Глава 17. Операция «Огурец»

План родился в подвале Сены на четвёртые сутки после шантажа Эдвина.

Подвал был единственным местом, где Сена чувствовала себя человеком, а не гостьей или шпионкой. Сладковато-горький запах не выветривался отсюда никогда. Запахи эти смешивались в причудливый коктейль, который для других был тошнотворным, но для Сены — родным, как запах дома. Она выросла среди таких запахов. Возможно, поэтому она стала тем, кем стала.

Сегодня свечи тут горели на всех поверхностях — на столе, на полках, на подоконнике узкого окошка. Их жёлтые языки отбрасывали пляшущие тени на каменные стены, и тени эти были живыми. Сене казалось, что в этих тенях живут духи тех, кто когда-то работал в этом подвале до неё. Может, это были алхимики, может, отравители.

Сейчас она стояла за большим дубовым столом. На столе лежала карта, нарисованная от руки на клочке пергамента. Сена рисовала её сегодня вечером.

Мэри стояла напротив, положив руки на стол. Пальцы её касались края карты, чуть сжимая пергамент. Она смотрела на схематичные прямоугольники, которыми Сена обозначила комнаты, и пыталась запомнить каждую деталь. Хотя ей хватало взглянуть пару раз и она всё запоминала. Это было частью её работы.

Кайден сидел в углу на шатком табурете, который Сена принесла из лаборатории. Он сидел неподвижно, локти на коленях, руки сцеплены в замок.

Он не сводил взгляда с Мэри. Она чувствовала этот взгляд — внимательный, как прикосновение. Но делала вид, что не замечает.

Скай пристроился на старом сундуке у стены. Сундук был покрыт слоем пыли, что на нём можно было писать пальцем, и Скай, сам того не замечая, уже вывел замысловатый узор — спираль, похожую на ту, что Сена рисовала ложкой в овсянке. В другой руке он крутил монету — старую, с едва различимым профилем какого-то давно умершего короля.

Никто не просил его остановиться.

— Итак, — Сена обвела пальцем прямоугольник в правом нижнем углу карты.

Её палец был тонким, с обкусанным ногтем и маленьким ожогом на подушечке — след от эксперимента, когда она проверяла, закипает ли настойка белены при комнатной температуре. (Не закипает, но взрывается. Теперь она это знает.)

— Комната Эдвина, — продолжила она. — Здесь он спит, а тут хранит письмо.

Она подняла голову. Свет от свечей отражался в её глазах, там плескались искры. Такие искры появляются, когда она замышляет что-то опасное или когда Скай говорил что-то особенно глупое.

— Мы не знаем точно, что оно там, — сказала она. — Но в прошлый раз, когда вы у него были, вы нашли шкатулку под сдвинутой плитой у дальней стены. Я думаю что он не стал бы прятать её в другое место, такие люди как Эдвин уверены в своей безопасности.

— Мы не сможем выкрасть письмо, пока Эдвин в комнате, — Сена провела пальцем по прямоугольнику, обозначающему покои посла. — Даже если мы будем очень тихими. Он спит чутко, я уже проверила. А днём много свидетелей.

— Ты уже проверила? — переспросил Кайден.

— Стояла прошлой ночью час под дверью. Он переворачивается каждые десять минут. — Сена пожала плечами. — Такие, как он, спят очень чутко.

— И что тогда ты предлагаешь? — Мэри запоминала карту.

Голос её прозвучал так будто она уже знала ответ, но хотела услышать это от другого человека.

— Усыпить, конечно же, — Сена произнесла это просто, как будто говорила не о дипломате целого королевства, а о простой комнатной мухе.

Сена достала из кармана маленькую стеклянную колбу из тёмного стекла. Жидкость внутри была чёрной и густой как смола.

— Сон-трава, — встряхнула она бутылек и все взгляды устремились на жидкость. — Концентрированная. Проверена на добровольцах.

— На ком? — спросил Скай, не переставая крутить монету.

— На тебе.

