Глава 14. Узел затягивается. Часть вторая

Они ждали родителей в библиотеке. Просто там кресла были удобнее, чем в столовой. А ждать в комнате, где кровать ещё не прибрана, никто не решался. Слишком много воспоминаний, к которым никто не хотел возвращаться, и слишком много слов, которые не забудешь и не сожжёшь.

Мэри сидела в кресле, подложив одну ногу под себя. Вторая нога болталась, касаясь пола носком сапога.

Кайден стоял возле книжного стеллажа и рассматривал обложки книг или только делал вид. Руки за спиной, плечи развёрнуты, как на плацу. Он смотрел на книги, но Мэри понимала, что он не видит их. Он думал о вчерашнем, вспоминал сказанные слова и чувствовал, как горели щеки.

В тишине библиотеки утопали шаги слуг в коридоре, тонуло тиканье часов на каминной полке.

Мэри не знала, сколько они так просидели. Время будто потеряло смысл.

Потом послышались шаги, они услышали их задолго до того, как они приблизились к двери. Сначала было эхо, потом звук стал ближе. Два человека. Лорен шёл тяжелее — Мэри узнала бы его походку из тысячи. Эльза, в свою очередь, шла легче, но увереннее, её шаги не сбивались.

Шаги остановились у двери.

Пауза.

Мэри задержала дыхание. Кайден даже не обернулся, но его спина стала ещё прямее — если такое возможно.

Дверь открылась. Лорен вошёл первым.

Он переступил порог и остановился. Посмотрел на Мэри, потом на Кайдена. Но взгляд вернулся к дочери.

Ничего не сказал.

Следом вошла Эльза.

Она не смотрела на сына. Её взгляд скользнул по комнате — камин, кресла, пыльные книги на полках, которые не открывали десятилетиями. И лишь потом на Кайдена.

Она закрыла за собой дверь.

Щеколда звякнула — так отчётливо, как удар колокола.

Лорен сделал шаг к креслам. Сел напротив неё. Не в соседнее, а именно напротив, так чтобы видеть её лицо целиком.

Эльза подошла к стеллажам и встала рядом с Кайденом, руки скрестила за спиной. Теперь они точно были похожи на семью.

Молчание затягивалось.

— Мы поговорили, — Лорен изучал ее черты лица, замечая как она стала еще больше походить на свою мать.

Он говорил тихо, не так, как на советах, и не таким уверенным тоном, как на переговорах.

Кайден не обернулся.

Он стоял спиной ко всем, Мэри видела только его затылок, линию плеч и руки, сцепленные за спиной.

Лорен и Эльза ждали.

— Мы не отменяем помолвку, — напомнила Эльза.

Мэри почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она не пошевелилась. Кайден медленно повернулся. Он делал это так медленно, будто движения ему давались через силу.

— Почему? — спросил он.

Лорен посмотрел на него. Он ответил не сразу, взвешивал слова.

— Потому что вы влюблены, — пытался донести до них. — Даже если сами этого не понимаете.

Мэри открыла рот. Закрыла.

— Мы не влюблены, — все еще настаивала она.

Слова вышли слишком быстро и резко. Она сама не поверила в них, усы сразу дали о себе знать. Мэри быстро прикрыла рот рукой, пока никто не заметил.

— Вчера вы говорили такое, что не говорят враги, — Эльза не повернулась к ним. Всё ещё рассматривала стеллаж.

— Это было зелье, — скрестил руки на груди Кайден.

— Зелье, которое заставило говорить правду.

— Правда — не любовь.

— А что тогда?

Вопрос повис в воздухе. Кайден не ответил.

Эльза наконец повернулась. Прошла к креслу и села. Поправила платье и посмотрела на сына.

— У вас есть месяц, — сказал Лорен. — Через месяц свадьба. Если вы передумаете, мы снова поговорим. Это всё, что мы можем вам сказать.

Лорен опустил глаза. Он вспоминал, как гладил маленькую девочку по голове, которая теперь сидит и смотрит на него чужими глазами.

Кайден шагнул ближе к креслам. Остановился и посмотрел в глаза матери.

— Вы даёте нам месяц, чтобы мы сами поняли, что хотим быть вместе? — спросил он.

