Глава 16. Утро после правды

Завтрак в малой столовой длился бесконечно.

Слуги двигались как тени — стараясь не шуметь посудой и не скрипеть половицами. Они ставили тарелки, подносили чай и сразу же скрывались за дверями, будто предчувствуя надвигающуюся бурю.

Мэри сегодня сидела во главе стола.

Это было место отца. Массивное и тяжелое кресло. Для нее оно выглядело как кресло великана. Она сидела в нём и ей всё казалось что он сейчас хлопнет её по плечу и скажет: «Подвинься, дочка». Но отец был далеко, и все накопившиеся вопросы задать было некому.

Кайден сидел справа от неё.

Он не смотрел на Мэри — он смотрел куда угодно, но только не на неё. Его профиль казался высеченным из камня, только уши — эти дурацкие уши, которые торчали из-под волос выдавали в нём живого человека.

Сена сидела слева от Мэри, ближе к окну, а Скай сидел рядом с Сеной — ближе, чем обычно. Они молчали, Сена смотрела в тарелку и о чём-то думала, а Скай смотрел на неё. Но не тем взглядом, которым обычно провожал проходящих дам, сегодня его взгляд был внимательнее, будто он пытался запомнить каждую её деталь.

Когда слуги расставили последние тарелки, Сена подняла голову.

— Ты скажешь нам, что случилось?

Мэри какое-то время помолчала, решая говорить или нет о найденном письме и шантаже Эдвина.

— Мы нашли письмо.

Голос её прозвучал слишком ровно, будто она читала чужое письмо, пальцы её сжимали и разжимали край скатерти.

— Я так и знала, — Сена впилась взглядом в Мэри. — Вы пропали на полдня. Искали что-то и без меня.

— Письмо от матери.

Сена замерла.

Её ложка, которой она выводила узоры, остановилась на полпути и звякнула о край тарелки. Сена медленно отложила ложку. Положила рядом с тарелкой так аккуратно, как кладут хирургический инструмент.

— И что в нём? — почти шёпотом.

Мэри посмотрела на Кайдена.

Он не повернулся к Мэри, только кадык его дёрнулся. Маленький жест, который заметила только Мэри.

Она кивнула то ли себе, то ли ему.

— Она ушла из-за огурцов, — Мэри сказала это и сама не могла в это поверить. Она не могла поверить что причина в этом. Должно быть что-то еще.

Тишина стала оглушительной. Казалось даже воздух замер, а время остановилось на миг.

— Из-за чего? — переспросил Скай.

Его голос звучал тонко, почти по-детски, как будто он не расслышал или не поверил своим ушам.

— Из-за солёных огурцов, — повторил Кайден.

Он сказал это так спокойно, словно речь шла о погоде или о ценах на зерно. Но Мэри видела, как сильно он сжал чашку в своих руках.

— Лорен съел все запасы, — продолжал Кайден, не глядя ни на кого. — Она обиделась и улетела с драконом.

Скай открыл рот. О чём-то подумал и снова закрыл.

Он не смог выдавить ни звука. Это выглядело так по-дурацки, что Мэри хотела рассмеяться и заплакать одновременно.

— Это шутка? — наконец выдавил он.

— Если бы, — коротко бросил Кайден.

Сена смотрела на Мэри. В её взгляде не было ни насмешки, ни жалости, только понимание абсурдной ситуации.

— И что теперь? — Сена приподнялась над столом и нависла на нем.

Её голос звучал всё так же тихо, она не хотела чтобы кто-то услышал их разговор.

— Эдвин хочет, чтобы помолвка была расторгнута, — Мэри вздохнула. — Иначе он расскажет совету лордов, что отец скрывал правду об уходе матери.

— Какую правду? — не понял Скай. — Что она ушла из-за огурцов?

— Эдвин видит это немного не так, — вмешался Кайден.

Он наконец повернулся к ним.

