Глава 26. Сон

В комнате Мэри было темно, луна мягко освещала половину кровати, где ещё сегодня утром лежал Кайден.

Сена ушла час назад — поправила одеяло и поцеловала в лоб, как маленькую. «Спи, — сказала она. — Завтра будет новый день». Мэри кивнула и закрыла глаза. Она всё думала о нём. Ворочалась и перебирала мысли в голове.

Она закрыла глаза и наконец провалилась в темноту. А когда снова открыла их, поняла, что это уже не её комната.

Пол под ногами был деревянным, и в щелях застряли сосновые иголки. Стены были каменными, с факелами, которые горели ровно. Пахло дымом и мёдом. Окно узкое, за которым медленно кружил снег. Пушистый, большими хлопьями, он медленно опускался на землю.

Кайден стоял возле него и разглядывал снежинки.

Босиком, в расстёгнутой рубахе. Он повернулся к Мэри и улыбнулся.

— Ты здесь, — не поворачиваясь произнес он.

Голос был словно он только проснулся. У Мэри перехватило дыхание.

— Это сон, — ответила она. Её голос звучал откуда-то издалека. — Тебя тут нет. Ты уехал. На север.

— Разве это важно? — повернулася он и у Мэри перехватило дыхание. — Сейчас я тут.

Он шагнул ближе. Остановился в полушаге. Она чувствовала его запах. Тот самый, от которого кружилась голова и подкашивались ноги. Запах, по которому она будет сходить с ума, даже когда его нет.

— Ты думала обо мне, — он смотрел ей прямо в глаза. — Значит, я здесь.

Он взял её за подбородок — двумя пальцами, большим и указательным, — и приподнял её лицо. Пальцы были шершавыми, как и в жизни. В его глазах отражались угли камина, который горел за её спиной. Она видела там себя — растрёпанную и бледную.

— Ты скучаешь по мне, — не спрашивал он.

— Нет, — соврала она. Но усы не выросли. Клятвы больше нет.

— Врёшь, я вижу по твоим глазам, — Кайден усмехнулся.

Мэри молчала. Он провёл большим пальцем по её нижней губе — медленно, изучая. Эта шершавость отзывалась где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться чаще.

— Твои губы, — его взгляд опустился на них. — Я хочу их целовать. Можно?

Она не ответила, лишь неуверенно кивнула головой. Он усмехнулся, той самой усмешкой, от которой у неё краснели уши. Наклонился. Их губы разделяли сантиметры. Она почувствовала его горячее дыхание.

А потом он поцеловал её.

В губы. Так же медленно. Дразня её и разжигая огонь.

Мэри забыла, что это сон. Забыла о сотнях километров снега и леса между ними. Она помнила только его. Руки на спине, которые прижимали её так, что не оставалось места даже для воздуха. Его настойчивые и горячие губы, которые сказали больше, чем он умел произносить словами.

Он оторвался от её губ, но не отступил. Тяжело дыша, рассматривал её.

— Я хочу тебя, — прошептал он в губы. — Сейчас.

— Это сон, — прошептала она, хотя сама уже сомневалась в этом.

— Знаю, — он коснулся её щеки ладонью. — Но ты всё равно моя.

Он взял её за руку — нежно — и потянул к кровати — широкой, застеленной белым мехом, пахнущей травами.

Мэри не сопротивлялась. Она устала от этого. Устала говорить «не знаю», когда внутри всё кричало «да».

Он усадил её на край кровати и опустился перед ней на колени — огромный, неуклюжий, который вдруг научился быть нежным. Смотрел снизу вверх, и в этом взгляде было что-то, от чего у неё перехватывало дыхание.

Он потянул за ленту, стягивающую её волосы, и тёмные пряди упали на плечи. Он запустил в них пальцы и зарылся лицом.

— Твой запах, — не поднимая головы, он сжимал ее волосы и наслаждался этим прикосновением. — Я сходил по нему с ума.

Медленно стянул с неё сорочку, целуя плечи, руки и спускаясь к животу — медленно, мучительно, запоминая каждую клеточку её тела. А она водила пальцами по его волосам — коротким и жёстким.

— Я люблю тебя, — он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь скажи это ты.

— Я... — Мэри запнулась. — Я люблю тебя.

— Ещё.

— Я люблю тебя, тролль.

Он продолжил её целовать.

— Ещё, — прорычал он, целуя её шею.

— Я люблю тебя, Кайден.

Он целовал её живот — чуть ниже пупка, и его губы задержались там на секунду. Мэри выгнулась, пальцы вцепились в мех.

— Я хочу... — начал он, и голос его сорвался.

— Да.

Он наклонился ниже. Его губы скользили по телу — задерживаясь на каждом изгибе. Её тело отвечало на каждое прикосновение, вызывая мелкую дрожь. Мир Мэри сузился до размеров этой кровати.

— Я люблю тебя, — сказал он в последний раз.

Сон оборвался.

Мэри проснулась, сердце её колотилось как бешеное.

Она не хотела просыпаться, пытаясь вернуть то ощущение близости, но сон не возвращался.

— Это был всего лишь сон, — прошептала она. — Просто сон.

Она провела пальцами по губам — там, где только что были его губы, горячие и настойчивые. И почувствовала, как слёзы текут по щекам.

Она резко откинула одеяло, вскочила с кровати. Босиком, в ночной рубашке.

— Я дура, — сказала она себе. — Самая большая дура на свете.

Она натянула платье, первое, что попалось ей под руку. Накинула плащ. Сунула ноги в сапоги — не застегнула.

