Глава 10. Подготовка к катастрофе

Подвал, из которого Сена устроила свою лабораторию, пах как место, где смешивают лекарства и смерть — сладковато, с лёгкими нотками мяты и других трав.

Воздух был тяжёлым, обычному человеку находиться тут было бы тяжело. На стенах висели пучки трав — розмарин, зверобой, чеснок и что-то ещё. Сена собирала травы всегда сама, что-то она привезла с собой из Верданны, что-то нашла в лесах вокруг форта. Травы шевелились от сквозняка, хотя окна в подвале не было.

Обстановка тут была угнетающей: на стеллажах стояли непонятные склянки с различными ядами и противоядиями от них, книги и дневники с записями, понятными только Сене, были повсюду.

Посередине стоял большой дубовый стол с пятнами, которые не оттирались. Сена стояла за ним, перебирая склянки. Её пальцы с обкусанными ногтями двигались очень быстро, как будто она делала это тысячу раз.

На столе стояли три склянки.

Первая — из прозрачного стекла и с широким горлышком. Жидкость была похожа на воду, но тяжелее: она не смачивала стенки, а скатывалась каплями, как ртуть. Вторая — из тёмного стекла, с узким горлышком, с розовой жидкостью, густой как сироп. Третья — глиняная, с пробкой из вощёной бумаги, в ней плескалась мутная жидкость с осадком на дне.

Сена поднесла первую склянку к свету. На свету жидкость стала переливаться от синей до жёлтой.

— Это зелье правды, — она не обернулась. Голос в подвале звучал приглушённо, с лёгким эхом. — Три капли в вино — и человек говорит только правду.

— А если больше? — Скай смотрел на нее как завороженный.

— Тогда он начинает говорить правду, например, о том, что думает о чужой стрижке, — Сена усмехнулась. — Это опасно, особенно с королевскими особами.

Скай сидел в углу на табурете, поджав ноги под себя. Табурет был шатким, и он тихонько покачивался, постукивая носком сапога по каменной плитке.

— А это? — кивнул он на вторую склянку. Та стояла чуть подальше от остальных.

Сена взяла розовую. Поднесла к свету, жидкость внутри была тягучей — она медленно перекатывалась.

— Это зелье откровенности, — она вращала пузырек, рассматривая как жидкость перекатывается по склянке. — Человек говорит не только правду, а всё, что думает. О себе, о других или о своих желаниях.

Скай замер. Даже дышать перестал. В подвале стало очень тихо. Было слышно только, как что-то маленькое шуршит за стеной — может, крыса, а может, магия, которая осталась в этих стенах.

— О своих желаниях? — переспросил он. Голос его был тихим, почти шёпотом. — Каких?

Сена повернулась к нему. Её лицо было скрыто наполовину в тени, наполовину освещено единственной свечой, и Скай увидел, как блестят её глаза — тёмные и внимательные, в них читалась усмешка и загадка одновременно.

— О любых, — она шепнула это ему на ухо. — Даже о тех, которые человек не хочет никому рассказывать. Даже о тех, о которых боится думать.

Скай покраснел. Краска поднялась от шеи к ушам, и он отвернулся, делая вид, что рассматривает пучки трав на стене.

— А третье? — он больше не глядел на неё.

Сена взяла глиняную склянку, открыла, понюхала и поморщилась.

— Эль, — помахала она рукой возле горлышка, отгоняя запах. — Северный, крепкий. На случай, если что-то пойдёт не так.

— Зачем нам эль?

Сена поставила склянку на стол.

— Затем, что если план провалится, мы хотя бы не будем трезвыми, — со зловещей улыбкой сказала Сена.

Она взяла розовую склянку и перелила половину в маленький пузырёк из голубого стекла. Жидкость медленно стекала, как будто знала, что её ждёт. Стенки пузырька покрылись розовыми разводами, Сена встряхнула его, чтобы жидкость осела на дно.

— Это для Мэри? — Скай с переступал с ноги на ногу, словно ему не терпелось нашкодить.

— Да, это для неё.

Сена взяла остатки розовой жидкости и перелила в пузырёк поменьше, с узким горлышком. Пузырёк был зелёного цвета, с пузырьками на стенках — бракованный, но Сена любила его за цвет.

— А это для Кайдена, — протянула она ему.

Скай подошёл, взял зелёный пузырёк и начал вертеть его в руках. Стекло было гладким, и сквозь него розовая жидкость казалась почти красной — как вишнёвый сок.

— Это жестоко, — заключил он. — Но интересно.

— Зато это честно.

— Честно было бы дать им выбор.

— Они выбрали. Они сами согласились на план, согласились на зелье. — Сена взяла пузырёк из его рук. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Скай не сразу отдёрнул руку. Сена сделала вид, что не заметила. — Они просто не знают, что зелье другое.

