Глава 24. Возвращение

Форт Седловина встретил их обычной сыростью и прохладой. Местами уже лежал снег, который растает только следующим летом. Ворота были открыты. Часовые на стенах смотрели на подъезжающих всадников с каменными лицами.

Они вернулись. Промокшие, грязные, но на лицах играла улыбка.

Спешились у конюшни. Лошадей приняли слуги — молча, без обычных приветствий и расспросов. Мэри заметила, что конюх, старый Хенк, поглядывал на неё, мялся возле двери, но подойти так и не решился. Только покосился на окно Эдвина и скрылся в конюшне. Она хотела спросить, что случилось, но передумала. Потом.

Внутри форт словно умер. Коридоры, по которым днём сновали слуги и накрывали столы, пустовали. Факелы горели через один.

— Эдвин в своих покоях? — остановила Мэри слугу, который делал вид, что вытирает пыль.

— Так точно, — ответил тот и скрылся в одной из комнат.

Мэри и Кайден направились к комнатам посла. Сена и Скай остались во дворе — их уже окружили наёмники.

— Хорошо, что вы вернулись! — крикнул Рыжий. — Бьорн уже начал волноваться. Думал, что вы утонули в болотах.

— Не утонули, — улыбнулся Скай. Они почему то ему симпатизировали.

— Тогда ладно, я пошёл.

Он ушёл с дурацкой улыбкой на лице.

— Этот форт сводит меня с ума, — Сена смотрела ему вслед и качала головой.

Мэри и Кайден уже подошли к покоям Эдвина. Он знал, что они приехали.

Он сидел в кресле, вальяжно развалившись, и пил чай.

— Вернулись, — перекинул он ногу на ногу, а на лице расцвела улыбка. — Как успехи? Нашли письмо?

— Не совсем, — Мэри ехидно улыбнулась. — Но у нас есть кое-что другое.

Она подошла к столу, достала свёрток с бумагами. Бросила на стол перед Эдвином. Бумаги с глухим звуком упали на стол.

Эдвин взял их. Пробежал глазами. Улыбка медленно сползала с его лица. На лбу появились множественные морщинки.

— Что это? — он потряс бумагами, пытаясь смахнуть с них чернила.

— Ваш племянник нам немного помог, — загадочно сверкнула глазами Мэри. — Земли снова принадлежат Верданне.

Лицо Эдвина стало серым, как пепел в остывшем камине. Пальцы его разжались, и бумаги упали на пол.

— Арден? — прошептал он. — Но как?

— Он самый, — кивнул Кайден и прошелся по комнате. — Тот, кого вы использовали как пешку. Оказалось, он сам умеет думать.

Эдвин смотрел на бумаги, которые рассыпались у него под ногами. На даты и подписи. Земли, которые он считал козырем, теперь снова были не его преимуществом.

— Как? — шептал он куда то в пол. — Как он это сделал?

— У него есть друзья, которые ему помогли, — пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного Мэри. — Арден продал всё, что у него было, и выкупил Грозовой перевал.

Эдвин откинулся на спинку кресла. Кресло скрипнуло. Он закрыл лицо руками. Сидел долго, его грудь медленно поднималась и опускалась.

— Значит, всё было зря, — не убирая рук прошептал он.

Мэри ничего не ответила. Внутри её била мелкая дрожь, но внешне она сохраняла спокойствие.

Эдвин открыл глаза. В них не было злобы, была странная пустота. Его лицо резко постарело, морщины проявились так ярко, словно карта королевства.

— Письмо теперь не имеет силы, — в его глазах не было слез, но почему то казалась что они вот вот появяться. — Земли ваши... Вторая страница теперь просто клочок бумаги с признанием женщины, которая не понимала, что творила.

Он встал и подошёл к камину. Достал из кармана конверт, тот самый, который хранил все эти годы, — вынул лист. Старый, с выцветшими чернилами. Буквы съезжали вверх, как всегда, когда писала Виктория.

— Смотрите, — показал он им последнее письмо и способ шантажа.

Он разорвал письмо пополам. Потом ещё раз и бросил их в камин. Они долетели до огня, и пламя их жадно проглотило. Бумага вспыхнула и превратилась в пепел. Всё, что осталось, — горстка пепла.

— Всё, — отряхнул он руки. — Письма больше нет.

Эдвин подошёл к столу. Налил себе ещё чаю — чашка дрожала в его руках, расплёскивая чай. Сделал глоток и поставил чашку.

— Я уезжаю сегодня же, — он не повернулся больше к ним. — В столицу. А теперь убирайтесь.

Мэри и Кайден вышли в коридор.

Они не стали дожидаться, пока он выйдет. Они понимали, что ему тут больше нечего делать.

Эдвин уехал через час.

Он собрал свои вещи, которые ему были дороги. Портрет Виктории, письма, которые никто не должен был увидеть. Слуги помогли ему загрузить багаж в карету. Эдвин сел внутрь, и, кажется, все вздохнули с облегчением.