Скай покраснел. Он не помнил когда это было, и не был уверен, что ему вообще стоит это вспоминать или спрашивать об этом. Монета выпала из его пальцев и покатилась по полу.

— Пару капель в графин с водой, — продолжала Сена, как будто ничего не случилось. — Или чай. И через пятнадцать минут человек спит самым крепким сном, что его можно выносить вместе с кроватью.

— А если больше? — спросил Кайден.

— Тогда человек не проснётся вообще.

Голос Сены был спокойный. Мэри смотрела на неё и в который раз удивлялась, как эта женщина — с её ядами и настойками — стала её лучшей подругой.

— Две капли, — Мэри взяла склянку в руки и повертела её, рассматривая, как тягучая жидкость лениво перекатывается по стенкам. — Не больше.

— Именно, — согласилась Сена.

— Когда приступим? — спросила она, возвращая склянку.

— Завтра после ужина. После ужина он всегда пьёт воду. Я наблюдала за ним.

— Ты наблюдала за тем, когда он пьёт воду? — снова спросил Кайден. Кажется, он был поражён.

— Это называется разведка, — в голосе Сены появилось легкое превосходство. — Вы, военные, должны понимать.

Кайден не ответил, но Мэри видела как дрогнули его уголки губ, всего на долю секунды.

Скай наконец поднял монету с пола, сдул с неё пыль и снова начал крутить — быстрее чем раньше.

— А мне что делать? — он надул щеки.

Все посмотрели на него. Скай редко задавал серьёзные вопросы. Обычно он шутил или молчал или раздавал глупые советы. Но сейчас он смотрел на Сену и в его глазах была решимость.

— Тебе — самое важное, — Сена впилась в него взглядом, давая самое сложное задание.

Скай выпрямился. Монета в его руках замерла.

— Ты будешь стоять на стреме, — Сена указала на точку в конце коридора на карте. — В конце коридора. Оттуда видно всё. Если услышишь шаги — подашь сигнал. Кашлянешь. Но громко, чтобы все услышали.

— А если меня заметят?

— Будешь очаровывать, как ты умеешь, — щёки Сены залились пунцом. — Ты же справишься?

— Справлюсь, — обиженно ответил Скай. — Я вообще всё могу.

Сена прищурилась — она внимательно посмотрела на него. Скай выдержал её взгляд. Он вообще легко выдерживал взгляды, особенно женские. Наверное, поэтому он и стал советником Кайдена.

— Ладно, — нехотя отводя взгляд от Ская. — Потом проверю.

Скай кивнул и монета в его пальцах снова начала крутиться, но теперь медленнее и увереннее.

Мэри ещё раз внимательно посмотрела на карту. На маленький прямоугольник. На крестик, которым Сена отметила место, где была шкатулка. И на точку в конце коридора, где будет стоять Скай.

— Завтра, — подытожила она. — После ужина.

Она взяла карту, свернула её за пазуху — рядом с кинжалом. Кинжал всегда был при ней.

Они поднялись из подвала. Лестница была крутой, ступени скользкими. Мэри шла первой, за ней Кайден, потом Сена и Скай. В коридорах уже догорели последние факелы, а новые никто не стал зажигать. Их лица освещала лишь луна. Они были сосредоточенные, уверенные в своей победе.

— Спокойной ночи, — Сена свернула в сторону лаборатории. Скай за ней.

— Ты всё понял? — услышала Мэри её голос уже из-за угла.

— Да, — пробормотал Скай. — Стоять, смотреть и кашлянуть, если кто-то идёт.

Их голоса затихли. Мэри и Кайден направились в свою комнату.

Оставшаяся ночь и следующий день выдались напряжёнными. Но наконец настал момент кражи.

Кайден и Мэри не спали, они ждали, когда Сена сделает свою часть плана.

— Ты волнуешься, — заметил Кайден.

— Да.

— Я тоже.

Он не сказал «всё будет хорошо». Он просто признал, что тоже боится, и этого было достаточно. Потому что если боится Кайден — тот кто не боится войны и северных морозов — то её страх оправдан.

Они сидели молча, каждый в своих мыслях и ждали полночь.