— Мы обманываем их.

— Мы помогаем им.

Скай смотрел на неё. Сена смотрела на пузырьки. Голубой, зелёный, прозрачный, глиняный. Они стояли на столе ровным рядом, как солдаты, которые готовились к битве.

— Ты боишься, что они никогда не признаются в своих чувствах? Что разойдутся, так и не поняв, что вместе они могли бы быть счастливы.

Сена молчала. В подвале было тихо — только свеча потрескивала на столе.

— Боюсь, — наконец выдавила она.

Она взяла зелёный пузырёк и протянула Скаю.

— Отнеси ему. Скажи, что это... укрепляющее. Для настроения.

— Он не поверит, ты пыталась отравить его уже дважды.

— Поверит. Я же торговка ядами, а укрепляющее — это почти то же самое.

— Почти... — повторил Скай, пряча пузырёк в карман. — Это слово меня пугает.

Скай взял пузырёк и спрятал его в карман.

— А если он выпьет больше трёх капель? — Скай перекатывал пузырек по карману, словно он его обжигал.

— Тогда он скажет всё, что думает. Всё, что чувствует и боится сказать.

— Это опасно.

Сена подняла голову и посмотрела на него. В её глазах Скай увидел что-то, чего раньше не видел. Это была не насмешка, не усталость, а что-то настоящее, живое.

— Это и есть любовь, — она даже не улыбнулась, но в глазах блестел огонек.

Скай снова покраснел. Теперь не только уши, но и щёки и даже кончик носа. Он стоял посреди подвала и краснел. Сена отвернулась.

— Иди, — она начала расставлять склянки по местам. — Через час ужин.

Скай кивнул, развернулся и споткнулся о порог — подвал был тёмным, а ступеньки неровные. Шёпотом выругался и вышел.

Сена осталась одна.

Коридоры форта были сегодня особенно пусты — слуги готовили ужин на кухне, накрывали столы, запах жареного мяса тянулся по всему этажу. Где-то за стенами раздавался смех.

Скай шёл быстро, в кармане монотонно в такт его шагам позвякивал пузырёк.

В комнате было темно, ни одна свеча не была зажжена, только свет луны освещал помещение. Кайден стоял у стены и бился о неё лбом. Не сильно, но так, чтобы чувствовать боль, которая помогала ему думать.

Лоб уже начал болеть, но Кайден не останавливался.

Дверь открылась без стука.

— Ты пытаешься себе что-то доказать? — Скай бесцеремонно вошел внутрь.

Кайден не обернулся.

— Я пытаюсь понять, как мы дошли до такой жизни.

— Тебя пытаются женить. Это древняя традиция.

— Остроумно.

Кайден перестал биться о стену, повернулся и посмотрел на Ская. Тот стоял у двери, засунув руки в карманы. Его лицо казалось бледным в этой темноте, но уши его выдавали — они были красными. Краснее, чем у любого человека, который пришёл просто поговорить.

Кайден сразу это заметил. Он вообще всегда замечает такие вещи — привычка военного.

— Что у тебя в кармане? — головой указал на карман Ская.

Скай вытащил зелёный пузырёк и протянул Кайдену.

— Укрепляющее. От Сены.

Кайден взял пузырёк. Поднёс к окну. В лунном свете розовая жидкость казалась чёрной.

— Зачем? — с опаской спросил он, вспоминая гриб.

— Чтобы ты был в хорошем настроении на ужине.

— У меня не бывает хорошего настроения на ужинах, где собираются родители.

— Тогда чтобы оно было хотя бы терпимым.

Кайден открыл пузырёк, понюхал. Жидкость пахла мёдом — сладким, но с лёгкой горчинкой.

— Это яд? — закрывая пробку обратно, поинтересовался он.

— Сена сказала, что нет.

— Ты ей веришь? Она уже не раз пыталась меня отравить. Ещё одного гриба на голове я не вынесу.

— Я ей верю.

Кайден посмотрел на Ская. Так долго и внимательно, что тот начал переминаться с ноги на ногу.

— Три капли в вино, — сказал Скай. — Не больше.

— А если больше?

— Тогда ты можешь наговорить глупостей.

Кайден остановился, размышляя стоит ли ему принимать зелье. Пузырёк он поставил на стол — стекло тихо звякнуло о дерево.

— Например?

— Не знаю... — Скай пожал плечами и отвёл взгляд. — Например, что у неё красивые глаза.

— Они у неё просто зелёные. Это просто цвет.

— Тогда почему ты краснеешь?

— Это от жары.

Кайден спрятал пузырёк в карман мундира. Стекло было холодным, он чувствовал это даже через ткань.

— Иди, —Он не стал провожать его взглядом, а сразу отвернулся. — Мне нужно одеться.

