Глава 5

Я спала крепко, надежно удерживаемая в мире сна. Перед глазами постоянно мелькали какие-то картинки, обрывки фраз, вспышки, ощущения, самым стойким из которых было спокойствие и убежденность в том, что всё хорошо.

Мы с дядей действительно открывали портал. Точнее, он делал это, держа меня на руках. И это происходило ни раз и ни два — десятки. До безобразия много лиц, мелькающих перед слегка затуманенным внутренним взором, какие-то многочисленные голоса, слившиеся в один неясный гул, и настойчивая мысль: «Девушка из пророчества изменит мир».

— Вставай, соня! — громкий крик проник сквозь сон, вырывая меня из его объятий, а затем на кровать рядом со мной кто-то грохнулся.

Испугавшись, я тут же распахнула глаза, и едва не взвыла от недовольства, увидев весело мне улыбающегося Ника. Парень, одевшись в новый черный камзол с золотыми пуговицами и контурами воротника, лежал на боку, подперев голову рукой, и с насмешкой меня рассматривал.

— Встава-а-ай, — протянул он, не переставая улыбаться.

Резко в памяти вспыхнули воспоминания о вчерашнем дне и снах. Резко — это очень резко, как ливень на голову. Щеки вспыхнули от гнева, затем побелели от ужаса, затем опять покраснели от немного неуместной мысли о том, что на мне одно лишь белье и ничего более. Эта жуть демоническая и так вчера много чего увидела, не надо, чтобы ещё и Ник увидел.

— Уйди, — велела хриплым со сна голосом, — я не одета.

— Тогда точно не уйду, — нагло заявила не менее наглая морда, перекладываясь на спину и подкладывая обе руки себе под голову, — но ты учти, что у тебя всего пять минут на сборы. Можешь продолжить ломаться и тогда я понесу тебя прямо так по замку, чтобы все увидели.

— Ты этого не сделаешь, — уверенно не поверила ему.

— Посмотрим, — улыбка стала в конец широкой и коварной, так что не осталось сомнений: сделает. Ещё как сделает!

— Чёрт, — выдохнула я сокрушенно, на миг прикрывая глаза и всеми силами стараясь не взвыть, хотя очень хотелось.

Попробовала выдернуть одеяло, но не получилось, потому что на нем развалилась тяжеленная наглая туша. Пошарила взглядом вокруг, но раскиданной вчера одежды не было. Ещё раз чёрт!

— Четыре минуты, — флегматично заявило гад бессовестный, с интересом и ожиданием на меня взирая.

— Зараза, — поделилась с ним соображениями на его счёт и осторожно села, придерживая одеяло на груди.

Ник выразительно повел бровью, чуть повернул голову и смог увидеть мою оголенную спину. Секунда, вторая, третья, а затем до меня доходит, что ему сейчас лучше всего видно левое плечо, а у меня там…

Улыбка стремительно угасла на довольно красивом молодом лице, озарив его не радостью и предвкушением, а какой-то нехорошей мрачностью.

— Откуда это? — оказался он умнее, чем я думала, и опустил вопрос «что это?».

— От верблюда, — не собиралась я ему ничего говорить, откинула одеяло, вскочила на ноги, поежившись от холода, и бегом бросилась в ванную комнату, скрывшись за непрозрачной дверкой.

— Варь, серьезно, откуда шрам? — послышалось из комнаты.

Всё же Сэм в этом плане был более тактичен и промолчал, когда я ему не ответила. Этот же молчать явно не собирался.

— Ты что, не знаешь, откуда шрамы берутся? — огрызнулась я, чувствуя себя за дверью почти что в безопасности.

Ник промолчал, выразительно как-то, а затем глухо сообщил:

— У тебя три минуты.

Это были самые продуктивные три минуты в моей жизни. Я быстро умылась, расчесалась обнаруженной тут же расческой и уже собиралась идти и решать, во что одеваться, как вдруг раздался короткий стук в дверь, после чего она без разрешения приоткрылась и мне была протянута вешалка с черно-золотым платьем. В смысле, само оно было золотым, а пуговицы и вышитое по бокам кружево — черным.

Надела его я тоже быстро, радуясь отсутствию корсета, ещё пару секунд покрасовалась перед зеркалом, рассматривая свою тонкую фигуру и вспоминая наш вчерашний разговор, а потом уже выскочила в спальню.

— Кто оставил тебе шрам? — наткнулась тут же на хмурый взгляд Никоса, протягивающего мне черные туфельки на небольшом каблуке.

Обувь приняла, а вот на парня посмотрела недовольно, проходя к кровати и принимаясь натягивать туфли на ноги.

— Сама себе оставила, на память, — я сегодня с утра прямо ходячая язва.

— Ой ли? — не собирался верить мне Ник, — Если бы сама, то ты бы так не реагировала. Варя, кто это сделал?

— Да какая разница? — я резко поднялась, не испугавшись недовольного парня, скрестившего руки на груди и смотрящего на меня с высоты, — Тебе не всё ли равно? Этот человек остался там, куда я, если слушать вас всех, больше не вернусь, к тому же я отомстила, так что не забивай себе голову.

И я, посчитав разговор законченным, пошла к двери, чуть-чуть несмело, пробуя обувь. Но была остановлена легшей на плечо рукой, после чего меня немного грубо рывком развернули, удержали от падения, наградили совсем уж нехорошим взглядом и добили аргументом:

— Если уж этот человек остался в твоем прошлом и ты даже отомстила, то почему бы не рассказать мне, кто это был и как так получилось?

Что я могла сказать на такой логичный довод?

— Потому что, — вот, собственно, что я ему сказала, вырвалась из хватки и продолжила прерванное движение.

В этот раз он меня не останавливал, только вздохнул раздраженно и пошел следом. Впереди я шла недолго, ровно до того момента, как оказалась в коридоре.

— Ну и куда дальше? — выразительно посмотрела сначала налево, затем направо.

Ник не ответил, молча схватил меня за руку и поволок направо. Собственно, кто бы сомневался.

— Будем завтракать со всеми или по дороге?

Кто-нибудь сомневался в моём ответе?

— По дороге, — сказала, даже не задумываясь.

— Твои брат и сестра сказали также, — кивнул Ник, не оборачиваясь и продолжая нестись вначале по коридору, потом по лестнице.

На ступеньках он галантно притормозил, когда понял, что я на каблуках могу максимум быстренько улететь носом вперёд. Когда мы, спустившись по лестнице и миновав просторный холл, вышли на улицу, там нас уже ожидало много людей. Слишком много людей. А я социофобушек…

Больше всего здесь было стражей. Их светлые плащи сразу кидались в глаза, а невообразимо большое количество на один квадратным метр вынуждало стоять и тихонько ужасаться.

— Варэа, — приветствовали родители, привлекая к себе моё внимание.

М-мама, будто забыв о вчерашнем конфликте интересов, подошла и крепко меня обняла. Настолько крепко, что у меня ребра затрещали, но я невольно ощутила то доброе тепло, исходящее от неё. Такое необычное, с каким я прежде никогда не сталкивалась. Слишком доброе, открытое, слегка наивное.

— Не смущай девочку, Элен, — мягко пожурил её супруг, вынуждая женщину несмело отпустить меня, но не отойти.

— Прости, — зашептала она, сильно зажмурившись, — прости меня за всё, Варэа, маленькая, я никогда не думала, что всё так выйдет. Прости, прошу тебя! Я очень сильно виновата перед тобой, я…

Договорить она не сумела, ей элементарно император не позволил, обняв и мягко отстранив от меня подальше. А она плакала. Не открывая глаз, поджав губы, беззвучно всхлипывала, заливая своё красивое лицо слезами.

Да, не так я себе всё это представляла. Мне всегда казалось, что леди королевских кровей изображают из себя холодных и бесчувственных стерв, которые никогда не выставляют своих чувств напоказ. По крайней мере, так писалось в книжках.

Находящиеся здесь в большом количестве воины, слуги, какие-то мужчины в костюмах и вся моя семья с жалостью смотрели ей вслед, а я… Какой-то голосок в голове напомнил отчаянно, что я как бы зла и полна ненависти, но он был тут же убит логикой и чувствами. Первая заметила, что мне дали в распоряжение максимум два месяца жизни, за которые можно хотя бы попытаться наладить отношения с этими людьми. Что касается чувств — мне было больно. Мучительно больно смотреть на её слёзы. Внутри как будто что-то с яростью рвалось на мелкие кусочки, стало очень тяжело дышать, желудок свело и к тому же капельки слез заблестели на ресницах.

— Чёрт, — прошептала я, разрываясь от детской обиды и этой, настоящей боли.

Не понимая, что делать и какие органы слушать, отчаянно прикусила губу, невольно сжимая кулаки, и не в состоянии заставить себя отвернуться от уже в голос рыдающей женщины.

Решение нашло меня само.