— Да, — ответила Эльза.

— А если не захотим?

— Тогда, как и сказал Лорен, скажете об этом через месяц.

— А если скажем раньше?

— Не скажете.

— Почему ты так думаешь?

Эльза посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалась и материнская любовь, и королевская твёрдость.

— Потому что вы сами не знаете, чего хотите, — она начинала терять спокойствие.

Она встала, кресло под ней жалобно скрипнуло, как живое существо. Эльза одёрнула юбку и поправила воротник.

Лорен встал следом, опираясь на подлокотник кресла.

— Мы уезжаем, — Эльза больше не смотрела на них, еще одно возражение и она сама будет готова запереть их в комнате. — В столицу, на совет.

— Надолго? — спросила Мэри.

— На месяц. А вы останетесь здесь под присмотром посла.

Мэри замерла.

— С Эдвином? — переспросила она. — Он меня ненавидит.

— Он лишь выполняет свою работу.

— Он пытался оскорбить мою мать, — стояла на своём Мэри.

— Он дипломат, — Эльза говорила спокойно, без тени улыбки. — Дипломаты говорят гадости. Это их работа.

Она подошла к сыну. Посмотрела на него снизу вверх — хоть он и был выше неё, сейчас казалось, что она больше и сильнее.

— Ты справишься, — приободрила она то ли сына, то ли себя.

Он посмотрел на мать, потом на Мэри. Мэри успела увидеть в этом взгляде что-то новое для неё.

Растерянность.

— Она не враг, — сказал он.

— Знаю, — ответила Эльза.

Она коснулась его плеча. Так легко, как будто боялась сломать. Как будто он был ещё маленьким мальчиком, который плакал по отцу, а она не знала, как его утешить.

Потом повернулась и вышла.

Дверь открылась, шаги затихли в коридоре.

Лорен задержался у порога. Посмотрел на дочь так долго, что Мэри почувствовала, что он скажет что-то важное.

— Мэри, — он сжимал дверную ручку. — Твоя мать...

— Отец.

— Твоя мать... — Он замолчал. — Она любила тебя... очень.

— Я знаю.

— Я тоже тебя люблю.

Он не дождался ответа и вышел.

Через час форт опустел. Не буквально — слуги, повара, охрана остались. Но казалось, что стало свободнее и тревожнее.

Мэри стояла в коридоре на первом этаже. Смотрела на дверь, за которой скрылись родители. Кайден стоял рядом, не касаясь, но очень близко.

— Месяц... — напомнил он. — Мы не влюблены.

— Нет, мы враги, — не сразу ответила Мэри.

— Что будем делать?

Мэри не ответила. Она всё еще смотрела на закрытую дверь и думала о том, что отец ей соврал. Мать не любила её. Если бы любила — не оставила бы.

— Леди Мэри.

Голос посла Эдвина заставил её вздрогнуть. Он стоял в конце коридора и улыбался.

— Я рад, что мы остались вдвоём, — его улыбка пугала и тут он вспомнил про Кайдена и посмотрел на него. Улыбка его начала сползать. — Втроём. У нас будет время поговорить.

— О чём? — спросила Мэри.

— О вашей матери.

Он сказал это и ушёл. Мэри лишь смотрела ему вслед.

— Он что-то знает, — вглядываясь в темный угол, произнес Кайден.

Она повернулась к нему, посмотрела в его серые глаза.

— Я хочу узнать правду, — сказала она. — Любой ценой.

— Даже если это разрушит твою семью?

— Моя семья уже разрушена.

Она сказала это так спокойно, что Кайден понял — она не драматизирует.

Он смотрел на неё, и Мэри почувствовала — сейчас он скажет что-то, от чего непременно вырастут усы или не вырастут. Она уже не знала, чего ждать от этой клятвы.

— Я помогу тебе, — заверил он.

— Зачем?

— Потому что враги должны держаться вместе.

— Это не имеет смысла.

Кайден сделал к ней шаг. Теперь они стояли так, что Мэри почувствовала исходящее от него тепло.

— Это имеет смысл, — прошептал он, наклонившись к ней поближе. — Если враг — не я.

Она не ответила. Они простояли в коридоре и смотрели друг на друга.