрел на меня. Я покачала головой.

— Нет, — сказал Андрей. — Твой первый папа останется здесь. Но ты сможешь с ним видеться, если захочешь.

Максим подумал.

— Не хочу, — сказал он. — Он плохой. Он вас бросил. А вы — хороший. Вы остались.

Андрей обнял его, прижал к себе.

— Спасибо, сын, — сказал он. — Это дорогого стоит.

Он отпустил Максима, достал из кармана конверт. Белый, плотный, с сургучной печатью.

— Что это? — спросил Максим.

— Наше будущее, — сказал Андрей. — Здесь новые паспорта. Для тебя, для мамы, для бабушки. Для меня.

Он открыл конверт, высыпал на стол четыре книжечки. Тёмно-бордовые, с золотым тиснением.

Я взяла один — свой. Открыла. Фотография — моя, но имя другое. Фамилия другая. Новая. Чистая.

— Светлана Андреевна Волкова, — прочитала я вслух. — Это я?

— Теперь да, — сказал Андрей. — Если ты согласишься.

— А я? — спросил Максим, разглядывая свой паспорт. — Я — Дмитрий Андреевич Волков?

— Ты, — сказал Андрей. — Если ты согласишься.

— А отчество — от вас? — спросил Максим.

— От меня, — сказал Андрей. — Если ты не против.

Максим улыбнулся.

— Я согласен, — сказал он. — Вы же мой папа.

Он обнял Андрея, потом посмотрел на меня.

— Мам, ты тоже согласна? — спросил он.

Я смотрела на паспорт — на свою новую фотографию, на новое имя, на новую жизнь. Чистый лист. Ни прошлого, ни долгов, ни страха.

— Я согласна, — сказала я. — Если Андрей ответит на один вопрос.

— Какой? — спросил он.

— Ты сможешь отказаться от прошлого? — спросила я. — От своих дел, от своих людей, от своей власти? От того, кем ты был?

Он смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала задыхаться.

***

Андрей встал, подошёл к шкафу, достал маленькую бархатную коробочку. Красную. Квадратную.

Моё сердце пропустило удар.

Он вернулся, сел передо мной на одно колено.

— Марина, — сказал он. — Светлана. Как тебя там ни назови — ты моя жизнь. Я не знаю, что такое любовь. Я умею только убивать и выживать. Но с тобой я научился другому. Я научился заботиться. Я научился бояться — не за себя, за тебя. Я научился мечтать — о доме, о семье, о будущем.

Он открыл коробочку. Кольцо было простым — белое золото, маленький бриллиант, без вычурностей. Не криминальная роскошь, а тихая, настоящая красота.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Я не поэт. Я — зверь, который укротился. И укротила меня ты. С тобой я смогу отказаться от прошлого. С тобой я смогу стать человеком. С тобой — да. Без тебя — нет.

— Так что ты спрашиваешь? — прошептала я.

Он посмотрел на меня. В его глазах — не лёд, не пустота. Надежда.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он. — Не за Зверя. Не за Андрея Сергеевича. За меня. Просто за меня.

Максим сидел на диване, смотрел на нас широко открытыми глазами.

— Скажи да! — закричал он. — Скажи да!

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Да, — сказала я. — Да, я выйду за тебя замуж. Да, я поеду с тобой куда угодно. Да, я буду с тобой всегда.

Он надел кольцо мне на палец — пальцы дрожали, у него, у меня. Кольцо село идеально — будто было на меня сделано.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше жизни.

— А я — больше смерти, — сказала я. — Так что мы квиты.

Он поцеловал меня — при Максиме, при солнце, при всей вселенной.

— Фу, — сказал Максим. — Опять целуются.

— Заткнись, — сказал Андрей, не отрываясь от моих губ. — Твой старый папа целовался? Вот то-то.

Максим засмеялся.

— Вы самые лучшие, — сказал он. — У меня теперь самая лучшая семья.

***

Максим ушёл играть в свою комнату. Мы остались в гостиной — вдвоём, обнявшись, глядя на огонь в камине.

— Андрей, — сказала я.

— Мм?