— Давай, — шепнуло оно голосом Ника, после чего он отпустил мою руку и незаметно для остальных подтолкнул вперёд.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Резко выдохнув, я вдруг взяла и наплевала на всё, зажмурилась на мгновение и уверенно двинулась к той, что сейчас так убивалась. Признаться, никогда не знала, как утешать людей. Моей фантазии всегда хватало только на что-то вроде «не плачь, всё хорошо будет». Представляю, если я сейчас подобное выдам…

Решение опять нашлось само. Пройдя под всеобщими взглядами к рыдающей женщине, я на миг замерла, почувствовав недоумевающий и предупреждающий взгляд обнимающего её императора, затем ещё раз резко выдохнула, будто избавляясь от всех своих мыслей, и просто подалась вперед, обняв тонкое тело и крепко к нему прижавшись.

Всхлипывания удивленно прервались, Элен замерла от… не знаю, испуга, неожиданности, неверия? Что она чувствует? Не знаю на её счет, но мне было тепло. Вот просто тепло, и в душе такое чувство, что я правильно поступила.

Тонкие, но удивительно сильные руки несмело обняли меня в ответ, император благоразумно посторонился, не мешая нам. Причем он очень ощутимо это сделал, я сразу мыслями на него переключилась. И вот не знаю, зачем это сделала и чем вообще в тот момент думала, но я не глядя протянула руку, ухватилась за мужской рукав и притянула его к нам.

Не знаю, просто ничего не знаю, не понимаю своих мотивов. С одной стороны все происходящее кажется бредом несусветным, а с другой сердце радуется так, что, кажется, вокруг него цветут огромные голубые цветы радости.

Элен обняла меня крепче, прижимаясь всем телом, а затем ещё и Арес тоже обнял, обвив одной крепкой рукой меня, а второй свою супругу.

И вот так мы стояли. Я лично глаза так и не открывала, просто напросто боясь, поэтому и не знала, что вокруг происходит. Но если прислушиваться, выходило всеобщее потрясенное молчание, прорезаемое тихими восторженными возгласами.

Вот всегда знала, что мозг и способность мыслить в целом меня до добра не доведут. Убедилась в этом сейчас ещё раз, едва вспомнила про Сэма и Санти. Ник что-то говорил, что они с нами ехать собирались, значит, тут где-то должны быть.

Закусив губу, решительно отстранилась от удивившихся родителей, резко обернулась и сразу же заметила брата с сестрой. Если Сэм хранил на лице бесстрастное выражение, то вот невысокая хрупкая Санти, наполовину спрятавшись за спину брата, едва не плакала. Я тут же вспомнила его слова на мосту, его болезный взгляд, с какими эмоциями он рассказывал мне о небольшом кусочке своей жизни. И тут же убедилась в правдивости его слов, едва поняла, что оба они не сводят с нас взглядов.

Вот теперь уже я не сомневалась, когда, улыбнувшись, кивнула им, приглашая присоединиться ко всеобщим обнимашкам. Я сегодня добрая, оказывается, а ещё немного наивная и чересчур эмоциональная, а потому готова обниматься со всеми.

Но брат с сестрой не поверили. Продолжили стоять на месте, глядя на меня с откровенным неверием. Вздохнула раздраженно, лично подошла, ухватила обоих за руки и решительно потащила за собой.

Тишина вокруг стояла мертвая. Никто ничего больше не восклицал, просто потрясенно взирали со всех сторон почему-то на меня. Меня это слегка напрягло, но не остановило, а потому я решительно подошла к стоящим с широко распахнутыми глазами родителям и впихнула в их объятия Сэма с Санти.

Честно собиралась обнять, но подразумевалось, что они первые это сделают, а они… стояли, как столбы, и с непониманием на меня смотрели. Вот тогда я решила, что раз уж начала нести добро в свет, то надо делать это основательно, а потому:

— Ник, милый, а можно что-нибудь сделать, чтобы нас никто не слышал? — ласково обратилась я к «жениху», стоящему в стороне.

Тот едва заметно улыбнулся, пожал плечами и взмахнул рукой.

В следующее мгновение мы впятером оказались под мерцающей половинкой мыльного пузыря, отрезавшей все посторонние звуки от нас.

— Так, — оглядев всех грозным взглядом, я сложила руки в замок и с хрустом их размяла.

Жест вышел впечатляющий, Санти вздрогнула, Сэм напрягся, император посильнее обнял супругу, единственную из присутствующих никак не отреагировавшую. Она просто после объятий ещё не до конца отошла, вот и соображала медленно.

— Сейчас Варя будет ругаться, — предупредила я присутствующих, уперла руки в бока, чтоб солидней выглядело, и, собственно, начала ругаться, — Терзают меня смутные сомнения, что тут некоторые обделяют детей положенным им вниманием.

Выразительно замолчала, не менее выразительно посмотрела на переглянувшихся родителей. Так они реально не догоняли, чего от них хотят! Неуверенно покосились на близнецов, стоящих прямо перед ними. Сэм, кажется, собирался психануть и просто уйти, Санти цепко держала его за руку, то есть, по сути, тоже ушла бы. Да только фигушки им, я ещё никого не отпускала.

— Вы когда последний раз интересовались, как дела у Сэма с Санти? — продолжила набирать обороты я, — Это что вообще такое? Почему молчание в ответ?!

— Варэа, — в голосе отца отчетливо прозвучало раздражение.

— Стоп! — резко вскинула руку, останавливая его, и напомнила, — Сейчас я ругаюсь, соблюдайте, пожалуйста, очередность!

Он благоразумно промолчал, только скривился сильно. Брат с сестрой уже выразительно переглядывались, явно планируя отсюда сбежать.

— Стоять на месте и не дергаться, — рыкнула на них и вновь вернулась к промывке мозгов старшего поколения, — Вам никто не говорил, что детям нужны забота и внимание? Если никто не говорил, то я сейчас говорю! Варя фигни не посоветует, меня лучше слушаться. Так вот, забота, внимание и любовь — залог того, что ваши дети будут счастливы, добры и начнут совершать великие дела.

Тут уж император всё же не смолчал, вставил свои пять копеек с превосходством и чуточкой надменности:

— Потомки Великого Золотого дракона всегда совершают великие дела!

Ага-ага, верю тебя на слово.

— За этими потомками всегда должна стоять семья. Те, ради кого в принципе и стоит что-то совершать. Те, кто всегда поддержит и поможет. Вот вы поддерживаете своих детей? А помогаете им? Не отвечайте, и так всё ясно. Будем надеяться, что операция «прочисти старшим мозги» прошла успешно, а теперь — обнимитесь.

— Чего? — испуганно прошептала Санти.

— Я сказала — обнимитесь! — грозно повторила самая грозная я.

Наверно, что-то такое было в выражении моего лица или в голосе, потому что эти четверо, неуверенно переглянувшись, несмело как-то развернулись друг к другу.

— Вы что, не обнимались никогда? — возмутилась я, не вытерпев, — Ну, давайте же, это просто!

И они обнялись. Все вместе, вчетвером, несмело как-то и неловко, став похожими на большой ком.

— Отлично, — я даже улыбнулась, глядя на их смущение, причем всеобщее, — делайте это почаще.

И, собственно, развернулась и смело пошла прочь, без проблем пройдя сквозь пошевелившийся купол. Звуки как-то разом навалились на уши: завывания далекого ветра, шелест листвы, пение птиц, шепотки присутствующих. И солнце светить стало ярче, глазам немного больно стало.

— Варь, ты меня пугаешь, — подошёл ко мне ближе Ник, со смесью легкого недоумения и удивление глядя с высоты своего роста.

— Да ладно, — отмахнула я от него и его слов, — надо же родственные отношения налаживать. Вот пусть и налаживают.

— А ты? — хмыкнул он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.

Естественно, я тут же вырвалась и отошла в сторону на пару шагов, дернула обоими плечами и безразлично поведала:

— А для меня там нет места.

И в подтверждение своих слов указала Нику взглядом на его же купол. Эти четверо продолжали обниматься, только уже более крепко, чувственно. Император что-то негромко говорил, я видела, как шевелились его губы, императрица начала снова плакать, по лицу Санти тоже текли слезы, а Сэм стоял очень напряженный и на лице его танцевали желваки. И, кажется, они там решали что-то очень важное. Наверно, пытались придумать, как перестроить свои жизни таким образом, чтобы обниматься почаще. Или просто раскаивались, или…

Не знаю.

Я не знаю, о чём может совещаться семья. Это немного грустно, но всё же факт.

Ощущение, будто я подсматриваю. Не выдержав, просто отвернулась, встав таким образом, чтобы смотреть четко на Ника. Тот в свою очередь тоже императорскую семью рассматривал, только с каким-то задумчивым недоумением. А стоило мне встать перед ним, как он медленно перевел взгляд ниже, на меня, моргнул и медленно улыбнулся.

