Глава 25. Прощание

Солнце уже почти спряталось за горизонтом. Двор был пуст — слуги всё еще вычищали коридоры и комнаты.

Кайден остановился у старого дуба, который рос в центре двора. Дуб был огромным, листья почти все осыпались, а те, что остались, пожелтели.

— Ты что-то хотел сказать? — Мэри смотрела ему в глаза. Она понимала о чем он хочет поговорить.

Кайден молчал. Сжимал и разжимал кулаки. Таким его Мэри ещё не видела.

— Что теперь? — собрался он.

Голос его был ровным, но мышцы лица напряжены.

Мэри молчала. Она отвела взгляд и смотрела на дуб. Ветер трепал её волосы, она не убирала их с лица. А в глубине души зияла пустота после снятия клятвы.

— Не знаю, — она опустила глаза. Она не знала, что ему сказать. Она еще не решила.

Кайден лишь кивнул.

— Я понял.

Повернулся и пошёл к конюшне. Не оглядываясь.

Мэри смотрела ему вслед. Она хотела окликнуть его. Сказать: «Подожди. Останься». Она хотела сказать: «Я люблю тебя». Но страх оказался сильнее.

Кайден сел на лошадь. Жеребец фыркнул и ударил копытом землю. Кайден натянул поводья.

— Кайден! — крикнула Мэри.

Он обернулся.

— Что? — спросил он.

Она открыла рот. Но слова застряли в горле.

— Ничего, — лишь произнесла она.

Кайден кивнул. Пришпорил лошадь.

Копыта застучали по каменной мостовой. Лошадь вынесла его за ворота и поскакала по дороге на север. Туда, где снег и холод. Туда, где его дом.

Мэри стояла во дворе и смотрела ему вслед. Дорога опустела.

— Ты дура, — Сена подошла сзади. — Он ждал, что ты его остановишь.

Мэри не ответила. Она смотрела на дорогу, руки сжались в кулаки.

Сена вздохнула, обняла её за плечи, и они пошли в форт.

В коридоре было темно, слуги не успели зажечь факелы, были заняты уборкой шерсти. Но Мэри было не до этого. Она шла и не видела стен. Только лицо Кайдена.

Кайден этого уже не слышал. Он скакал на север, не оглядываясь.

Ветер дул в лицо, обещая скоро зиму. Лес сменялся полями, поля — перевалами. Лошадь неслась быстро, но этого было недостаточно, чтобы обогнать его мысли.

Он думал о Мэри.

Он любил её. Знал это точно — как знал, что солнце встаёт на востоке. Любил с того самого дня, когда она встала между отцом и кабаном. Любил, когда она смеялась над его усами. Кажется, он влюбился, когда обнимал её на балу, а она назвала его троллем.

Но он не сказал этого.

Он не боялся, в своих чувствах он был уверен. А она ещё «не знала».

«Может, она выбрала Ардена», — подумал Кайден.

Мысль была горькая, он сжал челюсть и сильнее пришпорил лошадь. Он старался гнать эту мысль, но она застревала в горле. Арден красивый. Богатый. Который продал всё, чтобы ей помочь. А Кайден что? Мог только не отходить от неё.

Он не мог заставить её полюбить себя. Если она не выбрала его, он мог только уехать.

Лес кончился, и дорога пошла вверх. Лошадь замедлила бег — тяжело дыша. Кайден остановился, повёл её в поводу.

Он думал о том, что будет, если она всё-таки выберет Ардена или останется в Верданне.

Ничего. Он будет ждать, сколько бы это ни заняло времени.

«Я люблю тебя, змеюка», — прошептал в пустоту. — «Я люблю тебя, Мэри».

Лошадь фыркнула. Кайден погладил её по морде и снова сел в седло.

Перевал уже близко. А за ним — Торнхолл.

— Я подожду, — обращался он к ветру. — Я всегда буду ждать.

Он смотрел на дорогу, которая уходила за перевал. Там за хребтом, начинался Торнхолл. Дом. Место, где он вырос, и где учился держать меч.

Но сейчас он не хотел туда. Не хотел слышать, как слуги шепчутся за спиной: «Вернулся. Один. Значит, война продолжается».

Кайден закрыл глаза. Перед внутренним взором встала ее лицо — не злое, а такое какое он видел, когда она отводила взгляд.

Никто не ответил. Только ветер завыл сильнее, подгоняя его в спину.

А в форте Мэри сидела на кровати и думала о не сказанном.

В комнате было темно. Она не пустила слуг, чтобы те зажгли свечи. Только луна освещала комнату, но делала она это бледно и лениво.

В дверь постучали.

— Войдите, — Мэри не подняла головы.

Дверь открылась. На пороге стояла Сена — с кружкой чая в руках. Она посмотрела на пустую половину кровати и на Мэри, которая сидела, обхватив колени руками.

Сена поставила кружку на стол и села рядом с Мэри на кровать.

Мэри ничего не говорила. А Сена не приставала с вопросами.

Сена лишь вздохнула и откинулась на подушки, разглядывая потолок.

— Ты любишь его? — она не ходила вокруг да около. Прямой вопрос.

Мэри не ответила сразу. Но она уже знала ответ. Но было поздно. Поздно признаваться в чувствах.

— Люблю, — она поняла это слишком поздно. — С того самого момента, когда он назвал меня змеюкой.

Мэри горько ухмыльнулась.

— Почему ты ему это не сказала?

— Не знаю, — ответила Мэри и тоже упала на спину и раскинула руки. — Может, я и правда дура.

Сена хмыкнула и взяла её за руку.

— Почему ты всегда боишься? — повернулась она к Мэри. — Боишься, что он уйдёт. Боишься, что полюбишь, а он нет.

Сена говорила правду. Впрочем, как и всегда.

— С тех пор как мама ушла, мне стало страшно. Я боюсь, что если кого-то полюблю — он уйдёт. Как она. Или если останется, то тогда я не справлюсь и не смогу любить так же, как меня.

— Кайден не твоя мать, — цокнула Сена.

— Я знаю, но не могу сказать такие простые слова... — шёпотом произнесла Мэри.

— Он просто... он мужик с торчащими ушами, который не умеет делать комплименты.

Мэри улыбнулась. Она вспомнила «глаза как болота» и на душе потеплело. Это был самый дурацкий комплимент, но она его запомнила.

Мэри закрыла глаза и представила Кайдена. Его серые глаза и торчащие волосы. Вспомнила, как он поддерживал её, когда ей было тяжело. Он не предлагал сдаться, он был рядом. Молча. И этого было достаточно.

— Я люблю его, Сена, — прошептала Мэри. — Очень люблю.

Мэри открыла глаза. Посмотрела на луну.

— Завтра, — она еще не была уверена в этом, но решение было верным. — Я поеду за ним.

Сена улыбнулась. Мягкой, заботливой улыбкой, которую видели только самые близкие люди.

— Я знала, что ты не дура, — хихикнула она. — Немного, конечно, дура, но не настолько.

Она обняла Мэри и поцеловала в макушку.

— Спи, — продолжила она. — Я посижу с тобой, пока ты не уснёшь.

Мэри кивнула и укуталась в одеяло.

Луна продолжала светить.

Форт засыпал.