— Ты правда сможешь отказаться от прошлого?

Он помолчал.

— Я уже отказался, — сказал он. — В тот день, когда ты подписала ту бумагу. Я понял, что не могу называть тебя вещью. Не могу приказывать тебе. Не могу быть тем, кем был.

— И что ты сделал?

— Я начал передавать дела Кириллу, — сказал он. — Постепенно, чтобы никто не заметил. Закрывал контракты, распускал людей, легализовал деньги.

— Все деньги?

— Не все, — сказал он. — Часть оставил на чёрный день. Но большая часть — в бизнесе. В законном.

— В каком?

— В строительстве, — сказал он. — У меня уже несколько объектов. И клиника.

— Клиника? — я удивилась.

— Детская клиника, — сказал он. — Я хочу открыть её в Испании. Бесплатную. Для тех, у кого нет денег на лечение.

— Как для меня, — сказала я.

— Как для тебя, — сказал он. — И для Ани.

— Ты не забыл её?

— Никогда, — сказал он. — Но теперь я хочу, чтобы её имя жило не в боли, а в делах. Клиника будет называться «Аня».

Я взяла его за руку.

— Ты удивительный, — сказала я. — Ты не просто отказываешься от прошлого. Ты создаёшь новое. Лучшее.

— С тобой, — сказал он. — Только с тобой.

Он поцеловал меня в лоб.

— Через месяц мы уезжаем, — сказал он. — Дом в Испании готов. Документы в порядке. Школа для Максима найдена. Твоя мама согласна ехать.

— Ты всё продумал, — сказала я.

— Я продумывал это две недели, — сказал он. — Каждую ночь, пока ты спала. Я хотел, чтобы у нас было будущее. Настоящее. Без страха. Без оглядки.

— Я люблю тебя, — сказала я. — За это. За всё.

— А я — тебя, — сказал он. — Поэтому и делаю.

***

Через месяц мы улетели.

Максим впервые был в самолёте — смотрел в окно, не мог оторваться от облаков. Андрей сидел рядом, объяснял, как работают крылья, почему самолёт не падает, почему в ушах закладывает.

— Ты как энциклопедия, — сказала я.

— Я готовился, — сказал он. — Читал статьи. Чтобы ответить на все его вопросы.

— Ты удивительный, — сказала я.

— Ты уже говорила, — сказал он.

— Повторю, — сказала я. — Ты удивительный.

Он улыбнулся.

Самолёт приземлился в Барселоне. Нас встречал водитель — улыбчивый испанец, говоривший по-русски с ужасным акцентом.

— Дон Андрес, — сказал он. — Добро пожаловать.

— Дон Андрес? — переспросила я.

— Здесь я — дон Андрес, — сказал он. — Бизнесмен, владелец строительной компании, филантроп.

— И бандит? — спросила я шёпотом.

— Бывший, — сказал он. — Теперь только филантроп.

Дом оказался огромным — белые стены, красная черепица, пальмы у входа. С балкона открывался вид на море — синее, бескрайнее, сверкающее на солнце.

— Здорово! — закричал Максим. — Море! Я хочу купаться!

— Завтра, — сказал Андрей. — Сначала обустроимся.

— А бабушка где? — спросил Максим.

— Бабушка прилетит через неделю, — сказал Андрей. — Она пока собирает вещи.

— Я скучаю по бабушке, — сказал Максим.

— Я тоже, — сказал Андрей. — Но она скоро будет.

Мы зашли в дом. Внутри было светло, просторно, пахло деревом и морем. На стенах — картины, на полу — ковры, в гостиной — камин.

— Это наш дом, — сказал Андрей. — Наш навсегда.

— Навсегда, — повторила я.

Он обнял меня.

— Теперь мы в безопасности, — сказал он. — Никто нас не найдёт. Никто не тронет.

— Я верю, — сказала я.

— Я сделаю всё, чтобы ты верила, — сказал он.

***

Через три месяца после переезда открылась клиника.

Она стояла на окраине города — белое двухэтажное здание с зелёной крышей и большими окнами. Над входом — вывеска: «Clínica Infantil Anya».