— Если тебе будет легче, могу пообещать, что место для тебя всегда найдется в моём доме.

Я хотела было пошутить в ответ, сказать, что оценила его порыв, но вдруг поняла кое-что:

Он не шутил.

В его серых глазах плескались решительность и уверенность. Ник не подкалывал меня, не ехидничал, не говорил это просто чтобы сказать, он действительно… приглашал? Не знаю, но я отчего-то поверила в правдивость его слов, а потому и нахмурилась, удивившись от самой себя.

Как же так получается, что я начинаю ему верить, хотя обещала себе, что больше никогда в жизни не поведусь на эту уловку, не стану доверять людям? Может быть, всё дело в том, что Николас и не человек? Он просто зараза. А на самом деле — маг, потомок Черного дракона, так что, фактически, о-о-очень отдаленно он и сам дракон.

Как и я. Жуть какая.

— Спасибо, — я с трудом выдавила из себя улыбку, совершенно не представляя, как нужно реагировать на его слова.

— Я не шучу, — подтвердил он мои мысли, — серьезно, Варь, если что, просто дай мне знать.

Чего ж ты с самого начала так не говорил? Схватил, наручниками пристегнул, которые, между прочим, потом ещё и с собой сюда забрал, всё твердил про клятву какую-то, а теперь вдруг помощь предлагает. Удивительные вещи.

Я не стала ему ничего говорить, просто отвернулась и посмотрела на только сейчас примеченную карету. Большую, золотую, со ступеньками, большими колесами, украшениями по стенкам и двумя окошками с каждой стороны. Красивая такая, вот только сразу видно — неудобная. Колеса большие, основа неподвижная, то есть трясти нас будет на каждой, даже самой маленькой кочке. Амортизаторы бы сюда…

А впереди, нервно взбрыкивая и фыркая, переминались с копыта на копыто четыре белоснежные грациозные лошади. Под натянутой белой кожей передвигались узлы мышц, белоснежная грива развивалась легким ветерком, копыта со звоном перебирали камни на дорожке.

— У меня такое чувство, что мы все сдохнем, — негромко прошептала я.

Мысли такие пришли в голову ещё вчера, но я их никому не озвучивала, а сейчас нашло что-то.

— Да ладно тебе, великая оптимистка, — не пожелал послушать Ник, чему я была невероятно рада. Очень хорошо помнятся слова лже-Эргаса о том, что он может подстроить этому парню несчастный случай, — прорвёмся, Варь, не боись.

Ник закинул руку и вновь обнял меня за плечи, притягивая к себе. В этот раз я отстраняться не стала, просто уткнулась в его грудь носом, с каким-то блаженством вдыхая аромат хвои и чего-то слегка кисловатого.

Интересный запах. И, главное, понравился мне. Было в нём что-то такое успокаивающее, оседающее внутри легкой бодрящей кислинкой.

— Я не боюсь, — соврала парню, пользуясь моментом и прикрывая глаза, чтобы четче ощутить исходящий от него аромат.

— Я почти верю, — хмыкнул он, отчего на миг напряглись мышцы на груди и животе, а затем обнял меня немного сильнее.

Мне хотелось верить ему. Вопреки вопящему до хрипоты голосу в голове о том, что я не верю людям, что от этого одни беды, что это всегда плохо заканчивается, мне хотелось верить конкретно данному человеку. В конце концов, с самого начала он единственный был со мной честен и так ни разу и не соврал. Более того, он уже несколько раз спас мою жизнь, а это многого стоит. Я вообще ценю тех, кто может спасти меня.

— Давай, маленькая, пошли в карету, — шепнул Ник над самым ухом и я почувствовала мимолетное прикосновение к своим волосам, после чего парень, чуть отстранившись, но всё также обнимая меня, решительно развернулся и неспешно двинулся к большой золотой коробке на колесах.

До неё мы шли под всеобщими взглядами. Я себя зверюшкой в зоопарке почувствовала, все так смотрят, едва ли пальцами не тыкают. Не очень приятное чувство, скажу я вам.

К счастью, все закончилось быстро. Ник подвел к карете, открыл дверку, подал руку и помог взобраться по ступенькам.

— Посиди, — попросил он и закрыл дверь за моей спиной, оставляя меня почти что в тишине, потому что стены кареты глушили звуки, и почти в темноте, потому что на четырех имеющихся окнах были толстые темные шторы.

Вообще, внутри тут все было похоже на комнату в поезде. Два дивана напротив друг друга, дверь, напротив неё столик у стены. Только спать тут будет крайне неудобно, особенно вчетвером, так что я надеюсь, что поездка закончиться очень быстро.

Пользуясь тем, что я тут первая оказалась, придирчиво осмотрела оба дивана и заняла местечко на левом диванчике рядом со столиком. А стоило мне сесть, как повторно открылась дверка. Там, на улице, стояла загадочно улыбающаяся морда Николаса, который дверку и придерживал, пока по лестнице ловко взбирался… Кахаас.

Улыбка расцвела на моих губах сама по себе, когда огромный пёс, заняв треть пространства, наплевал на все, просто подошел и, сев рядом, положил свою тяжелую голову мне на колени.

— Ты тоже едешь? — правильно поняла я его порыв.

— Ур-р, — было мне негромким ответом.

— А тебе можно? — с сомнением я осмотрела его громадные размеры.

— Твой дядя ректор, — напомнил Ник, стоя на улице, — так что ему можно.

Ну да-да, это же его животинка. Вот не удивлюсь, если и у нее в сознание запрограммировано что-то вроде «грохни её, если начнёт задавать вопросы» или «убей всех вокруг, если они о чем-то догадаются». Грустно и обидно, конечно, но животное всё же не виновато, что Эргас — самоуверенный эгоистичный кретин.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Протянув обе руки, я с наслаждением зарылась в густую темную шерсть на его шее, принимаясь мягко поглаживать кожу Каса. Такой мягкий, теплый и кажется очень добрым, не взирая на то, что как бы огромный и, раз из Тьмы, то по идее должен быть страшным и смертоносным. Я не знаю, нет, мне просто так кажется.

— Спасибо, — кивнула я Нику, не переставая улыбаться.

— Да не за что, — улыбнулся он в ответ, — только во время дороги ему придется быть на улице.

— Угр-р, — вздохнул Кас.

— А оставить нельзя? — перевела я Нику его слова.

— Или он будет на улице, или придется выгнать кого-то из нас, мы иначе все не поместимся, — непримиримо отрезал парень, посмотрел в сторону и добавил, — Сантилия с Сэмюэлом идут.

Я сначала и не поняла, кто такая Сантилия, а потом до меня вдруг дошло, что это Санти. Какое имя интересное и красивое у неё.

— Кас, давай на улицу, — велел Ник, кивнув тому головой.

— Гр, — было ему недовольным ответом, но Кахаас покорно поднялся, развернулся и легко выскользнул на улицу темной тенью.

Ник, которого мне было хорошо видно, галантно подал руку Санти, которая помощь с благодарностью приняла и грациозно забралась внутрь, скользнула по мне странным взглядом и села напротив, глядя в дверной проем. Николас, коварно улыбнувшись, повторил движение и подал руку вновь, вот только Сэм отчего-то отказался, закатив глаза, чем вызвал у Ника негромкий хохоток.

Брат занял место рядом с Санти, ободряюще сжав её руку. Я заметила это краем глаза, потому что с хитрым прищуром поглядывала на Ника, ожидая от него ещё какой-нибудь выходки.

И он оправдал мои ожидания.

Коварная ухмылка скользнула по губам, вороватый взгляд вокруг себя, выразительный щелчок пальцами и парень быстро забрался внутрь, закрыв за собой дверь. Сел рядом со мной, подло посмеиваясь, поймал мой заинтересованный взгляд и молча указал на собственное ухо, велев прислушиваться.

А та-а-ам…

Визг! Пронзительный, громкий, перепуганный визг! И вторящие ему крики! И топот ног, и лязг оружия, и какие-то команды, и…

— Кто меня потрево-о-ожил?! — уже знакомый мне глас потряс пространство, заставляя вибрировать воздух!

— Это он! — вопль, что примечательно, мужской был, потряс округу даже сильнее, чем предыдущий.

А какофония продолжила набирать обороты. Крики стали громче, команды военных потонули среди них, какая-то беготня, возня… И на фоне всего этого отчетливо выделилось:

— А-а-а, — ехидное от призванной Ником тьмы, — это ты-ы, голубчик мой слабонервный! Я тебя вчера есть не стал, думал, ты умер. Знаешь, я как-то трупами питаться не привык…

Визг! Громкий, пронзительный визг от бедного повара, которого вчера и так чуть инфаркт не стукнул, а тут вдруг его ночной кошмар вернулся!

