ГЛАВА 5

Ледяной Джек, посвистывая шел легкой танцующей походкой по Олтон-Стрит.

Он рассматривал солидные особняки, возвышающиеся по обе стороны широкой мощеной дороги, по которой туда-сюда сновали блестящие экипажи. Из ноздрей, запряженных в них лошадей, вырывался пар.

Смеркалось.

Уличные фонари подсвечивали мерцающую наледь на обочинах и широком тротуаре. Редкие пешеходы, кутаясь в меха, старались побыстрее добраться до места назначения не поскользнувшись, и спастись от промозглого зимнего ветра, вздымающего их одежды.

В этой части города жизнь только начиналась и жители, стремясь к свету как мотыльки, потянулись к различным развлечениям и приятному досугу, рассаживаясь по экипажам, чтобы посетить предпраздничные мероприятия.

Джек поднял голову к темному небу. Шел небольшой снег, ложась легчайшей алмазной пылью на крыши домов.

Скоро наступит Рождество.

Дух неустанно размышлял о том, как ему предотвратить несчастье, которое ждет Вивьен на карнавале. Конечно, он непременно расскажет Вив о том, что услышал.

Но он подозревал, что ее мать вряд ли захочет пропустить столь важное для высшего света событие, даже если дочь поведает ей о кознях, планируемых младшими представителями дома Саттонов.

Этот блеск, который он уловил в глазах Миссис Бофорт… Женщина годами не покидала имение, прозябая в рутине и безденежье. Так что она скорее закроет глаза на тревоги дочери, чем пропустит бал, на котором можно блеснуть новым платьем и присмотреть выгодную партию для Вив.

И она вряд ли упустит шанс осуществить свои матримониальные планы в отношение дочери.

Скорее, она скажет что-то вроде: «Если ты не поддашься на какие-либо провокации, то ничего не случится».

Он даже представил каким именно тоном родительница произнесет эту фразу, строго взирая на Вивьен из-под нахмуренных бровей.

Наблюдая за их семьей в течение нескольких лет, он уже понял, как устроено это чопорное общество, в котором нет места слабакам.

Вив, конечно, далеко не слаба. Но она еще многого не видела и не подозревает о том, на что способны те, души которых прогнили уже с младых ногтей.

Как удивительно меняются характеры людей с течением времени, или под воздействием негативных обстоятельств! Ведь раньше, Миссис Бофорт смотрела на Вив безмерно любящим, теплым взглядом. Таким, что Джек был уверен, что Вив растет в лучшей семье на свете!

А сейчас она смотрит на нее, будто просчитывает возможности, которые сможет получить, выгодно отдав ее замуж.

Питер, как и старшая сестра тоже недополучил материнской любви, находясь в самом нежном возрасте. И если бы не забота Вив, то неизвестно, что вообще стало бы с этим милым мальчуганом.

Джек вздохнул.

До праздника оставалось целых пять дней, и он обязательно найдет выход из создавшегося положения.

А сегодня, Ледяной Джек слегка повеселится.

На кованных воротах очередного модного особняка красовался точно такой же герб, что и на карете, которую он видел у дома Вив.

Герб семьи Саттонов.

У обочины уже поджидал экипаж, а это означало, что кто-то планировал вскоре на нем уехать. Джек, надеясь на удачу, облокотился на витиеватое ограждение и принялся ждать.

Он мог заявиться сюда и в любой другой день. Возможно, что именно так он и поступит. Но завтра, то, что он запланировал, уже вряд ли принесет такой радости, как именно сегодня.

Ледяной Джек, не обладая человеческой злопамятностью и агрессией, все же настроился отомстить поганцу. Ведь это касалось ЕГО Вивьен.

А то, что было связано с ней толкало его на поведение, не свойственное игривому духу.

Он совсем не намеревался отнять жизнь, или вроде того.

Разве что слегка покалечить. Чуточку.

Конечно, холод и непогода, сопровождающие зиму, иногда приводили к гибели людей. Но такова жизнь.

Ледяной Джек никогда не делал этого намеренно.

Все, кто был задействован в его проказах, выживали. Даже если являлись преступниками и злодеями. Их ждал совсем другой суд, который Джек был не в праве вершить.

Ледяному Джеку не пришлось слишком долго ждать. Дверь особняка отворилась и на его пороге показалась знакомая ему парочка.

Какая удача!

Так будет даже веселее. Ведь сестра поганца тоже не отличалась добротой и благоразумием, участвуя в интригах брата.

Джек привычно крутанул посохом, и коснулся наконечником земли. По брусчатке быстро поползла изморозь, покрывая высокие ступени тонкой коркой льда.

Резко похолодало. Девица, вздрогнув, плотнее закуталась в отороченную серебристым мехом шубку.

— Руди, — раздался ее капризный голосок. — Я не думала, что сегодня настолько холодно! Может мы пропустим представление и поедем сразу в ресторан? Боюсь подхватить простуду перед самым праздником.