На открытие приехали мэр города, журналисты, врачи. Андрей выступал с речью — на ломаном испанском, но уверенно.

— Я открыл эту клинику в память о своей сестре, — сказал он. — Она умерла от лейкоза, потому что у моей семьи не было денег на операцию. Я не хочу, чтобы другие дети умирали из-за бедности. Поэтому здесь будут лечить бесплатно. Всех. Независимо от гражданства, веры, цвета кожи.

Журналисты аплодировали. Мэр пожал ему руку. Врачи улыбались.

Я стояла в толпе, держала Максима за руку, и плакала.

— Мам, ты чего? — спросил Максим.

— От гордости, — сказала я. — Я горжусь твоим папой.

— Я тоже, — сказал Максим. — Он самый лучший.

Андрей подошёл к нам, обнял.

— Ты молодец, — сказала я. — Я тобой горжусь.

— Это ты молодец, — сказал он. — Если бы не ты, я бы никогда не решился.

— Решился бы, — сказала я. — Просто позже.

— Может быть, — сказал он. — Но с тобой — быстрее. И лучше.

Он поцеловал меня — при всех, при мэре, при журналистах, при Максиме.

— Фу, — сказал Максим. — Опять целуются.

— Заткнись, — сказал Андрей. — Мы любим друг друга.

— Я знаю, — сказал Максим. — Я тоже вас люблю.

Он обнял нас обоих. Мы стояли втроём перед клиникой, под испанским солнцем, и я чувствовала, что всё — всё наконец-то правильно.

***

Вечером мы сидели на террасе, пили вино (мы с Андреем) и сок (Максим), смотрели на закат.

— Красиво, — сказала я.

— Ты красивее, — сказал Андрей.

— Перестань, — сказала я. — Я уже твоя жена. Можешь не ухаживать.

— Не могу, — сказал он. — Я люблю тебя. Это не отключается.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я. — Даже когда ты говоришь банальности.

— Это не банальности, — сказал он. — Это правда.

Максим сидел между нами, смотрел на море.

— Пап, — сказал он.

— Да?

— А можно, мы заведём собаку?

— Какую? — спросил Андрей.

— Большую, — сказал Максим. — Как вы.

— Я не собака, — сказал Андрей. — Я человек.

— Но вы большой, — сказал Максим. — И добрый. Как большая добрая собака.

Андрей засмеялся.

— Хорошо, — сказал он. — Заведём собаку. Какую хочешь.

— Золотистого ретривера! — сказал Максим. — Я видел в кино. Они красивые.

— Будут тебе ретривер, — сказал Андрей. — И кошка. И хомяк. И попугай. И вся ферма.

— Правда? — Максим захлопал в ладоши.

— Нет, — сказал Андрей. — Одно животное. Выбирай.

— Тогда собаку, — сказал Максим. — Большую.

— Договорились, — сказал Андрей. — Завтра едем выбирать.

Максим обнял его, поцеловал в щёку.

— Ты лучший папа на свете, — сказал он.

— А мама? — спросил Андрей. — Мама лучшая?

— Мама — лучшая мама, — сказал Максим. — А ты — лучший папа. Вы оба лучшие.

— Хитрый, — сказала я.

— Умный, — поправил Андрей. — Вся в меня.

— Он в тебя, — сказала я. — Упрямый, настойчивый, но добрый.

— Добрый — это в тебя, — сказал Андрей. — Я злой.

— Нет, — сказала я. — Ты добрый. Просто прячешь.

Он взял меня за руку.

— Я больше не прячу, — сказал он. — С тобой — не надо.

***

Ночью мы лежали в кровати. За окном шумело море, пахло солью и цветами.

— Андрей, — сказала я.

— Мм?

— Ты счастлив?

Он помолчал.

— Я не знал, что такое счастье, — сказал он. — До тебя. Я думал, что счастье — это деньги, власть, безопасность. А потом ты пришла. И я понял, что счастье — это когда ты рядом. Когда твой сын называет меня папой. Когда мы сидим на террасе и смотрим на море.

— То есть — да? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Я счастлив. Впервые в жизни.