Подленько хихикая, я подалась вперёд, аккуратно отодвинув занавеску в сторону, чтобы посмотреть, что там происходит. А происходило следующее: тот самый повар, оглушая округу своим нечеловеческим ором, бросился бежать куда-то в сторону. Он бежал быстро, старательно пытаясь спасти свою жизнь, не прекращая кричать, а потому и не сразу заметил, что ноги его давно уже перебирают не землю, а воздух. То есть, мужчину просто напросто вздёрнули вверх, а он и не понял сразу.

Зато трехметровое существо из клубящейся тьмы за ним наблюдало внимательно, с насмешкой в расслабленной позе. И то, как оно зависало в воздухе, сложив руки на груди, мне отчего-то сильно Ника напомнило.

— Помогите-е-а-а-а! — верещал повар, замолотив ногами в три раза быстрее.

Помогать ему отчего-то никто не спешил. Обнажившие мечи воины стояли полукругом, но ничего не делали, просто смотрели. Остальные слуги, не желая становиться десертом жуткому существу, торопливо разбежались кто куда и теперь опасливо выглядывали из-за кустов, деревьев, стражей…

— Слушай, друг, — продолжил измываться Ник над беднягой, — ты так орёшь, тебе самому не громко? Давай я тебе голову откушу, а?

И столько дружелюбия в голосе, участия, сострадания… Повар икнул и моментом побелел, во все глаза глядя в алые светящиеся глазницы монстра.

Вспомнилось мне, как он вчера обморок изображал неправдоподобно, пытаясь удрать подальше, а потому и попался под горячую руку. И как мы с Ником торт воровали…

В общем, дальше я смотреть не стала, резко отвернулась, едва сдерживая смех, и оказалась нос к носу с Николасом. Он ко мне вплотную придвинулся, чтобы тоже видеть лучше, а я и не заметила, потому сейчас сильно удивилась… Ровно до того момента, как на улице не раздался повторный верещащий визг. Вот тогда я, наплевав на все, уткнулась Нику в грудь и просто захохотала, трясясь всем телом.

Я смеялась даже тогда, когда одна его рука несмело меня обняла за спину, успокаивающе поглаживая. И продолжила смеяться, когда резко на улице стало тихо и послышалось грозное «что здесь происходит?» от, кажется, Эргаса. И всё смеялась и смеялась, только уже совсем тихонько, а когда смех начал медленно перерастать в завывания, резко замолчала, прикусив губу.

Не буду плакать. Никаких истерик. Больше никаких. Вот умру, тогда и можно будет поистерить, а пока надо что-то делать.

— Вот Тьма! — недовольно выдохнул Ник.

Я вначале не поняла, с чем это связано, но затем с улицы послышалось громкое, деланно спокойное:

— Поступок, достойный будущего императора, лорд Дэмэй, — с неприкрытым сарказмом изрек появившийся Эргас, после чего с хлопком растворилась в воздухе фигура черного монстра, а повар плавно опустился на землю.

Ник ничего не ответил, только помрачнел весь и довольным больше не выглядел.

— Отправляйтесь, — вновь голос демона, тщательно свою сущность скрывающего.

Ещё пару минут мы просто сидели в тишине, пока на улице все торопливо собирались. Весело больше не было, было грустно, немножко страшно и в груди клубилось странное, почти нестерпимое желание действовать.

Самым оптимальным для меня вариантом было бы вернуться обратно в свой мир. Таким способом решается сразу несколько проблем: я возвращаюсь домой, чего изначально и хотела, мировой заговор срывается, все остаются живы. Минусы плана: меня, кажется, контролируют, мне тупо не позволят сбежать домой, нужно потратить много времени на попытку мало того, что открыть портал, так ещё и открыть его в правильный мир.

Был ещё самый простой вариант, который я мысленно пометила красным цветом и занесла под жирную черную черту. Вариант на самый крайний случай: умереть. Не будет меня, не будет возможности открыть портал, все останутся живы и довольны. Минусы плана заключались в том, что умирать мне ужасно не хотелось. Ещё из минусов был всё тот же контроль меня и большая вероятность, что Эргас, психанув, просто поубивает половину империи.

Вот, кстати, странно, почему он раньше этого делать не стал? Уничтожил бы последовательно правящие династии, потом мог бы уже и простых людей сжигать, забрал бы ту свою украденную вещь, которой, как мне кажется, был труп той самоубившейся женщины, и правил бы себе на здоровье.

Третий план: попытаться взять дело в свои руки. Как и что делать — не ясно. Просто нужно что-то придумать/найти/решить такого, что могло бы: первое — убить демона, второе — убить кучу демонов, третье — в обход вину рассказать кому-то о готовящемся заговоре, четвертое — не позволить использовать себя в грязных целях, пятое — предотвратить грядущую войну.

Итог: Варя, ты в заднице. Вот просто в заднице, как бы грубо не звучало. И выхода из этой задницы пока не видно.

— В белых халатах, в желтых палатах латали меня по кускам, — пропела я задумчиво как раз в тот момент, как, резко качнувшись, двинулась с места карета.

Звонко зацокали многочисленные копыта, заскрипела карета, раскачивая нас из стороны в сторону, а на меня обратились три непонимающие взора.

— Ты о чём? — озвучил Ник вопрос, крутящийся на языке у всех них.

Что я могла ему сказать? Только:

Мир теперь ничей

Мы держим оборону в одиночку

Из последних сил.

Что-то меня петь потянуло. Кстати!

— Вы же умные, ребята, — отчаянно на это понадеялась иногда очень изобретательная и умная я, — должны понять.

— Что понять? — собственно, и не поняла Санти.

Я недовольно скривилась. Где-то внутри разлилось горячее тепло. С одной стороны невыносимо сильно хотелось продолжить подкидывать им подсказки в надежде на то, что меня поймут, но с другой было ощущение, что, стоит им понять, как тут же случиться что-то страшное. Мне не хочется быть виноватой в смерти как минимум троих людей, двое из которых мои брат и сестра, а третий — жених.

Но с другой стороны… Может быть?..

— Я тут узнала, — осторожно начала я, прислушиваясь к своим ощущениям и старательно подбирая слова, — что в этом мире есть разные способы влиять на людей.

— Есть, — подтвердил Ник хмуро, разглядывая меня так, будто я была в конец ненормальной.

— А расскажите, — невинно попросила у них.

Сэм с Санти обменялись ничего не понимающими взглядами. Ник же, не скрывая подозрения, прищурился.

— А тебе зачем? — спросил он у меня.

Хочу решить, какой из придуманных вариантов мне больше нравится, а то умирать как-то совершенно не хочется!

— На случай, если доставать будешь, — бодро соврала я с обворожительной улыбкой на губах.

Всегда знала: если уж врёшь, то делай это правдоподобно и уверенно, чтобы у собеседников сомнения возникали только лишь в твоей вменяемости. У этих вот возникли, значит, я всё делаю правильно.

Не знаю, о чём думал Николас, но он медленно так прищурился. Выразительно очень. И внушительно, да. Мне честно стало страшно.

— Обычно как таковое внушение редко используется заклинанием, — принялся рассказывать Сэм.

Ой, парень, я тебя уже люблю! Наверно, ему понравился мой намёк про подчинение Ника. А вот самому женишку совершенно не понравилось то, что Сэмюэл начал мне рассказывать. Он теперь в его сторону тоже предупреждающие взгляды бросал, вот только на моего брата это не действовало.

— Заклинания этого класса начинаются с одиннадцатого уровня, совершаются путем проникновения в ауру человека. Поэтому половина из них относится к запрещенным, половина к условно запрещенным.

— Что это значит? — не поняла я окончания фразы.

Пояснила мне, что удивительно, Сантилия:

— Условно запрещенные используют стражи, воины и просто в условиях прямой угрозы жизни. Только потом на разбирательствах придется сильно постараться, чтобы доказать, что ты действительно защищался.

Я кивнула, принимая её слова. В принципе, у нас тоже так: защищал свою жизнь, тебя ещё и посадить могут.

— Так что заклинания только стража и использует во время задержания или воины во времена войны. Там, знаешь ли, все средства хороши, — подхватил Сэм, — а если целью идёт длительное подчинение, то это осуществляют за счет подручных средств.

— Какой-то амулет, артефакт, — присоединился к беседе и Ник, решив, наверно, что я не стану ничего с ним делать, после чего вольготно откинувшись на спинку дивана. Я подумала и тоже прилегла — так хоть в разные стороны бросало куда слабее, — истории известны случаи, когда супруг надевал на супругу родовые украшения и с их помощью принуждал её к…

Ник выразительно замолчал, но тут все и так поняли, к чему конкретно он мог её принуждать.

— Также вещи жертвы могут использоваться, магу достаточно просто установить через них контакт с жертвой и он или она даже понимать не будет, почему поступает тем или иным образом, — продолжал посвящать меня Николас, Санти кивала в такт его словам, Сэм просто молчал, — есть также куда более жесткие способы, когда жертва прекрасно понимает, что ею управляют, но ничего не может с этим поделать.