— Он скажет, что Лорен что-то скрывает, — Кайден наконец повернулся к ним. — Что он не выполнил обещание. Что его жена сбежала, а он сделал вид будто ничего не произошло. В совете лордов не будут выяснять причину, им будет всё равно что это из-за «огурцов». Они назовут это «неспособностью управлять даже собственной семьёй».

Скай побледнел.

Он стал таким бледным, что веснушки на его лице, которые до этого не было видно — стали видны очень отчётливо.

— И что он хочет?

— Расторгнуть помолвку.

— И ты согласишься?

Мэри посмотрела на Кайдена.

Их взгляды встретились и они замерли. Между ними будто натянулась невидимая нить, связывающая их вместе — на двадцать пять метров, на день, навсегда.

— Не знаю.

И это была правда.

Усы не выросли. Клятва молчала.

Сена откинулась на спинку стула. Он скрипнул под ней.

— А чего хочешь ты?

В её голосе не было привычной колкости и насмешки. Только вопрос — прямой и без прикрас.

Мэри задумалась. Она посмотрела в окно. За ним ветер раскачивал деревья, листья шевелились — медленно, лениво. Она хотела быть как этот ветер, свободной в своих желаниях и дуть в ту сторону в которую захочется.

— Я хочу, чтобы у меня был выбор, — сказала она наконец. — Но выбора нет. С одной стороны — отец и его репутация и трон. С другой — Эдвин и его шантаж. И между ними — мы с Кайденом, которых никто не спрашивал хотим ли мы этого.

— А ты? — Сена перевела взгляд на Кайдена. — Ты что об этом думаешь?

— Я думаю, что огурцы — это идиотская причина для всего этого, — он поднял голову и посмотрел на Сену, затем на Мэри. — Но выбирать приходится не между хорошим и плохим. А между плохим и ещё хуже.

— И что хуже?

Она не знала зачем спросила. Может хотела услышать ответ, хотела чтобы он сказал это вслух.

Кайден смотрел на неё. В его взгляде была грусть. Так смотрят люди которые собираются прощаться.

— Потерять тебя, — он даже не задумался над ответом, просто сказал то, что думает.

Сена медленно перевела взгляд с Кайдена на Мэри. Скай перестал дышать.

Мэри сидела неподвижно.

Она смотрела на Кайдена. Она видела как его уши которые немного торчали стали особенно красными.

Усы не выросли.

— Это была правда, — она прикрыла рот руками.

— Да. Клятва не дала бы мне соврать.

Она смотрела на него ещё несколько секунд. Потом встала.

Стул отъехал назад с противным скрежетом. Мэри увидела как кто-то из слуг за дверью вздрогнул.

— Мне нужно подумать, — быстрым шагом направилась она прочь.

И вышла из столовой.

Она шла по коридору быстро, почти бегом. Она не знала куда идёт. Просто шла. Прочь от этого стола и от этих глаз. Прочь от слов, которые прозвучали как признание или как приговор.

Кайден шел за ней. Но держался ровно на расстоянии двадцати пяти метров.

Когда их шаги стихли, Сена и Скай остались вдвоём.

Долгое время они просто молчали.

Скай крутил ложку в руках. Это уже стало его привычкой. Он делал это бездумно, просто чтобы занять руки.

Сена смотрела на неё, но не видела. Её взгляд был обращен внутрь себя — туда где она перебирала сказанные слова.

— Ты боишься? — спросил Скай наконец.

— Чего именно?

Она подняла голову и её глаза встретились с его. Голубыми, как северное небо.

— Что Мэри согласится расторгнуть помолвку? — продолжила она. — Что Эдвин победит?

— Что они расстанутся, — помотал Скай головой, не соглашаясь с перечисленными ответами.

Ложка в его пальцах замерла.

Сена почувствовала как у неё пересохло горло. Она сглотнула — тяжело, с усилием.

— Почему ты так думаешь? — спросила она.