Форт погрузился в тяжёлый, влажный сон. Даже луна сегодня помогала им, спрятавшись за тучами, чтобы их точно никто не заметил.

Мэри шла босиком.

Она сняла сапоги, чтобы не стучать каблуками. Она чувствовала каждую неровность под ногами. Пальцы ног онемели от холода, но она не обращала внимания. Плащ она тоже не стала одевать — слишком тяжёлый и шуршащий. На ней была только тонкая рубашка и тёмные штаны, в которых она обычно работала, когда никто не видел.

Кайден шёл сзади, на два шага позади неё.

Его дыхание было бесшумным, он умел ходить тихо, как все военные, которые охотились в лесах и не хотели быть убитыми.

Коридор был длинным. Мэри казалось, они идут уже целую вечность. Наконец они добрались до двери Эдвина. Сена уже их ждала.

Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и сжимала в руке маленькую иглу. Игла была почти такая же, как та, которой пользовались лекари для промывания ран, — но тоньше и острее. На конце небольшое углубление, чтобы удержать ровно две капли. Сена сделала её сама, из обломка кинжала, которым когда-то пользовалась её бабка. Говорят, она была нелюдимой.

Сена не обернулась. Она смотрела на дверь и слушала.

— Всё тихо, — прошептала Сена. — Я подсыпала сон-траву в графин час назад. Он должен уже спать.

Сена достала отмычку из кармана — тонкую с зазубриной на конце. Вставила в замочную скважину, нажала и повернула. Дверь глухо щёлкнула, как удар маленького молоточка.

— Ты умеешь взламывать замки? — шепотом спросил Скай.

Он стоял в конце коридора. В руках у него зачем-то была кочерга от камина.

— Я умею всё, что нужно для дела, — Сена толкнула дверь. — И зачем ты взял кочергу?

— На всякий случай, — довольно улыбался Скай.

— Смотри в оба, — Кайден недовольно сощурился на Ская. — Кашляни — и мы сразу выйдем.

— Понял, — отдавая честь, сказал Скай и замер с высоко поднятой качергой.

Внутри, когда дверь открылась, ударил знакомый запах табака.

Мэри сделала два шага и остановилась, привыкая к полумраку.

В комнате горела одна свеча. Она почти догорела, и её свет бросал на стены длинные тени.

Эдвин спал на кровати — на спине, раскинув руки.

Он спал так крепко, что не заметил бы даже приближающуюся угрозу его жизни. Можно украсть что угодно. Можно было стоять над ним и смотреть, как он ненавидел её отца.

Кайден остался у двери. Он не торопил её, только ждал.

— Быстро. У нас мало времени.

Мэри кивнула, но не обернулась.

Она опустилась на колени перед дальней стеной. Плита поддалась с глухим скрежетом.

Звук был негромким, но в тишине комнаты звук показался оглушительным. Она замерла, ожидая, что этот скрежет разбудит Эдвина, или что откроется дверь и вбежит стража. Но ничего не произошло. Эдвин не шевелился. Его дыхание оставалось ровным и глубоким — сон-трава делала своё дело хорошо.

Шкатулка была на месте. Мэри узнала её сразу — даже в темноте. Края шкатулки были потёртыми и немного сбитыми. Эдвин, наверное, перечитывал это письмо каждую ночь.

Мэри взяла шкатулку.

Пальцы её дрожали. Она не могла унять дрожь. Она стиснула дерево так сильно, почти ломая, и открыла крышку.

Письмо всё ещё лежало на дне, вместе с единорогом.

Она развернула письмо и поднесла его к умирающему свету свечи.

Она сразу узнала почерк матери.

Мэри вновь и вновь перечитывала письмо, пытаясь найти тайный смысл. Но кроме огурцов, там не было ничего.

— Это всё? — прошептала Мэри.

Голос её был чужим. Тонким, как у ребёнка, который потерялся в лесу и звал на помощь.

— Забирай и уходим.