У меня ощутимо похолодели руки. И лицо, кажется, побледнело, что не укрылось от внимательных серых глаз Ника. Парень улыбнулся мне успокаивающе, потянулся, нашел мою руку и ободряюще её погладил.

— Понимаю, звучит ужасно, — неверно воспринял он мое состояние.

Если бы просто звучало! Чёрт-чёрт-чёрт!

— Я слышала, — Сантилия подалась вперед, привлекая наше внимание, — что особенно сильно любят экспериментировать с принуждением демоны.

Слово «демоны» она произнесла с благоговейным трепетом, понизив голос до шепота. Меня ощутимо передернуло, что опять же заметил Ник и в очередной раз неверно истолковал мое состояние.

Девушка, ничего не замечая, продолжила делиться информацией, которой заинтересовались даже парни:

— Они в принципе хорошо владеют магией принуждения, но ради веселья и просто от «нечего делать» заключают магию в разные предметы. Еду, напитки, страницы книг, растения, стены зданий… Да во всё почти.

Мда. Просто мда. Всё ещё хуже, чем я рассчитывала. Что стоило лже-Эргасу внедрить это самое подчинение в стены своей академии? Да ничего! Чёрт возьми, почему опять это всё мне?!

— А защититься от этого как-нибудь можно? — поборов в себе желание спросить про академию, в которую мы едем, потому что эти умненькие могут о чём-нибудь догадаться, а я пока не решила, готова ли так рисковать, задала я ещё один важный вопрос.

И получила сразу три ответа:

— Нет, — непримиримый от Сэма.

— Да, — самодовольный от Санти.

— Зачем тебе это? — подозрительный от прищурившегося Ника.

Вот к нему-то я и повернулась, чтобы наградить превосходящим взглядом и уверенно отчеканить:

— А если на меня будут воздействовать?

— Исключено, — он даже головой тряхнул зло, — на тебе артефакт — это раз, твоя кровь плохо поддается подчинению — это два, и три — рядом буду я и не позволю никому дойти до такого безумия, как попытка подчинения леди Дараунд.

Эх. ты… Красиво говоришь, только вот опоздал. Ты, конечно, ни в чем не виноват, не мог же ты знать, что меня опоит странным вином собственный дядя, который как бы и не дядя, о чём ты тоже не догадываешься.

Но всё же.

— Я слушаю, — повернулась к Санти, неожиданно коварно мне улыбнувшейся.

Красивая она. Прямо как Элен, только, кажется, в Сантилии больше… темного.

Если мама — это яркий теплый лучик летнего солнца, то Санти — плитка нежного темного шоколада, невероятно сладкого, с легкой горчинкой, упоительного, насыщающего.

— Итак, первый вариант — защита ауры, — принялась с легкими нотками возбуждения рассказывать она, подавшись вперед, — это больно, сложно и в сорока процентах случаев заканчивается не очень хорошо.

— Не очень хорошо — это смерть, — пояснил Сэм.

— Или выгорание, — вставил Ник, скользнув по мне нечитаемым взглядом.

— Это что? — не поняла я, опять слыша это слово.

Отец тоже говорил, что я выгорю, когда я его старинные ковры жгла.

— Выгорание источника, — пояснил Ник, — маг перестаёт быть магом.

— Уж лучше смерть, — вздохнула Санти, а парни промолчали, то есть были полностью с ней согласны!

По их мнению, лучше умереть, чем потерять магию. В принципе, это и понятно, если сравнивать, то как будто миллиардер вдруг потерял всё своё состояние и оказался на улице. Но всё же:

— Смерть — это конец, — произнесла негромко в образовавшейся тишине и все втроем внимательно на меня посмотрели, — а выгорание — это продолжение жизни и попытки что-либо изменить.

— Ты… — хотел Сэм что-то возразить, но был остановлен Ником:

— Бесполезно, — сказал он, бросив в моего брата нечитаемый взгляд, — не переубедишь.

И был почти прав. Всё же, я тут в этой магии мало что понимаю, и если бы Сэм сумел привести логичные доводы, я бы с радостью признала, что не права. Но он замолчал, заговорила опять Санти:

— Второй вариант: мощная и действенная защита. Я думаю, Ник поставит такую на тебя после церемонии бракосочетания, — она неуверенно посмотрела на парня и мне отчего-то показалось, что он слегка кивнул.

А когда я повернулась и с прищуром посмотрела на него, то безразлично пожал плечами и сказал то, о чем напомнить ему собиралась я:

— Помолвка фиктивная. Церемонии не будет.

И это хорошо. Действительно хорошо. Потому что какая бы защита мне не была нужна, а кидаться в такие крайности я не собираюсь.

— Именно, — подтвердила его слова, но чувство, что он кивнул Санти, меня не покидало.

Оно только лишь усилилось, когда брат с сестрой непонимающе переглянулись и оба промолчали.

— Вы чего? — насторожилась я в свою очередь.

— Ничего, — отмахнулась Санти и смущенно улыбнулась, — просто тут некоторые всякие гадости думают.

— И это даже не я, — меланхолично заметил Сэм.

Они опять переглянулись. Посидели так пару секунд, не сводя глаз друг с друга, а затем девушка громко усмехнулась и победно выдала:

— Теперь ты.

Сэм не стал отпираться.

Настал наш с Ником черед непонимающе переглядываться.

— Вы слышите мысли друг друга? — первым высказал он предположение, зародившееся и в моей голове тоже.

Брат с сестрой синхронно повернулись к нему, затем скользнули взглядом по мне и ответила нам Санти:

— Слышим. А ещё немного… чувствуем друг друга.

Лично я как-то сразу скривилась. Санти, увидев это, улыбнулась, чуть кивнула и тоже наморщилась. Мы поняли друг друга.

А вот Ник не въехал:

— В смысле «чувствуете»?

— Когда плохо, — принялся объяснять ему Сэм, — или когда хорошо. Грустно, страшно, весело, больно…

Тут он сбился и как-то виновато посмотрел на стремительно заливающуюся краской Санти. Да уж, то ещё удовольствие, когда в этот непростой каждомесячный период тебя ещё и кто-то… чувствует. Ужас да и только.

Ник повернулся ко мне, внимательно вгляделся в мое лицо и спросил:

— Это?..

— Да, — не стала его дослушивать, — просто да и замолчи.

Хорошо, что он иногда бывает очень понятливым и тактичным.

— Так, — Санти попыталась вернуть всех нас к прерванному разговору, — можно и другую защиту поставить, не обязательно брачную, но там готовиться несколько месяцев, ждать подходящие погодные условия, силы копить, накопители располагать… В общем, сложно до ужаса. И последний вариант, если подчинение мага перебьет более сильный маг.

— А кто в этом мире самый сильный маг? — спросила вроде как невинно, мол мне просто интересно.

И получила ожидаемый ответ:

— Эргас.

Плохое слово чудом не слетело с языка.

Эргас, кто бы сомневался! Почему самый сильный маг не мог вдруг оказаться нормальным адекватным мужиком, не стремящимся к всемирному уничтожению и захвату миру? Неужели так сложно?

— А почему он самый сильный?

Такое у меня чувство, будто я хожу даже не по краю пропасти, а пытаюсь эту самую бескрайнюю пропасть преодолеть по волоску. Тонкому, напряженному, готовому лопнуть и кинуть меня в объятия тьмы.

— Потому что, — лаконично ответил Ник, — это как бы не обсуждается.

Я и не стала обсуждать, решив, что дальнейшие расспросы про дядю могут показаться странными. Вместо этого спросила другое:

— А эта академия, куда мы едем, что это вообще за место?

И три голоса принялись меня просвещать.

По итогу выходило, что эта таинственная Академия Магии была самым престижным и высококвалифицированным учебным заведением на территории всей империи, специализированной на лордов и леди высокого происхождения. Обучали здесь в обязательном порядке пять лет на общем курсе, где студенты познавали вполне обычные науки вроде математики, особенностей языка, узнавали выдающихся личностей, знакомились с основами магии и прочее. А затем, по окончании пяти курсов, предстояло сделать нелегкий выбор и пойти уже на углубленное образование. Этих самых углубленок может быть столько, сколько в принципе академия в состоянии предоставить. Некоторые выбирают одну или две, что происходит чаще всего. А некоторые, как Ник, сразу поступают на несколько направлений, договариваются с преподавателями и изучают довольно широкий курс разом.

— Пять?! — не поверила Санти, со смесью ужаса и восторга уставившись на спокойно восседавшего парня, — Ты пошел на пять направлений?!

Я, признаться, тоже была шокирована.

— И на какие? — спросила у парня.

— Некромантия, боевая магия, целительство, иллюзорная магия и менталистика.

Так он это все спокойно сказал, безразлично даже, будто ничего и не происходит. А я тут задумалась, причем немного вслух:

— А тебя можно убить?