Карета тронулась. Он сидел в полумраке и смотрел на портрет женщины, которая его не любила.

— Ты была права, Виктория, — гладил он лицо своей возлюбленной. — Я ни на что не способен...

Карета выехала за ворота. Всё стихло.

Жизнь снова кипела в форте. Сена и Скай любовались друг другом. Наёмники искали подозрительных, а Мэри и Кайден расположились в библиотеке и разбирали бумаги, которые накопились за время их отъезда.

Всё было тихо, даже очень тихо.

А через час началось странное.

Мэри сидела в кресле, и ей стало тяжело дышать. Она подняла голову и увидела, как по стенам поползли фиолетовые трещины. Тонкие, тянулись от пола до потолка, пытаясь разорвать стены изнутри.

— Кайден, — позвала она.

Он оторвался от чтения и увидел трещины.

— Что это? — спросил он.

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, это не к добру.

В этот момент у него начали расти усы. Не пушок, а густые длинные фиолетовые усы. Мэри поднесла руку к своему лицу — и у неё тоже. Они росли и росли.

— Что за... — начала она.

Не договорила. Потому что дверь распахнулась, и в библиотеку вбежала Сена. Растрёпанная и тоже с усами.

— У нас проблема! — крикнула она.

— У нас тоже! — Мэри показала на усы.

— Они у всех! — выпалила Сена. — У слуг, поваров, даже у наёмников. У Бьорна даже волосы стали фиолетовыми.

Мэри выбежала в коридор.

Картина была апокалиптической. Слуги бегали туда-сюда с фиолетовыми усами. Повариха, добрейшая Грета, стояла у кухонной двери и плакала. Даже маленькая посудомойка Лиза, которой едва исполнилось четырнадцать, растила над губой пушок.

Из стен просачивались фиолетовые волоски. Они лезли из трещин как трава после дождя. Они росли быстро, свисали с потолка, пытаясь поглотить всё вокруг. Форт обрастал фиолетовым мехом.

— Клятва, — Кайден вышел следом. — Видимо, дело в ней.

— И что нам делать?

— Этого я не знаю.

Они стояли посреди коридора, глядя, как их мир зарастает мхом, и не знали, что делать.

Кто-то из слуг в панике отправил гонца в столицу.

Лорен и Эльза примчались через двое суток на закате — не в карете, верхом, так было быстрее. Они загнали своих лошадей и сменили их на других в деревне. Они не спали и не останавливались. Король выглядел так, будто его переехала телега. Королева держалась лучше, но её невозмутимость дала трещину, когда она увидела фиолетовый мох, который покрывал стены форта.

Фиолетовая шерсть на форте развивалась от дуновения ветра и создавалась иллюзия, что форт ожил.

— Что здесь произошло? — спросил Лорен, не слезая с лошади.

— Мы сами не знаем, ваше величество, — подбежавший слуга быстро поклонялся, словно в этой суматохе забыл как это делать. — Форт сошёл с ума.

Лорен слез с лошади — конюх подал ему одну руку, второй он придерживал усы, которые уже стелились по земле. Эльза смотрела на всё это и тяжело дышала. Она сама спрыгнула с лошади и замерла на секунду.

— Это магия, — подняла она руку, пытаясь нащупать всплеск магии. — Сильная. Видимо, наши дети так и не признались в своих чувствах, и она начала сходить с ума.

— Это плохо? — Лорен смотрел на ее пальцы, которые все еще были в воздухе.

— Это очень плохо. Я думала, у нас есть месяц. Но они оказались очень упрямыми.

Они вошли в форт.

Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Коридоры превратились в фиолетовые пещеры, пол под ногами ходил ходуном. Слуги с усами бегали туда-сюда, пытаясь навести порядок и побороть этот волосяной покров. Но они росли быстрее, чем их срезали.

— Где Мэри? — крикнул в толпу Лорен.

— В тронном зале, — ответил один слуга, путаясь в усах.

Они поднялись на второй этаж. Лорен тяжело дышал. Пробираться через эти заросли — то ещё испытание. Эльза шла впереди, разрезая мечом дорогу.

В тронном зале было лучше, словно клятва боялась нарушать тут покой.

Мэри сидела на диване. Кайден рядом. Усы свисали до подбородка, фиолетовые, как и у всех.

— Вы вернулись, — Мэри встала.

— Что вы натворили? — Эльза спросила не с укором, а с волнением.

Она подошла к сыну и обняла его. Это был первый раз, когда она позволила себе публичные объятия с сыном.

— Ты в порядке? — она ощупывала его руки, проверяя нет ли каких то увечий.

— Да, — коротко ответил он. Он не привык к проявлению таких чувств от матери.

— Так что тут происходит? — Эльза сделал несколько шагов назад и пыталась разглядеть всю картину целиком.

— Это всё клятва... — Мэри опустила взгляд.