— Я тоже, — сказала я. — Даже не верится.

— Всё настоящее, — сказал он. — Я настоящий. Ты настоящая. Максим настоящий. Наша семья — настоящая.

Он обнял меня.

— Я никогда не отпущу тебя, — сказал он. — Никогда.

— Я и не собираюсь уходить, — сказала я. — Ты мой. Навсегда.

— Навсегда, — повторил он.

Я закрыла глаза. Слушала море, его дыхание, свой пульс.

— Андрей, — сказала я.

— Мм?

— Я хочу родить тебе ребёнка.

Он замер.

— Что? — переспросил он.

— Я хочу родить тебе ребёнка, — повторила я. — Нашего. Общего. Чтобы у Максима был брат или сестра. Чтобы у нас была большая семья.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно, — сказала я.

Он сел на кровати, посмотрел на меня. В его глазах — не лёд, не пустота. Удивление. И слёзы.

— Я думал, ты не захочешь, — сказал он. — Из-за моего прошлого. Из-за того, что я…

— Твоё прошлое не важно, — сказала я. — Важно то, кто ты сейчас. А сейчас ты — мужчина, который построил клинику для детей. Который спас моего сына. Который любит меня. Я хочу родить ребёнка от такого мужчины.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — сказала я. — Но не сейчас. Когда всё устаканится. Когда мы привыкнем к новой жизни.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Сколько нужно.

— Ты не будешь бояться?

— Буду, — сказал он. — Но с тобой — меньше.

Он лёг, обнял меня.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— За что?

— За жизнь, — сказал он. — Настоящую.

Я поцеловала его.

— Спи, — сказала я. — Завтра новый день.

— Самый лучший, — сказал он. — Потому что мы вместе.

***

На следующий день мы поехали выбирать собаку.

Максим выбрал золотистого ретривера — маленького, пушистого, с огромными лапами и влажными глазами.

— Его зовут Бим, — сказал Максим, прижимая щенка к груди.

— Бим? — переспросил Андрей. — Как в книжке?

— Как в книжке, — сказал Максим. — Белый Бим Чёрное ухо. Я читал.

— Ты читал? — удивилась я.

— Мне бабушка читала, — сказал Максим. — А теперь я буду читать Биму.

— Хорошее имя, — сказал Андрей. — Бим так Бим.

Мы вернулись домой. Максим возился со щенком, показывал ему дом, знакомил с территорией. Андрей стоял на террасе, смотрел на море.

— Ты о чём думаешь? — спросила я, подходя.

— О том, как всё странно, — сказал он. — Год назад я был Зверем. У меня были враги, деньги, власть. А теперь у меня есть жена, сын, собака. И клиника для детей.

— Нравится?

— Очень, — сказал он. — Не ожидал, что будущее может быть таким светлым.

— Ты заслужил, — сказала я. — Ты прошёл через ад. Теперь ты в раю.

— В раю с тобой, — сказал он. — Это лучший рай.

Он обнял меня. Мы стояли на террасе, смотрели на море, слушали, как Максим смеётся с Бимом.

— Андрей, — сказала я.

— Мм?

— Ты обещал, что мы начнём всё с чистого листа.

— И начали, — сказал он.

— Ты обещал, что откажешься от прошлого.

— И отказался, — сказал он.

— Ты обещал, что будешь любить меня вечно.

— И буду, — сказал он. — Вечно. Даже после смерти.

— Не смей умирать, — сказала я. — Ты нужен нам.

— Не буду, — сказал он. — Обещаю.

Он поцеловал меня — медленно, нежно, обещая всё, что только можно обещать.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — сказала я.

Максим подбежал к нам, держа Бима на руках.

— Пап, мам, смотрите, он меня лижет!

— Он тебя любит, — сказал Андрей.

— А я его, — сказал Максим. — И вас. Всех люблю.

— И мы тебя, — сказала я.

Мы стояли втроём — и с собакой — на террасе, под испанским солнцем, и я чувствовала, что всё — всё наконец-то правильно.

Прошлое кончилось. Началось будущее.

Чистое. Светлое. Наше.