На меня та-а-ак посмотрели, ну прямо та-а-ак… Сэм с одобрением, Санти с улыбкой, а Ник с возмущением. Сильным таким и…возмущенным, да.

— Каждого можно убить, — поведал он мне, — но тебе придется сильно постараться, чтобы это сделать.

Я укол не почувствовала вовсе, я в этот момент раздумывала о том, что, кажется, можно всё-таки рискнуть. Сильно рискнуть, поставить на карту как минимум одну жизнь человека, который был со мной с начала этого безумия.

Из-за которого это безумие и началось.

Который единственный мне, кажется, не врал.

Который поселяет тепло в моей душе…

Черт, этого мне только не хватает! Никаких теплых чувств! Раскрываю заговор, спасаю свою жизнь и вместе с тем жизнь всей империи, а затем валю домой! Всё, не обсуждается!

А вот уже там… для начала, перекрашу волосы. Возможно, даже постригусь. Буду неприметной серой мышкой, сменю универ. Постараться, конечно, сильно придется, но оно того стоит на самом деле. Накоплю денег, затем свалю куда- нибудь.

Может быть, даже мужа себе найду. И будут у нас дети. И дом.

Большой светлый дом.

Наш путь занял несколько часов. Три раза на нас нападали, приходилось останавливаться и Ник, велев всем сидеть на местах, выскакивал на улицу, где слышались его уверенные громкие команды. Сражения занимали минут по десять в среднем, ещё немного приходилось стоять, пока мужчины там какие-то манипуляции проводили, а затем движение возобновлялось.

Первые два раза мне было честно страшно, на третье стало уже немного всё равно, а потом я и вовсе уснула, сморенная качкой.

А сквозь сон мне казалось, что кто-то гладит меня по волосам, а подушка, на которой я лежала, была крепкой, но всё равно очень удобной и теплой. И как-то я не сразу поняла, что это и не подушка была, а плечо. Мужское. Ника. Потому что от него пахло хвоей с легкой кислинкой.

— Варенька, — тихий шепот на ушко, от которого по шее мурашки бегают, — Варюшка, вставай, мы почти приехали. Давай, солнце, я не могу нести тебя на руках, ты не должна предстать перед всеми в таком виде.

— Каком виде? — не поняла я и разлепила глаза.

Появилось желание скорее закрыть их обратно. Потому что я действительно была на Нике, только не на плече, а фактически на груди у него лежала, ещё и рукой одной обнимала. Так и этот гад, вместо того, чтоб меня на пол куда-нибудь скинуть, за что я ему по голове бы настучала, конечно же, сидел и обнимал меня в ответ! Ещё и по спинке поглаживал!

— Во-первых, — мягко начал он, и не пытаясь отстраниться, — мы так и не позавтракали, потому что вы на пару с Санти вырубились. Во-вторых, у тебя волосы растрепались. Голос хриплый, лицо покрасневшее и слегка помятое, заторможенность движений. Будет очень здорово, если целая академия увидит свою будущую императрицу в таком вот виде.

Начало до меня кое-что доходить, как до утки, потому что только на третьи сутки, и я испуганно отпрянула. В карете мы были вдвоем и сама она стояла без движения, что было довольно странно.

— Ой, — прошептала я испуганно.

— Да ладно тебе, ты красотка, — откровенно издеваясь, улыбнулся парень.

Я проигнорировала его слова, напряженно раздумывая над сложившейся ситуацией. И голосок в голове настойчиво твердил, что нам никак нельзя в академию ехать.

В академию, принадлежащую демону.

В ту самую, где в каждой стене может быть подчиняющее заклинание. Нельзя на территорию Эргаса, потому что только вот сейчас, пока ещё не поздно, есть шанс что-то сделать, а уже там всё будет кончено.

— А академию покидать можно? — прошептала я испуганно.

Ник нахмурился неожиданной смене моего настроения, задумался и отрицательно покачал головой:

— Тебе — точно нельзя будет. Начнем работать с твоими силами, они на первое время расшалятся и ты будешь опасна для окружающих.

Чёрт. Руки мелко затряслись.

— Да чего ты? — тут же заметил моё состояние Ник, притягивая к себе, — Я тоже уходить не буду, рядом всегда буду, ну, Варь.

Меня уже откровенно трясло. Только не от жалости к себе, а от ужаса и навязчивой мысли, что в академию ехать нельзя.

— Пойдем, — не дождавшись от меня ответа, парень поднялся и потащил меня к выходу, — подышишь свежим воздухом, давай.

Как оказалось, это было что-то вроде привала. Небольшая полянка у дороги, воины ходят, едят, учтиво кивают вышедшим нам. Сэм с Санти сидели на покрывале ближе к тому концу поляны и тоже ели. К ним-то Ник меня и потащил.

— Где мы? — спросила я у него, покорно идя рядом, всё ещё прижимаемая к его груди.

— Последняя остановка, потом ещё около часа езды и мы будем в академии, потерпи немного.

Меня уже просто колотило всю от страха, ужаса, накрывающей паники.

— Да что с тобой? — возмущенно и взволновано посмотрел на меня парень сверху вниз.

И я не смолчала. Глупо, очень глупо и опасно, но одна я всё равно ничего не сумею сделать, а так… А так мы достаточно далеко отошли от стражей и остались вчетвером, поэтому:

— Ты мне веришь? — прошептала заледеневшая я, переводя встревоженный взгляд с хмурого Сэма на Санти и обратно.

— Доверяю, — осторожно произнес Ник, напрягаясь, — смотря, что ты будешь делать. — Если я тебе кое-что скажу, ты мне поверишь?

Мы уже подошли к брату и сестре, поэтому последний вопрос они расслышали и удивленно на меня посмотрели.

— Смотря, что ты мне скажешь, — Николас уже четко ощущал, что ничего хорошего он не услышит.

Его напряженное состояние тут же передалось и близнецам, которые отчего-то поднялись на ноги и почти синхронно приблизились к нам.

— Я вам кое-что скажу, но вы должны понимать, что я уверена в своей правоте на сто процентов, — я закусила губу. С силой, яркой вспышкой скользнувшей в сознании. Так, что во рту ощущался вкус крови.

А странное ненормальное оцепенение уже скользило по моим рукам, растягиваясь на всё тело, непрозрачно намекая, что меня уже взяли под контроль и я мало что успею сказать, поэтому я сильно испугалась и хотела было сразу раскрыть все карты и…

Это и стало моей главной ошибкой. Попытка сказать правду провалилась на том, что сработало это странное вино или ещё что-то, но в голове четко вспыхнуло «Никому не скажешь!» и я… Сглотнула гулко, улыбнулась нервно и призналась:

— Я ужасно боюсь. Можно, мы никуда не поедем?

Сказала та я, что была не я. Это не я говорила! Это проклятое вино, а, возможно, и сам демон!

Знаете поговорку «вспомни лучик — вот и солнце»? Я подумала о той другой, некультурной форме этой поговорки, когда в каком-то шаге от нас раскинула свои пугающие объятия огромная, с человеческий рост, отчего-то зелёная воронка, из которой смело шагнуло воплощение величия, могущества и грозности.

Якобы лорд Эргас скользнул нечитаемым взглядом по близнецам и Нику и устремил пылающий гневом взгляд прямо на меня. Я честно испугалась до ужаса, собиралась даже сознание потерять, но этого не потребовалось, потому что мужчина сам отвел взгляд, чтобы посмотреть на сжимающего мою руку Ника и ему же сказать:

— Впереди засада, сами не выберетесь. В портал, живо.

И так это его «живо» прозвучало, что никто спорить не решился. Мне было просто ужасно страшно, да и, если уж на чистоту, моего мнения никто и не спрашивал, потому что в портал, вслед за Санти и Сэмом, утягиваемая Ником, я шагала не сама. И за миг до того, как воронка затянула, я столкнулась взглядом с демоном, не удержалась и непроизвольно вздрогнула всем телом.

Его разъяренный пугающий взгляд теперь наверняка будет сниться мне в кошмарных снах.

Перехода я и не почувствовала, просто шагнула с одной стороны, а вышла уже в просторном кабинете с высокими потолками, огромными книжными стеллажами, высокими резными окнами и массивным столом, на котором аккуратно лежали бумаги и какие-то другие предметы, среди которых я отметила перо.

— А как же её представление? — кивнул на меня Сэм, обращаясь к Нику.

Тот спокойно пожал плечами, но руку мою не отпускал.

— Эргас иллюзию наложит или нам ещё предстоит появиться в воротах академии.

Все трое посмотрели на меня, я в ответ на их взгляды сглотнула ком в горле и испуганно прильнула к Нику поближе. Это как-то неосознанно вышло, просто от него во все стороны будто волны спокойствия, уверенности и силы расходились. С ним как-то автоматически спокойнее становилось.

Ник спокойно обнял меня одной рукой за плечи, прижимая к себе, затем шепнул что-то неразборчивое и в лицо мне подуло приятный теплый ветерок.