Эльза вздохнула и подошла к Лорену.

— Мы должны снять клятву, — шёпотом сказала она.

— Это опасно, — Лорен стоял у двери. — Ты же знаешь. Если мы её снимем, магия ударит по нам. В лучшем случае — сильная усталость. В худшем...

— Не продолжай, — оборвала Эльза и махнула рукой, отрезая его слова. — Я знаю.

Мэри стояла, затаив дыхание, кончики её пальцев покалывало, а сердце начало учащенно биться.

— Не надо, — она сделала шаг на встречу к отцу. Она уже поняла чем они рискуют — Нужно найти другой способ.

— Мы давали вам время, — ответила Эльза. — Но вы так и не сняли клятву. Теперь только мы можем её снять. Мы её создали — нам и разрушать.

— Но вы... — Мэри не договорила. Язык перестал слушаться.

Эльза стояла с гордо поднятой головой. Она не впервые смотрит в лицо смерти, она знает, на что идёт.

— Мы не дадим форту рухнуть, — она притопнула ногой. — Не позволим магии погубить всех, кто тут живёт, в том числе вас.

Лорен подошёл к ней, положил руку на плечо. Дыхание его стало ровнее, а спина прямее.

— Мы сделаем это вместе, — сжал он ее плечо, не как королевы, а как друга и товарища.

Они подошли к трону, к свитку, который так и продолжал лежать тут. Он светился фиолетовым светом, тускло и неровно.

— Отойдите в стороны, — указала пальцем в сторону Эльза Мэри и Кайдену. — Подальше.

Те отошли к стене и замерли.

— Всем покинуть зал, — приказал Лорен слугам и наёмникам, которые столпились в дверях.

Никто не двинулся с места. Все стояли словно в трансе.

— Я сказал — покинуть зал!

Крик вывел всех из оцепенения. Слуги разбежались. Бьорн потащил Рыжего и Крота.

Эльза взяла свиток. Лорена — за руку.

— Начинаем, — кивнула она.

Она начала говорить слова. Древние и забытые. Голоса звучали тихо, но эхо разносилось по всему залу.

Свиток задрожал.

Фиолетовый свет стал ярче. Мох на стенах зашевелился, пытаясь удержаться каждой волосинкой. Лорен побледнел и сильнее сжал руку Эльзы. У неё на лбу выступила испарина, а вены на висках вздулись.

— Держись, — обратилась она к Лорену. — Ещё немного.

Свиток треснул. Свет вспыхнул в последний раз — ярко, так что Мэри зажмурилась. А потом погас.

Мох на стенах начал осыпаться, устилая пол пушистым ковром. Усы исчезли — сначала у Мэри и Кайдена, потом по коридору послышались облегчённые вздохи.

Всё стихло.

Лорен пошатнулся и начал падать. Эльза успела его подхватить, хотя сама едва стояла на ногах.

Мэри добежала к ним. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая в виски.

Лицо отца изменилось. Морщины стали ещё глубже, в них можно было вложить нить. Седые волосы теперь стали совсем белыми, как первый снег. Руки дрожали, когда он пытался опереться на руку Мэри.

— Отец, — прошептала Мэри. — Ты...

— Всё хорошо, — голос его резко изменился. Это был голос старика. — Я просто... устал.

Эльза тоже изменилась — не так сильно, как Лорен, но её правая рука висела, и Эльза не могла ею пошевелить. Ни один мускул не двигался.

— Мама, — Кайден подошел ближе. — Твоя рука...

— Потеряла контроль, — ответила Эльза как и всегда спокойным голосом. — Магия ударила в правое плечо. Видимо, больше не смогу держать меч.

Она криво улыбнулась.

— Но ты...

— Я жива. И вы живы. А это главное.

Она сказала это без сожаления, просто констатировала факт, как врач, который сообщает диагноз.

Мэри смотрела на них и не понимала. Внутри бушевал ураган. Родители отдали здоровье, чтобы снять клятву, которую сами и наложили. Она не понимала.

— Мы не просили вас... — начала она.

— Мы знаем, — перебил Лорен. — Но всё, что мы делаем, делаем для вас. Потому что вы наши дети.

Эльза молча кивнула.

— Клятвы больше нет. Вы свободны. Идите отдыхайте, потом поговорим.

Кайден молча взял Мэри за руку и вывел из зала. За спиной остались родители, которые держались друг за друга и едва стояли на ногах.

Форт медленно возвращался к жизни. Слуги выметали фиолетовую шерсть. Наёмники проверяли оружие, которое успело подпортиться от постоянной срубки усов. Бьорн с грустью поглаживал свою лысину.

— Я был красивым, — Бьорн поник. — Жаль, недолго.

— Жаль, — ответил Рыжий и улыбнулся.

Они вздохнули и пошли собирать вещи.

Солнце садилось за холмы, а жизнь продолжалась.

Клятвы больше не было. Ничто не связывало их теперь.