Глава 11. Ужин откровенностей

Мэри сидела слева от отца, Кайден — справа от матери. Между ними на столе стояли два кувшина с вином и один серебряный подсвечник с тремя свечами, слуги уже успели поставить первые блюда.

Лорен, как и всегда в последнее время, выглядел уставшим. Мешки под глазами, седина, ссутулившаяся спина. Он сидел, положив руки на стол, и внимательно смотрел на дочь. Его пальцы были неподвижны, как будто он боялся ими пошевелить.

Эльза же, наоборот, держала спину прямо, так что она даже не касалась спинки стула. На шее блестело серебряное колье с крупными камнями. Её лицо было серьёзное и задумчивое. Она не смотрела на сына, её взгляд был направлен на Мэри.

Сена и Скай сидели в углу, за маленьким столиком, накрытым для слуг. Сена что-то записывала в дневник, делая вид, что её не касается происходящее, страницу она не переворачивала уже минут десять. Скай скручивал салфетку и косился на Сену каждые пять секунд, будто боялся, что она может исчезнуть.

Между ними на столе стояла маленькая глиняная кружка — с элем, который должен был вступить в игру, если план провалится. Эль уже успел выдохнуться.

— Сегодня был хороший день, — Лорен поднял бокал.

Голос его был ровным, но что-то в нём было ещё: усталость или надежда. А может, отчаяние или страх, которые он пытался спрятать за показной бодростью.

Вино в бокале было красным, с запахом дуба и вишни. Мэри смотрела на него и думала о том, что сейчас добавит туда три капли розовой жидкости.

В это время в окно что-то влетело. Не голубь и не сова. Дракон.

Дракон-хранитель, всё такой же маленький, только глаза у него были сонные. Он приземлился прямо между тарелками.

— Я забыл свою грелку, — подхватил он куринную ножку и за один укус ее проглотил. — Она была под ковром, который вы спалили.

За столом никто не дышал и боялись пошевелиться.

Лорен медленно поставил бокал. Эльза положила руку на арбалет, но не достала.

— Ты вернулся, — Голос Кайдена был ровным, но Мэри заметила, как дёрнулась его бровь.

— Я вернулся не за вами, так что не обольщайтесь, — поправил дракон. — Я вернулся за грелкой.

Он переступил лапами и развернулся к Мэри.

— Сегодня ты выглядишь лучше, — мотнул он головой и дыхнул легкое облако дыма. — Ты похожа на свою мать, только глаза злее. У неё были такие же зелёные и такой же взгляд. Она всегда говорила: «Не подходи к моим огурцам», а я просто хотел попробовать, — дракон фыркнул.

Мэри замерла.

— Ты знал мою мать?

Дракон отвернулся с таким видом, будто сказал лишнего.

— Забудь, —мотнул он своим маленьким хвостом и снес несколько бокалов. — Я ничего не скажу. Она просила молчать. — Дракон вздохнул, из его ноздрей вылетели две маленькие струйки дыма. — Мне нужна грелка. Где она?

— Была под ковром, — Эльза говорила как всегда спокойно. — Но ковёр мы выкинули.

— Выбросили? — Дракон начал увеличиваться в размерах прямо на глазах. Глаза загорелись. — Мою грелку?!

— Мы не знали, что это ваша грелка, — пыталась оправдаться Мэри. — Но мы найдём её завтра же на рассвете.

— Правда?

Усы у Мэри не выросли.

— Правда, — она кивнула головой.

— Хорошо, — дракон сдулся обратно до размеров кошки. — Я подожду. Но если не найдёте... — дракон зевнул, обнажив острые зубки. — И купите новый ковёр. Я привык спать на нём.

Он свернулся калачиком прямо на столе и закрыл глаза. Лорен закрыл лицо руками.

— Что мы наделали, — прошептал он.

— Пытались спасти королевства, — Эльза потянулась за бокалом и сделала один большой глоток. — Теперь ищем грелку дракона.

Кайден вздохнул.

— Я ненавижу эту клятву, — заключил он.

— Я тоже, — согласилась Мэри.

Она снова посмотрела на бокал. Розовая жидкость в пузырьке ждала своего часа.

«К чёрту, — подумала Мэри. — Что может ещё пойти не так?»

Она добавила три капли в вино. Розовая жидкость упала в вино, закружилась, смешиваясь с красным, и через секунду исчезла. Вино снова стало красным.

Кайден, глядя в свою тарелку, сделал то же самое. Но он вылил всё содержимое пузырька.

Сена закрыла дневник и отложила перо.

Скай перестал крутить салфетку.

Они смотрели на главный стол, как будто ждали главное представление в их жизни.

— Мы хотим поговорить о вашем будущем, — Лорен не поднимал взгляда, продолжал разделывать мясо.

— О нашем? — переспросила Мэри. Голос её звучал ровно, но по телу пробежала лёгкая дрожь.

— Через месяц будет ваша свадьба. Мы уже всё организовали, — Эльза не выдавала никаких эмоций на своем лице, это уже начинало раздражать Мэри.

Мэри почувствовала, как у неё зачесались губы. Проклятие? Или зелье начало действовать?

— А если мы не хотим? — отодвинула Мэри тарелку.

— Хотите. Мы ваши родители и мы знаем, что для вас лучше.

Мэри хотела сказать что-то злое. Но язык перестал слушаться. Слова вырывались сами — горячие, горькие, как вино, которое она пила.

— Вы не знаете, что лучше для нас. Вы знаете только то, что лучше для вас. Для королевств, а на нас вам всё равно.

Лорен замер. Бокал застыл в его руке на полпути ко рту.