— Всё, — с улыбкой в голосе произнес парень, — теперь ты снова красавица.

— Что ты сделал? — хотя мне, если честно, всё равно было.

— Причесал волосы и вернул лицу естественный очаровательный румянец.

— А его не было?

— Была бледность, — деланно спокойно пояснил маг, но я точно поняла, что он из-за чего-то злиться. Спросить не успела, парень сказал сам, — ты в лесу явно не то сказать хотела.

Я прикусила губу и промолчала.

Во-первых, было страшно, ведь я опять ничего сказать не смогу. Во-вторых, проблема на один неполный процент утеряла свою актуальность, мы же ведь уже в академии, а отсюда сбежать нереально. А ещё мне подумалось, что Эргас наврал с засадой и просто оправдал это тем, чтобы нас поскорее в академию запихнуть.

— Что ты скрываешь? — нахмурилась Санти, разглядывая меня внимательно, едва ли не пристально.

Точно также смотрел и Сэм, взгляда Ника я не видела.

— Я правду сказала, — нагло врала я прямо в лица всем троим, — ужасно страшно. Я не хочу быть императрицей.

— Это-то, может, и так, — согласился Ник и его рука, обнимающая меня, на краткий миг сжала почти до боли, но затем расслабилась и стала как-то напряженно поглаживать, — вот только не вяжется. Сначала ты про доверие что-то выпрашиваешь, потом говоришь, что уверенна в своей правоте на сто процентов…

Парень многозначительно замолчал, оставляя вопрос висеть в воздухе. Близнецы молчали, но оба согласно кивнули, пронзая меня подозрительными взглядами.

Я не знала, что сказать. Вот просто не знала! Правды не выйдет, тут и к гадалке не ходи. Можно продолжить делать намеки, но не в кабинете же Эргаса, в самом деле! И молчать просто так не выйдет, но и как оправдываться?..

Ну, я оправдываться и не стала, только произнесла негромко:

— Вы ребята умные, догадаетесь.

До чего именно догадаются, ни один из них подумать толком и не успел, потому что точно такой же портал, в который мы прошли, распахнулся повторно и в кабинете стало сразу как-то очень холодно, стоило грозному демону ступить на пол. Воронка за его спиной пропала, сам он, к сожалению, остался, мрачно оглядывая всех нас.

И ладно мне, я тут реально подставляюсь, мне ясно почему жутко стало, но и эта троица как-то разом сжалась и сникла, будто они что-то серьезное натворили и теперь понимали, что их застукали. Хотя, нет, я ошиблась. Так выглядели только Сэм и Санти, Ник просто напрягся, но в целом продолжал держаться величественно и гордо, будто вот совсем ничего не происходит.

— По комнатам, — приказал Эргас таким тоном, что я была готова тут же сорваться на бег, хоть и понятия не имела, где именно эта комната находится.

Мужчина прошел и сел в кресло с высокой спинкой во главе стола. Он даже это умудрился сделать с какой-то угрозой и опасностью. Сложил руки в замок на столе, оглядел ещё раз всех и продолжил говорить:

— Сантилия, живешь теперь в одной комнате с Сэмюэлом. Следовало сделать это раньше, зря я вас не слушал.

Не знаю, что он такого необычного сказал, но лица близнецов синхронно пораженно вытянулись, как будто они не поверили ни одному слову. Эргас же, сделав вид, что ничего не заметил, повернул голову к нам. По его тонким губам скользнула жесткая усмешка, от которой меня бросило в жар. Для ясности, жар этот был испуганно-ужасающийся.

— Ник, возьмете одну из комнат на двадцатом этаже.

Лично у меня даже желания спорить не возникло, парень же, чуть сжав моё плечо, спокойно ответил:

— Нет.

Лица близнецов вытянулись сильнее, но они также слажено переглянулись и взяли себя в руки, возвращая себе величие и невозмутимость.

Темная бровь демона вопросительно-иронично выгнулась дугой.

— Мы останемся в мужском корпусе, в моей комнате. У меня там люди и уже налаженная охранная система. Мне там спокойнее будет.

Я думала, Эргас сейчас начнет авторитетом давить или еще как-нибудь доказывать собственную правоту, но он лишь спокойно кивнул, принимая победу Николаса. Тот никак не отреагировал, как, собственно, и Сэм с Санти, а я просто опять ничего не поняла, поэтому тоже не отреагировала.

— Хорошо, свободны, — произнес демон негромко и добавил страшное, — Варэа, задержись. Ник, подождешь за дверью.

И никто из них даже не подумал возразить! Все трое развернулись и молча вышли, Ник напоследок ободряюще мне улыбнулся и… мы остались в кабинете вдвоем. Перепуганная я и разъяренный демон, который не успокоился за время своего отсутствия, как я на то рассчитывала, а просто умело маскировал собственные эмоции.

Теперь, когда мы были одни, в этом необходимости более не было, а потому он позволил маске показного спокойствия слететь, расщепиться, взорваться осколками. Сменившая её ледяная ярость поползла в разные стороны, затапливая пространство чем-то темным, жутким, опасным… Тени в углах стали ещё темнее и будто ожили, стало очень-очень холодно и меня уже откровенно колотило, только не от страха, а от ужаса.

Что он будет делать?!

— Ты, верно, глупа, раз столь безразлично отнеслась к моему предупреждению, — прорычало жуткое существо, сейчас будто ставшее выше и грознее, особенно когда опасно медленно поднялось на ноги, не сводя с меня немигающего потемневшего взгляда.

Я не ответила, не в состоянии произнести ни слова. Лорду этого и не требовалось:

— Хочешь поскорее избавиться от всех родственников? — зло прошипел он, с прищуром глядя на меня, — Так не терпится остаться со мной наедине? Ещё одна подобная выходка и я возьму тебя прямо на этом столе!

Чуть было с перепугу не ляпнула «куда возьмете?», но вовремя сдержалась, мгновенно поняв его намек. Тут же стало жарко от стыда, возмущения, ужаса! Он… он же не сделает этого в самом деле?

— Опережая твой вопрос, — перекошенное от ярости лицо осветилось жесткой злой усмешкой, — я посмею. И с охотой это сделаю, так что в твоих же интересах не мешаться у меня под ногами.

И вот после этого он успокоился, чего нельзя было сказать обо мне. Меня продолжало ощутимо трясти, в голове мысли все перепутались… Эргас, не замечая этого, преспокойно опустился в свое кресло, вернув себе непробиваемую маску спокойствия и невозмутимости.

— До утра никуда не высовываешься. Я пришлю список требуемых тебе книг, пусть Ник добудет. Преступите к изучению немедленно. И, надеюсь, мы поняли друг друга, дор-р-рогая, — откровенно зло прорычал он, — помешать мне ты всё равно не сможешь, а за любые глупости теперь будешь платить.

Мне следовало просто уйти, поскорее скрыться с глаз этого жуткого существа, но вместо этого я спросила:

— Зачем вам это всё?

На ответ, если честно, не рассчитывала, но надеялась. Надежда оправдалась:

— В сердце демона есть место только для одной.

Прозвучало мало понятно, с едва заметной печалью, что меня сильно удивило. Но не успела я подумать об этом или осмелеть для ещё одного вопроса, как мужчина добавил:

— Иди.

И всё. Всего одно слово, даже не рьж и не шипение, а вполне нормальным адекватным голосом, и я развернулась и торопливо скрылась, ни разу не обернувшись. Дверь за моей спиной закрылась сама, а ко мне самой подлетел Ник. Вгляделся в явно побелевшее лицо, недовольно поджал губы, привлек к себе, обнимая за плечи, прошептал что-то и повел меня прочь.

— Что он сказал тебе?

В его объятьях было удивительно спокойно, вот я и успокоилась почти мгновенно. Перестала дрожать, хоть страшно всё ещё было, и включила мозг. Да, вот так просто, потому что точно знаю — в экстренных ситуациях нельзя полагаться на эмоции. Только холодный расчет.

— Что пришлёт список книг, которые ты должен будешь достать, — ответила я правду.

Ник кивнул, ничего не говоря, и повернул. Только вот не в продолжение коридора, а к глухой стене, на которой даже картин не висело. Слегка заинтересованную, но уже не удивляющуюся меня он подвел к ней почти впритык, затем отпустил и достал из-за пояса небольшую флягу из черного серебра. Вот её под моим заинтригованным взглядом он спокойно открутил, а затем взял и облил стену перед нами простой водой.

— Вандал из тебя так себе, — скривилась я на это, — мы в детдоме мстили интереснее…

Я даже собиралась рассказать ему какую-нибудь из историй своего яркого детства, но не успела. Залитая водой стена совершенно беззвучно подернулась белесой дымкой, став похожей на желе.