Мэри не слышала его. Она смотрела на письмо, на эти неровные строки и не могла поверить что это всё. Может, мать и правда просто устала. Устала быть женой короля. Устала от того что он не замечает её стараний. Устала быть матерью. Устала быть собой.

Она сложила письмо. И спрятала его за пазуху.

Шкатулку она закрыла. Оставила единорога лежать там. Положила всё на место и задвинула плиту. Она сделала всё так, как было. Чтобы Эдвин не сразу заметил пропажу.

Поднялась с колен. Ноги затекли. Она пошатнулась, и Кайден подхватил её за локоть. Его рука была сильной и надёжной.

— Есть, — она покраснела опираясь на него

— Тогда пора уходить.

Они вышли в коридор. Сена ждала их, прижавшись спиной к стене. Только сейчас, когда всё было сделано, Мэри заметила, что Сена тоже дрожит.

— Всё? — с облегчением она выдохнула.

Мэри не ответила. Только кивнула.

— Тогда уходим, бегом.

Скай стоял в конце коридора. Он не двигался, только сжимал кочергу двумя руками и, кажется, он уснул. Сена подошла к нему и похлопала по плечу.

— Всё чисто, — ответил Скай чуть громче, чем нужно. — Никого. Я следил.

— Молодец, — Сена покачала головой.

Они быстро двинулись вперёд, обратно в свои покои.

Коридоры проплывали мимо. Они двигались быстро и бесшумно.

Добравшись до комнаты, Мэри закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Мы сделали это, — пыталась отдышаться она.

Она достала письмо и посмотрела на него ещё раз.

— Она всё-таки ушла из-за огурцов, — не могла поверить Мэри. Это была самая глупая история побега, которую она знала.

— Да, — Кайден стоял у открытого окна, глядя в темноту. — И такое бывает.

— Что значит «бывает»? — Мэри подняла голову. Голос её стал жёстче — не от злости, а от недоумения. — Люди не уходят из-за огурцов. Люди уходят из-за предательства, или из-за того что закончилась любовь. А не из-за солёных огурцов.

— Люди уходят из-за ерунды. Не потому что ерунда важная. А потому что это была последняя капля.

Он повернулся к Мэри. Он смотрел на неё как человек, который видел смерть и знает, что жизнь держится на мелочах.

— Я видел солдат, которые воевали и готовы были отдать свою жизнь, как они голодали и теряли своих товарищей. — продолжил он. — А потом ломались из-за того, что в похлёбке мало соли. Не потому что соль так важна, а потому что это была последняя капля.

Мэри молчала. Смотрела на него и видела, как его руки сжимали подоконник сильнее, чем нужно.

Сена в кресле кашлянула — тихо, чтобы не мешать, но все услышали. Скай замер у двери, боясь пошевелиться.

Мэри смотрела на письмо и вдруг поняла, что она не злится на мать. Она просто устала. Устала быть сильной.

— Спрячь письмо, — Кайден жестом указал на письмо.

Мэри подошла к камину. Угли почти погасли, но всё равно давали жар.

— Хочешь сжечь? — спросила Сена.

— Не уверена.

— Тогда Эдвин окончательно потеряет над тобой власть.

Она бросила письмо в огонь. Пламя неохотно начало его пожирать. Мэри не стала смотреть, как оно догорает, развернулась и пошла к кровати.

— Идите спать, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Сена поднялась из кресла. Подошла к Скаю, взяла его за руку и потащила прочь, оставляя Кайдена и Мэри наедине.

— Спокойной ночи, — уже по привычке сказала она Кайдену. Это был их ритуал, к которому Мэри привыкла, сама того не осознавая.

— Спокойной ночи, — ответил он.

Подушка на полу не вздохнула. Она уже давно не вздыхает. Может, она уже устала от их перепалок, молчания и первых неуклюжих шагов друг к другу.

Где-то в комнате Эдвина догорела свеча. Посол всё еще спал, раскинув руки, и не знал, что его главное оружие украдено. Но он узнает и придёт в ярость.

Но это будет завтра.

А сегодня можно наконец выспаться.

Мэри закрыла глаза.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала она одними губами.