Скай кивнул. Он почти ушёл, но обернулся.

— Кайден, — решил напомнить он еще раз. — Не пей больше трёх капель. Хотя кому я говорю... Ты всё равно сделаешь по-своему.

Он тяжело вздохнул, помотал головой и вышел. Дверь закрылась с лёгким хлопком.

Кайден остался один. Он подошёл к столу, где лежал его мундир. Тёмно-синий, строгий, почти без украшений. Он провёл рукой по рукаву — ткань была мягкой, гладкой. Он подумал о пузырьке, что лежал в нагрудном кармане. «Три капли». Он не знал, что случится, если выпьет больше, но почему-то боялся узнать.

В комнате Мэри, наоборот, было слишком ярко. Свечи были расставлены повсюду. Три — на столе, две — на каминной полке и ещё две стояли на книжной полке. Мэри стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение.

Зеркало было старым и мутным от времени. В нём отражалась женщина в тёмно-зелёном платье — новом. Отец привёз из Верданны, с высоким воротником и длинными рукавами. Ткань была мягкой, и когда Мэри двигалась, оно шелестело, как листва на ветру.

Она провела ладонью по юбке. Ткань скользила под пальцами.

Сена вошла без стука.

— Ты выглядишь как опасная вдова, — оценила образ Сена.

— Я пока не вдова.

Сена подошла к столу. Достала из кармана маленький пузырёк и поставила перед зеркалом.

Мэри сразу его взяла. Поднесла к свету, розовая жидкость медленно перекатывалась, как густой сироп, оставляя разводы по стенкам.

— Три капли в вино, — передала Сена в руки Мэри. — Не больше.

Мэри спрятала пузырёк в карман. Ей казалось, он обжигает пальцы.

— Что мне делать? — она взяла Сену за руки в надежде что она подскажет правильное решение.

— Выпить ровно три капли перед ужином. Сказать правду. Затем оскорбить посла. Устроить скандал. Тогда родители наконец отменят помолвку.

— А если не сработает?

— Это моё зелье, оно сработает. Ты его выпьешь, наберёшься храбрости и сможешь сказать всё, что думаешь.

Сена улыбнулась. Не насмешливо, а как-то грустно, как люди, которые знают чуть больше, чем говорят.

— А если всё пойдёт не по плану, тогда мы напьёмся эля, — добавила она и подмигнула.

Когда сборы были закончены, Мэри вышла в коридор на втором этаже.

Стены здесь были такими же старыми, как и весь форт — каменными, с трещинами. Факелы сегодня горели через один, и свет от них падал неровными кругами, оставляя между собой длинные тени.

Мэри стояла у лестницы, которая вела на кухню. Оттуда доносились запахи — свежий хлеб, травы, жареное мясо. И голоса. Лорен смеялся чему-то — так раскатисто, как в старые времена. Мэри давно не слышала такого его смеха. Эльза отвечала коротко, и в её голосе, как и обычно, не было ничего, кроме стали.

Мэри смотрела на дверь, за которой собирались гости. Дверь была тяжёлой, с резным рисунком, но блёклая от старости.

— Ты готова? — Кайден уже ждал.

Она не слышала, как он подошёл. Он остановился в двух шагах, прислонившись к противоположной стене. Мундир сидел на нём идеально, как и всегда. Волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб, на котором красовалось красное пятно.

— Нет, — честно призналась Мэри и от этого ее ладони вспотели.

— Я тоже.

Он оттолкнулся от стены, подошёл поближе. Остановился рядом с ней. Мэри почувствовала его запах, тепло. Почувствовала его напряжение. И от этого захотелось сделать к нему ещё один шаг.

Но она не сделала.

— Сена дала мне зелье, — достал он бутылек.

— Мне тоже.

— Ты будешь его пить?

— Да, родители должны поверить, что мы не можем быть вместе.

Мэри повернулась к нему. В коридоре было темно, но она видела его глаза — серые, уставшие. И было что-то ещё, то, чего она пока не понимала.

— А если мы скажем правду, которую не хотим говорить? — она стояла и смотрела прямо ему в глаза, пытаясь найти ответ.

— Тогда у нас хотя бы не будет усов, — Кайден покрутил пузырек в руках и убрал обратно его в карман. — Пошли, нас ждут.

Она открыла дверь и вошла в столовую. Кайден пошёл за ней.

Войдя, их ослепил яркий свет, лишь в углы комнаты уходили в тень, и казалось, что там кто-то стоит, затаив дыхание.

Скатерть была, как всегда, белой и накрахмаленной, с вышивкой гербов двух королевств. Зелёный дуб Верданны и серебряный волк Торнхолла смотрели друг на друга, разделённые тарелками и бокалами.