В желе меня Ник и втянул, не обратив внимания на мое сопротивление. Я честно хотела закричать, потому что проходить сквозь желе — то ещё удовольствие. У вас когда-нибудь был лизун? Та самая цветная подвижная бурда, которую все сравнивают с соплями. Так вот, ощущения почти такие же, как если растянуть лизуна и положить на лицо — противно, отвратительно, немного тошнит и хочется её убрать.

А вышли мы уже в комнате. Просторной, светлой, с большой кроватью у стены, шкафом, столом у окна и тремя стульями в придачу. На полу пушистый светлый ковер, на окнах плотные шторы, сейчас собранные в один угол и позволяющие лучам солнца падать в комнату. И две двери. Одна, нужно полагать, входная, а куда вела вторая — неизвестно.

— Располагайся, — радушно предложил Ник, отпуская меня и отступая на шаг подальше, — я настолько щедр, что даже позволю тебе выбрать половину кровати, на которой ты будешь спать.

Ох, чёрт, как я могла забыть? Общая комната, общая спальня, его статус моего жениха…

— Я не буду спать с тобой, — высказала ему возмущенно, складывая руки на груди в защитном жесте.

Да потому что это дикость! У нас в детдоме, конечно, спальни общие были, но в одной кровати никто и никогда не спал!

Ник не стал спорить, кричать и убеждать меня в чем-либо. Он просто пожал плечами и сказал:

— Тогда спи на коврике.

Развернулся и спокойно пошёл к двери. Спокойно — совершенно спокойно. Вообще невозмутимо так, будто ничего сейчас и не говорил, а я… я подавилась воздухом от возмущения!

— А отдельную комнату или хотя бы кровать достать негде? — спросила у его спины, припомнив, что Эргас что-то там про другую комнату говорил.

— Негде, — нагло соврал мне парень и распростер тускло засветившиеся руки перед дверью.

Это свечение тут же передалось на саму темную деревянную дверь, медленно расползаясь по стенам в разные стороны, словно крохотные змейки. И выглядело это так завораживающе, таинственно, волшебно, что я пару мгновений стояла с открытым ртом, с интересом и восторгом разглядывая магию. Красивую, чарующую, приковывающую взгляд.

— А что ты делаешь? — восторженным шепотом поинтересовалась у спины Ника. — Подстраиваю защиту под тебя, — ответил он безразлично.

— А? — не поняла я его.

Тяжелый вздох и ответ всё тем же тоном:

— На комнате защита. М-м, цепь защиты, если быть точнее, я её создавал под себя, теперь подстраиваю ещё и под тебя, чтобы ты беспрепятственно могла входить- выходить одна, упражняться здесь, управлять ею, вносить изменения в планировку.

Я опять мало что поняла, но, кажется, понять больше была просто не в состоянии. Покивав для вида, как будто всё поняла, хоть Ник и не видел, я развернулась и подошла вплотную к окну, осторожно выглядывая на улицу.

Легкая невесомая прозрачная шторка укрывала меня от взглядов снаружи, которых, к слову, и не было, потому что раскинувшийся внизу, примерно в семи, а может и больше, этажах просторный внутренний двор был пуст.

Зато открывался вид на соседние стены, расположившиеся в неровном полукруге. Башни, стены — каменные и темные. Многочисленные окна, двери внизу, каменные дорожки и такая же каменная большая площадь.

Замок. Мы в замке. Ну да, кажется, кто-то говорил, что эта элитная академия является замком, а даже если никто и не говорил, то можно было бы самой догадаться. Где ещё обитать высокородным детишкам, кроме как не в замке?

— Так, — деловито начал за спиной Ник.

Я обернулась и увидела, как он двумя руками открыл дверки шкафа и теперь внимательно рассматривал его содержимое.

— Так, — повторил он вновь, повернулся ко мне и внимательно оглядел, — сейчас мы делаем следующее: ты мне калякаешь список того, что тебе прямо жизненно необходимо. Про предметы гигиены можешь не писать, сам догадаюсь.

Тут мои щеки немного покраснели от смущения, но парень на это даже внимания не обратил, продолжив:

— Я иду по лавкам и покупаю все, исходя из твоих пожеланий. И даже не спорь, я вижу, ты собираешься начать! Как твой жених я могу и должен тратить на тебя свои деньги, к тому же они совершенно не являются проблемой, не для рода Чёрного дракона. Да, к слову, ты ж не знаешь. Золотой был самым сильным, а Чёрный — богатым.

И сказано это было так… с превосходством и гордостью, как будто он лично был этим самым черным драконом и все накопления сам делал.

— На выходе оставляю охрану, — продолжил парень, — Эргас пришлет список книг, ты открываешь дверь, передаешь его парню в коридоре и дверь закрываешь. Никому ничего не говоришь, никуда не уходишь. Потом тебе книги принесут, ты дверь открой, но за порог не выходи, просто книги возьмешь и всё. Ты поняла меня?

Понять-то поняла, но не смолчала.

— Почему?

— Защита за пределы комнаты не распространяется, — просто пояснил Ник.

— Ага, — сделала я вид, что всё поняла.

Но мы-то с вами знаем правду.

— А почему ни с кем не говорить?

— По статусу не положено, — с важностью отозвался парень.

Ну, это было вполне себе понятно и даже логично. Будущая императрица, с простыми смертными общаться негоже, все дела…

А потом меня усадили за стол, дали лист плотной бумаги и перо. Потом Ник сжалился, видя моё потрясение от этого странного приспособления, и втиснул в руку простой карандаш. А сам куда-то ушел, велев мне не сметь никуда выходить.

Над списком я сидела долго, тупо глядя в пустой белый листок перед собой. Вот как можно решить, что тебе нужно, если ты в принципе ничего об этом месте не знаешь? Я не знаю традиций, устоев, привычек — ничего.

Поэтому, когда Ник вернулся, я всё ещё сидела перед пустым листом, подняв на парня беспомощный взгляд. Он как-то сразу всё понял, вздохнул, кивнул и решил:

— Пойду попрошу Санти помочь со списком.

И кивнул опять сам себе, соглашаясь. Я зачем-то тоже кивнула, благодарно ему улыбнулась, и в этот момент произошло страшное. Жуткое, катастрофичное, кошмарное! Прямо из стены рядом с дверью бесшумно вылетело… привидение! Полупрозрачное, мерцающее, овеянное холодом и таинственностью, с белесыми провалами вместо глаз!

Привидение!

Я сейчас порадовалась, что Ник всё ещё был со мной в комнате, а вот сам парень показательно скривился, глядя на призрака. Тот в ответ усмехнулся и негромким, пугающим замогильным голосом произнес:

— Не думал же ты, что меня твоя защита остановит? — с иронией и насмешкой поинтересовалось существо у Ника, рассматривая при этом меня.

Пристально, заинтересованно, внимательно.

— А какой мне прок защищаться от бестелесных безобидных привидений? — в голосе Ника тоже появилась насмешка.

Злая какая-то. Привидение ему не ответило, только скрипнуло зубами отчетливо и молча протянуло плотный листок, сложенный пополам. Ник даже смотреть не стал, просто открыл дверь и передал бумагу кому-то там, в коридоре.

— С-с-сладкая, — тем временем протянуло приведение.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась вежливая я.

В ответ мне отвесили глубокий поклон, для которого призрак едва пополам не сложился.

— Ал, вали, — велел непримиримо мой жених, загородив своим телом обзор призраку на меня, — ты меня знаешь, я и изгнать могу.

— Знаю, — буркнуло мерцающее привидение, вытянуло шею, чтобы ещё раз посмотреть на меня, вздохнуло печально и просто опало на пол, чтобы раствориться без следа.

— Офигеть, — выдала потрясенная я, глядя на то место, где и исчез призрак.

— Так, с призраками и тем более духами не разговариваешь, — велел Ник уже мне, разворачиваясь, — в лесу с ними не гуляешь, в склепы тоже не ходишь. И вообще, держись от них подальше, если что, обещай упокоить. На призраков подействует, а вот духи не поверят.

Парень замолчал, задумчиво на меня поглядел, нахмурился и добавил:

— Духам говори, что упокою их я. Лично.

Звучало внушительно, я кивнула.

— Когда Эргас велел начинать тренировки? — перевел он тем временем тему разговора.

— Сразу, — чуть подумав, призналась ему.

И как-то немножко тряхнуло от предвкушения. Я буду учиться магии, я…

— Хорошо, — спокойно произнес Ник, — тогда начинай.

— Эм? — бросила я ему в спину, когда он уже уходить начал, развела руки и сказала и так очевидное, — А как? Я ж не умею и не знаю ничего.

Парень даже не остановился, открыл дверь и вот уже на выходе обернулся и через плечо ответил:

— Концентрация.

И ушёл.

А я осталась, как и желание посмеяться. Кто бы только подумать мог, что магии нужно начинать учиться с концентрации. Хотя… Это вполне себе логично и оправданно.

Наверно.