Скай побледнел. Сена встала.

— Нам нужно уйти, — потянула Ская за рукав.

— Нужно, — согласился Скай.

Они вышли из столовой. Дверь закрылась за ними с мягким стуком.

Мэри смотрела на родителей. Она не хотела говорить. Но слова продолжали литься.

— Вы продали меня, — услышала она свой голос, словно это говорила не она. — Как скот на ярмарке. За мир. За земли. За деньги. Вы не спросили, хочу ли я. Вы не спросили, люблю ли я его. Вы просто взяли и продали.

— Мы не продали, — Лорен поставил бокал и впервые за исчезновение матери посмотрел Мэри в глаза.

— Что? — перебила Мэри. — Спасли королевство? Спасли себя? Спасли свои троны?

Лорен молчал. Его лицо было белым, как скатерть.

— Вы боитесь, — Мэри встала со стула и облокотилась руками на стол. — Боитесь войны. Боитесь смерти. Боитесь, что ваши подданные восстанут.

Лорен закрыл глаза. Эльза сжала кулак.

Кайден сидел молча. Не двигался. Не дышал.

Мэри повернулась к нему. Она не хотела. Но зелье было сильнее.

— А ты, — показала она на него пальцем, это было не в ее манере, но она не могла справиться с собой. — Ты тоже не хочешь этого брака.

— Не хочешь, — подтвердил он.

Она отошла от стола, толкая стул назад. Стул скрипнул, отъезжая назад.

— Я не хочу за него замуж. Я не хочу жить на севере. Я не хочу рожать детей, которые будут похожи на него. Я не хочу просыпаться рядом с ним каждое утро. Я не хочу слышать его дыхание. Я не хочу чувствовать его запах. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня.

Она замолчала.

— Я не хочу, чтобы он переставал на меня смотреть, — добавила она тихо.

И тут зелье добралось до Кайдена.

Он сидел, сжимая край стола так, что побелели костяшки. Его лицо было бледным, уши — красными, как варёные раки.

— Твоя грудь, — неожиданно для всех произнес он и оборвал себя.

Мэри замерла.

— Что?

— Твоя грудь сегодня выглядит особенно... — Он зажмурился, как будто пытался остановить слова, но они лезли из него, как черви из земли. — Аппетитно. Я хочу её укусить. И не один раз.

Лорен поперхнулся вином. Эльза уронила вилку.

— Что? — переспросил Лорен, вытирая губы салфеткой.

— Я хочу её укусить, — повторил Кайден, он пытался остановиться, но не получалось. Его голос был ровным, но глаза горели. — И не только укусить. Я хочу, чтобы она перестала говорить гадости про мои топоры. Но когда она говорит гадости... у меня внутри всё... всё горит.

— Кайден! — хлопнула ладошкой по столу Эльза.

— Я не могу остановиться, — прикусил язык Кайден. — Зелье.

— Какое зелье? — Лорен с интересом смотрел на него.

— Которое дал мне Скай. Сказал, что это укрепляющее.

Скай, который уже вышел из столовой, не мог оправдаться. Он сидел в коридоре, прижавшись к стене, и слушал.

— Не укрепляющее, — хихикнула Сена. Она сидела рядом, поджав колени к подбородку, и улыбалась. — Наконец-то хоть какое-то признание, надо записать.

Скай закрыл лицо руками.

— Они убьют нас, — он кажется всхлипнул.

— Не убьют, — похлопала она по его плечу. — Им будет не до нас.

В столовой Мэри продолжала смотреть на Кайдена, её щёки были красные, уши горели, а руки покрывала мелкая дрожь.

— Это твоя военная форма... — она уже не могла остановиться. — Я хочу, чтобы ты её снял. Под ней... — Она зажмурилась. — Эти плечи... руки... Я хочу, чтобы эти руки...

Она замолчала. Слова застряли в горле.

— Чтобы эти руки что? — вскинул бровь Кайден.

— Чтобы обняли меня и прижали к стене и чтобы ты назвал меня... назвал меня «моя упрямая».

Лорен и Эльза всё это время сидели молча и не двигались, будто боялись спугнуть. Лорен даже забыл вытереть губы, а Эльза забыла закрыть рот. Они были такими красными, что розы могут только позавидовать.

— Я не хочу, чтобы ты называл меня «змеюка», — продолжила Мэри. — Я хочу, чтобы ты называл меня «моя упрямая». И чтобы смотрел не как на врага, а как на... — она запнулась. — Как на женщину.

Кайден встал так резко, что стул отлетел назад и ударился о стену.

— Я хочу, чтобы ты перестала так пахнуть, — сделал он шаг в сторону Мэри. — Потому что ты так пахнешь, что я не могу думать. Я чувствую только тебя и твой запах.

Тишина.

Лорен медленно опустил бокал на стол. Вытер салфеткой рот.

Кайден подошёл к ней, остановился в шаге. Их разделял только край стола.

— Я хочу тебе понравиться, — он сжимал пальцы в кулаки. — И это ужасно.

Лорен и Эльза переглянулись.

— Нам нужно поговорить, — сказал Лорен.

— Нам нужно выпить, — заключила Эльза.

Она взяла кувшин с вином и налила себе полный бокал.

В углу, на каминной полке, проснулся маленький дракон-хранитель. Он чихнул, открыл глаза и посмотрел на дымящуюся скатерть — кто-то из них задел свечу, и она упала, поджигая край вышитого волка.

— Опять, — протянул дракон тоненьким голосом. — Вы опять.

Дракон вздохнул, закрыл глаза и снова уснул.

Пламя на скатерти погасло само.