— Ты куда? — раздался сонный голос Сены из коридора. Она стояла в дверях, закутанная в плед, с растрёпанными рыжими волосами.

— За ним, — ответила Мэри.

— Сейчас? Ночь на дворе. Ты сошла с ума?

— Давно, — ответила Мэри, застёгивая плащ на ходу. — Но только сейчас поняла.

Она выбежала из комнаты и побежала по коридору к лестнице. Слуги, которые готовили завтрак, высовывались из дверей и смотрели на неё с изумлением.

Она выбежала во двор.

— Лошадь! — крикнула она конюху, который спал на сене. — Лошадь! Скорее!

Конюх вскочил, заморгал спросонья и побежал выполнять приказ.

Мэри схватила уздечку с гвоздя, помогая затягивать подпругу.

— Куда вы, ваша светлость? — продолжая застегивать седло, спросил конюх.

— На север, — ее взгляд был полон решимости.

Она вскочила в седло — неуклюже, потому что расстёгнутые сапоги мешались. Лошадь под ней заржала и ударила копытом.

— И ты туда же, — Мэри довольно улыбнулась. — Пошли. Догоним.

Она вылетела за ворота, когда небо ещё даже не начало розоветь.

Пока Мэри гнала лошадь, Кайден решил сделать привал в небольшой деревушке, найдя ночлег у старой охотницы, которая пустила его за монету.

Он сидел возле печки, пытаясь согреться, и смотрел на огонь.

— Что-то гнетёт тебя, сынок? — спросила старуха, укутанная в шерстяной платок. — Женщина?

Кайден задумался. Закрыл глаза, и образ Мэри встал у него перед глазами. Мысль озарила его гром среди ясного неба. Он вскочил, выбежал на улицу. Одним рывком запрыгнул на своего коня, который только и успел напиться воды.

— Разворачиваемся, — пришпорил он коня. — Едем обратно.

Мэри скакала уже несколько часов. Солнце только начало подниматься.

Она не останавливалась. Лошадь под ней тяжело дышала, но не сбавляла темп.

— Мы должны его догнать, — шептала Мэри, поглаживая её по шее.

Она не знала точной дороги. Не знала, как далеко уехал Кайден. Но она уже представляла себе встречу с ним, как скажет ему всё. Всё, что так боялась сказать.

Лес кончился. Дорога пошла под уклон, и внизу, у подножия холма, она увидела всадника. Одного на чёрной лошади.

Сердце пропустило удар.

— Кайден, — прошептала она.

И пришпорила лошадь.

Она мчалась к нему быстро, как ветер. Она не верила, что это он, думала, что это всё еще продолжение её сна. Волосы у неё были распущены, а на щеках блестели слёзы.

Кайден не стал ждать, пока Мэри подъедет ближе. Он спрыгнул с лошади на полном скаку — пошатнулся и выпрямился. Колени его дрогнули, но он словно не придал этому значения. Он рванул вперёд, прямо к ней.

Она уже была рядом. Съехала с лошади — не удержавшись, упала в снег, но он успел подхватить её, не дав упасть в сугроб.

Прижал её к себе так сильно, что затрещали рёбра.

— Ты приехала, — выдохнул он ей в макушку. — Почему?

— Я поняла, что не могу без тебя, — Мэри подняла на него свой взгляд. — Я люблю тебя.

Он замер. Её щёки были красными, на волосах снежинки, а по щекам скатывались маленькие слёзы. Он провёл рукой и вытер их.

— Скажи это ещё раз, — попросил он.

— Я люблю тебя, тролль. Я люблю тебя, дурак, — она стукнула кулаком его в грудь. — Я боялась признаться себе и тебе. Но когда ты уехал, я поняла, что не смогу без тебя.

Она взяла его лицо в ладони.

— А ты? — спросила она.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он. — С первого дня. Когда ты назвала меня варваром. Я ждал, когда ты перестанешь меня отталкивать.

Он поцеловал её.

Не как во сне. Жадно, глубоко. Он держал её за талию, она вцепилась в его плащ, и мир вокруг исчез. Снег падал на них и таял на горячих щеках. Лошади стояли рядом, переступая с ноги на ногу. Где-то крикнула птица — и сразу замолчала.

Он оторвался от её губ, но не отпустил её.

— Это правда? — спросила она. — Ты правда меня любишь? Или это сон?

— Это не сон, — ответил он. — Я правда люблю тебя.

Она провела пальцами по его щеке — по шраму, который она заметила в первый день. Он не дёрнулся.

Они стояли так посреди дороги, обнявшись, и не могли наглядеться друг на друга. Снег перестал идти. Вокруг было тихо. А солнце уже поднялось выше, и лучи пробивались сквозь сосны, освещая их лица.

Кайден взял её за руку. Пальцы его — тёплые и шершавые — пытались согреть её холодные руки.

— Не отпускай, — крепче вцепилась она в его руку.

— Никогда не отпущу, — ответил он.

Он помог ей залезть на лошадь — свою, чёрную, её лошадь устала больше. Забрался следом, обхватил её за талию, прижал к себе. Он был тёплый, а сердце билось часто и громко.

— Куда едем? — спросил он.

— В форт, — ответила Мэри.

Он поцеловал её, натянул поводья, и лошадь пошла шагом — осторожно. Снег под копытами скрипел, и солнце светило им прямо в лица.

Они ехали, прижавшись друг к другу, и молчали. Все слова уже были сказаны. Но руки ещё дрожали, а губы помнили. Тишина сейчас говорила громче любых признаний.

Кайден сильнее сжал её руку.

Они улыбнулись друг другу.

Лошадь ускорила шаг и помчалась туда, где был форт.