Глава 7. Прогулка, которая могла всё испортить

Утро следующего дня было очень тихим. Такая тишина бывает в доме, где похоронили кого-то очень далёкого, вроде и горевать не о чем, но осадок всё равно остался неприятный.

Кайден сидел напротив Мэри и ковырял ложкой кашу. Он старался не смотреть на Мэри. Она ничего не стала ему говорить.

Сена и Скай сидели так близко, что их плечи касались. Никто не разговаривал, все ели в тишине.

Тишину нарушил прилетевший голубь. Он влетел в открытое окно, покружил над столом и уселся прямо на графин с компотом. К его ноге был привязан маленький кусочек пергамента. Но прежде чем Кайден успел отвязать послание, голубь с чувством собственного достоинства окунул клюв в графин и посмотрел на всех с таким выражением, как будто он тут главный.

— Моя мать, — прочитав письмо, озвучил главное. — Хочет, чтобы мы провели время на природе. Вместе. — Он помолчал. — Чтобы узнать друг друга получше.

— Идеи наших родителей с каждым разом всё лучше. Сначала они запихивают нас в одну комнату. Затем отправляют любоваться природой. — Мэри слегка притопнула ногой, так что-бы никто не заметил. — Они думают, что если мы посмотрим на закат, то полюбим друг друга?

— На закат? — переспросил Скай.

Сена оторвалась от своей тарелки:

— Твоя мать когда-нибудь пробовала побыть на природе в компании человека, который назвал её глаза болотами?

— Это был комплимент! — взвился Кайден.

— Для болот, — уточнила Мэри.

Голубь, на которого никто не обращал внимания и не покормил, обиженно клюнул Ская в ухо.

— Эй, за что? — возмутился Скай.

— Просто ты сидел ближе всех, — пожала плечами Сена. — Голуби — злопамятные.

— Мы едем кататься на лошадях, — объявил Кайден, вставая. — Сена и Скай с нами для приличия.

— Я ненавижу лошадей, — Сена состроила гримасу, давая понять, как ей нравиться эта задумка.

— Тогда ты будешь ненавидеть их сегодня особенно сильно.

После утренних сборов они направились в конюшню, где пахло навозом и сеном.

Сена стояла у стойла рядом с кобылой и смотрела на неё с таким выражением, будто лошадь её личный враг.

— Она смотрит на меня подозрительно, — Сена сделала шаг назад.

Скай уже забрался в седло с лёгкостью акробата, даже не коснувшись стремени, и теперь возвышался над Сеной с видом циркача.

— У неё глаза как у моей тётки, — добавила Сена.

— Твоя тётка была лошадью?

— Ты идиот.

— Знаю, но я идиот, который уже в седле.

Сена попыталась влезть в седло. Юбка зацепилась, Сена выругалась — тихо, но конюх, который чистил в углу сбрую, покраснел и отвернулся. Она дёрнула юбку несколько раз и наконец села на лошадь с таким видом, будто она мученица, которую везут на казнь.

Кайден вышел из конюшни первым. Его жеребец был огромным — чёрным, с длинной гривой. Он фыркал и делал вид, что он тут самый красивый.

Потом вывели кобылу для Мэри. Рыжую, с норовистым взглядом. Кобыла посмотрела на жеребца и прижала уши так, что стало понятно: этот брак не одобрен даже животными.

— Они не любят друг друга, — похлопал на шее жеребца, Кайден.

— Это у них общее с нами.

Сена и Скай обменялись взглядами. Сена приподняла бровь, в ответ ей Скай пожал плечами.

— Они флиртуют? — шепнул Скай.

— Они обсуждают лошадей, это их способ не убить друг друга.

Наконец они выдвинулись. Сначала они ехали через лес — густой, где солнце пробивалось сквозь деревья тонкими лучами. Воздух был на удивление тёплым, пахло грибами и сыростью.

Лес закончился так же внезапно, как и начался. Деревья расступились, и они выехали на поляну — круглую, с высокой травой.

Посередине поляны стоял огромный валун, за которым открывался обрыв. И оттуда было видно всё: форт Седловина был похож на игрушечный замок, река, что простиралась вдоль форта, и горы на горизонте.

— Красиво, — Мэри любовалась природой, даже на секунду забыла как дышать.

Кайден спрыгнул с седла, и в этот момент его жеребец дёрнул головой. Кайден пошатнулся и с глухим хрустом приземлился на валун, подставив правую руку.

— Ай, — Кайден не кричал. Произнес это очень спокойно.

— Ты сломал руку? — Мэри спрыгнула с лошади быстрее, чем подумала.