— Не знаю. — Скай пожал плечами. — Просто чувствую. Она — глава Тайной канцелярии. Она привыкла всё контролировать. А сейчас контроль ускользает от неё. Она может выбрать безопасность отца вместо... вместо него.

Сена смотрела на него долгим, изучающим взглядом.

Он сидел перед ней — светловолосый парень, с этими веснушками и неуместной серьёзностью. И вдруг она поняла: он боится не за них, он боится за себя. Потому что если Мэри и Кайден не смогут быть вместе, то что это значит для остальных?

Она встала. Подошла к нему и остановилась.

— Отдай ложку.

— Зачем? — удивился он.

— Отдай, говорю.

Он протянул ложку. Сена взяла её и их пальцы соприкоснулись, она почувствовала какие его пальцы тёплые, настоящие.

Она положила ложку на стол.

— Слушай меня, — она наклонилась к нему. — Она не выберет безопасность. Потому что безопасность — это когда всё равно. А ей явно не всё равно. Ты видел её лицо, когда он сказал «потерять тебя»? Она испугалась. Испугалась правды.

Скай смотрел на неё снизу вверх.

— Откуда ты знаешь? — сглотнул он.

— Я знаю её уже полжизни, — Сена усмехнулась. — Я знаю, что она никогда не сдаётся. Я знаю как работает эта магия и я знаю как работает любовь.

— Ты говоришь про них или про нас?

Сена не ответила. Она смотрела на него. На его растерянное лицо, без обычной маски самоуверенности. На его сильные руки, которые сейчас казались беспомощными.

Она взяла его за руку.

— Про всех, — заключила она. — Про всех, у кого есть хотя бы шанс.

Скай посмотрел на её лицо.

— Ты пахнешь миндалём, — первое что пришло ему в голову.

Голос его немного дрожал. Сена это услышала.

— Это цианид, — напомнила она. — Профессиональное.

— Я знаю. — Он улыбнулся, но так робко, как мальчишка который боится, что его пошлют куда подальше. — Мне это нравится.

Она ничего не сказала, но и руку не убрала.

А в комнате этажом выше Мэри уже добежала до своих покоев. Она распахнула окно, и влажный утренний воздух, затекая внутрь, шевелил шторы. Края уже истрепались, на одной была маленькая дырочка, которую слуги забыли зашить.

Мэри сидела на краю кровати и думала об отце.

Вспоминала его большие и тёплые руки, которые подбрасывали её к потолку, а она визжала от восторга. Вспоминала его раскатистый и громкий смех, который разносился по всему замку, когда она сказала что-то смешное.

И вдруг она поняла, что не помнит, когда в последний раз слышала его смех.

Кайден вошёл в комнату так тихо, что Мэри услышала его только тогда, когда он встал рядом с ней. Она не посмотрела на него.

— Ты злишься? — Голос его был натянут как струна, которая вот-вот лопнет.

— На что? — она не подняла головы.

— Что я сказал... про тебя правду при всех.

— Нет. — Она помолчала. — Я злюсь на то, что это правда.

Он сделал ещё один шаг к ней. Она встала и почувствовала его дыхание — тёплое, с запахом мятного чая.

— Ты решила что будешь делать?

— Не знаю, — ответила правду. — Я боюсь за отца. Но и войны я не хочу.

Усы не выросли. Клятва молчала.

Они стояли так близко, что она чувствовала как бьётся его сердце — часто и громко.

— Тогда не расторгай, — он произнес это, понимая что не хочет что бы помолвка была расторгнута и готов помочь ей чем угодно.

— А отец?

— Мы что-нибудь придумаем.

— Например?

— Не знаю. — Он смотрел ей в глаза. Зелёные, как изумруды. — Но мы сделаем это вместе. А вдвоём мы сильнее, чем поодиночке.

Она смотрела на него. На его шрам, уши и сухие губы, которых она вдруг захотела коснуться.

— Ты идиот

— Знаю, — Он не отвел взгляда. — Но я идиот который говорит правду.

Она не ответила, но и не отошла.