Глава 13. Узел затягивается. Часть первая

В гостевой комнате Лорена и Эльзы были задёрнуты шторы. Будто они пытались спрятаться не только от Мэри и Кайдена для диалога, но и от всего мира.

Комнату освещал свет камина. Мерцание огня было то ярче, то тусклее, в такт дыханию огня. Этот свет делал их лица ещё старше.

Лорен сидел у камина. Не в том, где обычно читал по вечерам или листал старые карты, а в том, где думал. Кресло было тяжёлым, с высокой спинкой, на которой кто-то давно вырезал герб Верданны. Символ того, что нельзя сломать, или символ того, что дерево всё равно гнётся под ветром.

Он сидел, положив ногу на ногу и руки на колено, и неподвижно смотрел на огонь.

Эльза стояла у окна. Она не смотрела на Лорена. Сквозь слегка приоткрытую шторку она смотрела, как ветер разгоняет тучи. Деревья в парке раскачивались, и их тени метались из стороны в сторону.

Она ждала, а он молчал.

Так прошло полчаса или больше, никто не следил за временем.

— Ты знаешь, что если мы уедем, Эдвин попробует предложить ей сделку? — Эльза не повернулась.

Голос её был ровным, как у человека, который боится, что если даст хоть на секунду слабину, то уже не сможет остановиться.

Лорен не сразу ответил.

— Догадываюсь, — он постукивал пальцами о пальцы.

— И не попытаешься остановить?

Она услышала в его голосе усталость. Он усмехнулся. Усмешка была невесёлой, а такой, как у человека, который уже перепробовал всё и знает, что ничего не работает.

— Бесполезно, — он вздохнул и развалился в кресле. — Она глава Тайной канцелярии. Если она что-то решит, её не остановишь.

— Даже ты?

— Особенно я. Последний раз, когда я пробовал, ей было семь.

Эльза наконец повернулась. В её глазах появился блеск любопытства.

— И что она сделала?

— Решила завести крокодила.

— Крокодила? — глаза Эльзы стали больше, чем обычно.

— Прислали в подарок из южных земель. Он был маленький, с бантиком. Мэри была в восторге, сказала, что это лучший друг человека.

Лорен говорил спокойно, будто рассказывал не о своей дочери, а о чужой. Но Эльза видела, как уголки его губ дрогнули. Он хотел улыбнуться, но скрывал это.

— И что ты сделал? — ей правда было интересно, она даже подошла поближе.

— Отправил крокодила обратно. Она не разговаривала со мной около месяца. Смотрела на меня всё это время так, что я чувствовал себя виноватым. Причём не перед ней, а перед крокодилом.

Эльза почти улыбнулась.

— Ты говоришь о дочери или о шпионке?

— И о том и о другом. Разницы нет.

Она подошла ближе и села в соседнее кресло.

— Ты знаешь, зачем я всё это задумала? — спросила она. — Клятву, помолвку и усы, которые растут в самый неподходящий момент?

— Чтобы спасти королевства, — с уверенностью в своем ответе сказал Лорен. Это прозвучало как заученная фраза, в которую он сам не верил, но повторял её как молитву.

— Нет, — Эльза покачала головой, словно собираясь с мыслями.

Она помолчала ещё некоторое время.

— Чтобы спасти их, — Эльза откинулась в кресле и смотрела в потолок. — Мэри и Кайдена, от одиночества.

Лорен повернул голову и посмотрел на неё. В свете камина её лицо вдруг показалось моложе — пропала усталость, которую она носила как корону. Он вдруг вспомнил не ту женщину, которую знал сейчас, а девушку, когда она была ещё молодой и умела просто и беззаботно смеяться. Девушку, которая не боялась говорить правду.

— Они оба не умеют просить помощи, — продолжала Эльза. — Не умеют доверять и любить. Кайден стал таким, когда понял, что отец не вернётся и всё бремя мужчины, военного и будущего правителя легло на его плечи. Он возвёл вокруг себя стену, через которую никто не может пробиться.

Она говорила тихо, почти шёпотом.

— А Мэри? — спросил Лорен.

— Мэри... — Эльза вздохнула. — Она боится, что её будут предавать и дальше. Как это сделала мать.

— Её мать не предавала.

— Она ушла, а это то же самое, — Эльза смотрела ему прямо в глаза.

Лорен молчал. Только ветер за окном царапал стекло, и где-то далеко заржала лошадь.

— Я скучаю по её огурцам, и Мэри тоже.

Эльза моргнула. Не поняла.

— Что?

— Мы скучаем по её солёным огурцам. Ни один повар не смог повторить рецепт моей жены. Её огурцы были с хреном и листом смородины, но она добавляла что-то ещё, чего нет в её рецепте. Я даже сам пробовал повторить рецепт, но так, как у неё, не вышло.

Эльза посмотрела на него долгим взглядом. Очень долгим. В таком взгляде можно было прочитать усталость, надежду, страх.

— Ты идиот, — заключила она.

— Знаю.

Лорен молчал. Смотрел на свои старые руки. Руки, которые держат меч или подписывают приказ. В его руках власть всего королевства, но удержать любимую эти руки не смогли.

— Я скучаю по ней, — погрузился он в воспоминания о своей жене, о том как ему не хватает ее. — Каждый день. Но я не знаю, где она, почему ушла и вернётся ли.

— Эдвин знает.

— Эдвин мне ничего не скажет. Этот скупердяй хочет власти, он не хочет этого брака. Он будет пытаться давить на Мэри. А она имеет право знать, даже если правда окажется хуже, чем ложь.

Эльза встала и подошла опять к окну, пол под её ногами жалобно скрипел. Она резко раздвинула шторы, и солнечный свет ворвался в комнату.

— Мы уезжаем. Дадим им шанс решить всё самим, — Эльза даже не зажмурилась от солнечного света.

— Значит, пора.

Эльза поправила платье — простая привычка, возвращающая её в реальный мир, где спину всегда нужно держать ровно. Лорен провёл рукой по волосам — тоже простая привычка. Маленькие ритуалы, которые помогали собраться, прежде чем выйти к тем, кто смотрит на тебя.

Дверь открылась, и они вышли. Пошли по длинному коридору к тем двоим, которые ещё не знают, что узел затягивается.