— Вроде нет, я её... неприятно согнул.

— Дай посмотреть.

Она взяла его запястье. Кайден поморщился, но вырываться не стал. Запястье опухало прямо на глазах.

— Вывих, — подтвердила Мэри. — Или растяжение. Нужно перевязать.

— У нас нет бинтов.

Сена, сидевшая на траве, не поднимая головы, протянула флягу и полоску ткани.

— Я ничего не видела, — не поворачивая головы, протянула она ткань. — И не слышала. Это из моей запасной юбки. Можете не благодарить.

— Ты носишь с собой запасную юбку? — Скай в недоумении разглядывал ее.

— А ты нет? Странный ты человек.

Мэри накладывала повязку медленно, она старалась как можно меньше причинить ему боли. Кайден сидел неподвижно — не потому что он храбрый, а потому что боль была такая, что лучше помолчать.

— А ты хорошо справляешься, — прохрипел он. От боли, или от того как близко была Мэри.

— Я много чего умею.

Она закончила перевязку, затянула узел — и только тогда заметила, что они сидят лицом к лицу и между ними расстояние меньше метра.

Минута молчания. А потом Мэри молча встала, отряхнула юбку и пошла к кобыле.

— Пора возвращаться, — сказала она.

Кайден лишь кивнул. Попытался подняться одной рукой и чуть не упал опять. Мэри не думая подхватила его под локоть.

— Ты тяжёлый.

Они постояли так ещё несколько секунд — слишком близко. Потом Мэри отпустила его и вернулась к своей лошади.

Сена и Скай сидели на траве и делали вид, что ничего не замечают.

— У них там что-то происходит, — Скай кивнул в сторону Мэри и Кайдена.

— У них всегда что-то происходит, — ответила Сена. — Вопрос в том, признаются ли они себе в этом.

— А ты признаёшься себе?

Сена на него внимательно посмотрела.

— Я признаю, что ты идиот, — подмигнула она.

— Это прогресс.

На обратном пути они опять ехали молча.

Но теперь Мэри то и дело поглядывала на его перевязанную руку. Кайден держал её на поясе, не напрягал, но видно было — больно. Он не жаловался. Северный варвар. Тролль. Болван с ушами.

«Почему мне не всё равно?» — подумала Мэри и сама испугалась этой мысли.

Усы не выросли. Значит, она не врала себе. Или клятва решила, что это не её уровень.

Ночью, когда все слуги уже спали, Кайден и Мэри сидели возле камина — ему было больно лежать, а ей просто не спалось.

— Твоя мать, — сказал Кайден. — Ты никогда не говоришь о ней.

Мэри замерла. Над губой появился лёгкий фиолетовый пушок — клятва готовилась.

— Не твоё дело, — буркнула она.

Усы выросли на миллиметр.

— Я не вру, — она посмотрела куда-то в потолок, словно обращалась к самой клятве. — Это действительно не твоё дело.

Усы не втянулись. Клятва была строга, но справедлива.

— Ладно, — Кайден не отводил от нее взгляд. — Я не настаиваю.

— Она исчезла, — выдохнула Мэри. Усы остановились в росте. — Просто... ушла. Не прощаясь. Не оставив записки. Отец искал её, но не нашёл ни следа.

— Ты злишься на неё?

— Я не знаю... — Усы начали медленно втягиваться. — Я хочу злиться. Но иногда мне кажется... что она просто не смогла справиться с обязанностями и эмоциями. Она сделала свой выбор.

Кайден молчал. Смотрел на свои колени, а потом сказал:

— Я думаю, люди просто так не уходят, думаю, у неё была веская причина.

Мэри хотела что-то сказать, но вспомнила мамину улыбку, когда она смотрела вдаль. Вспомнила, как мать говорила: «Когда-нибудь я покажу тебе мир, он больше, чем стены замка». Но она не сдержала слово, она исчезла.

— Может, твоя мать сейчас где-то на западе, попивает чай и тоже вспоминает тебя.

Мэри не знала, что ответить. Усы исчезли полностью.

— Спокойной ночи, — сегодня ей не хотелось называть его “троллем”.

— Спокойной ночи, — ответил он.

Подушка лежала между ними. Она не вздохнула. Может, устала. Может, поняла, что сегодня они оба слишком устали для её драм.

Кайден уснул первым. Мэри слышала его дыхание — ровное, глубокое. Смотрела на его перевязанную руку, на шрам над бровью, на уши, которые и правда немного торчали.

«Тролль, — подумала она. — Болван».

И улыбнулась. Впервые за много дней.