— Ох, Беа, — отозвался Саттон-младший. — Неужели тебя испугают какие-то морозы, когда в театре нас ждет столько интересного?

— Ты о постановке? — спросила Беатрис Саттон.

— Конечно нет! — усмехнулся ее брат Рудольф, плотно застегивая пальто. — Я хочу поболтать с малышкой Труди, пока ты сплетничаешь со своими индюшками.

— Не называй так моих подруг! — хохотнула Беа. — Мы зовем их квочками! Так смешнее.

Она изобразила кудахтанье курицы, чем вызвала смех Рудольфа.

Взяв под руку брата, она шагнула на первую ступеньку. Внезапный порыв ветра заставил их пошатнуться, и они оба, некрасиво крякнув, повалились на зад, съехав до самого низа лестницы.

Растянувшись на площадке перед домом, брат с сестрой, как жуки, барахтались в своих модных одеждах, не в состоянии подняться со скользкого камня.

Когда они, стеная, наконец умудрились принять сидячее положение, с крыши сполз огромный пласт снега. Он накрыл отпрысков Саттон с головой, превратив их в один большой сугроб.

Беатрис, завопив первой, принялась энергично откапываться. Ее пышные рукава и юбки сильно усложняли этот и так нелегкий процесс.

Рудольф, чертыхаясь, вывалился из кучи снега на открытое пространство, встав на четвереньки. Он начал медленно продвигаться обратно к лестнице, истошно зовя на помощь.

— Руди! — кричала его сестра, сражаясь с налипшим на юбки снегом. Она, не имея возможности передвигаться как брат, медленно, как гусеница начала отползать к дому.

— Руди помоги мне, чёрт тебя подери! — совсем неблагородно завопила Беатрис. Но брат, спасая себя, не обращал на нее внимания, цепляясь за обледенелые поручни лестницы.

Его перчатки нещадно липли к металлу, и ему, буквально, приходилось отдирать их от кованых решеток.

Беатрис, выдохнувшись от борьбы с замерзшими кринолинами, откинулась на спину и затихла, терпеливо дожидаясь спасения.

Спасение оказалось близко.

Дверь открылась, и на пороге возник статный дворецкий, который, уставившись на открывшуюся ему сцену бедствия, даже не изменился в лице, демонстрируя выработанную на протяжении десятилетий выдержку.

— Что уставился, болван?! — гаркнул Саттон-младший и дворецкий, мигом отмерев, бросился ему на помощь. Он сообразил, что лестница, несмотря на ежедневный труд слуг по ее очистке, вновь замерзла.

Прямой как палка дворецкий, благоразумно не став рисковать, сделал только один шаг по направлению к сыну хозяина и издалека протянул ему руку.

Саттон-младший, намереваясь уцепиться за белоснежную перчатку слуги, промахнулся, и вновь скользнув коленями, со всей силы приложился подбородком о ступеньку.

Дворецкий, несмотря на глубокую, но сдерживаемую неприязнь к наследнику, все же снял с себя сюртук и кинув его на лед, наклонился к Рудольфу и затащил его, как мешок с мусором, на островок безопасности.

Вдали раздался звук, похожий на серебристый перезвон колокольчиков, и вой вьюги, одновременно.

Это смеялся Ледяной Джек.

Саттон-младший испуганно обернулся. Он машинально поднес пальцы ко рту и оскалившись, ощупал десна. Посреди идеально ровного ряда зубов красовалась внушительная брешь.

После того, как оба отпрыска дома Саттонов заползли внутрь особняка, на обледенелой поверхности лестницы так и остались лежать два белоснежных осколка. Некогда являющиеся частью прекрасной, унаследованной от матери, улыбки Рудольфа.

Джек, отсмеявшись, ловко запрыгнув на крышу и устремился в ночь, весело прыгая от дома к дому.

Что за чудесный вечер!

Вышло даже лучше, чем он планировал! Если бы Руди Саттон не был столь груб со слугой, тот бы проявил больше рвения, спасая молодого хозяина. И может тогда наследник не потерял бы два передних зуба в неравном бою с лестницей.

Но проявление скверного характера усугубило ситуацию, и привело к плачевному, для молодого франта, результату.

Закон равновесия во всём!

Ледяной Джек снова засмеялся. Он уселся на крышу самого высокого здания и стал наблюдать за ночной жизнью города.

Сверху на него смотрела круглая луна, серебря холодным светом образовавшиеся на поверхностях крыш снежные шапки.

Всего пять дней и Вивьен снова сможет увидеть Джека.

Всего пять дней!

А что потом?

Потом снова год ожидания. И так Рождество за Рождеством. Пока Ледяной Джек не наскучит Вивьен, и она, в какой-то из вечеров, просто откажется выйти на встречу другу.

Ведь только для нее общение с ним, по-прежнему является дружбой. А для Ледяного Джека она внезапно стала целым миром.

Внезапно ли?

Или же он, слишком долго, отказывался принять тот факт, что влюблен?

Защемило в груди.

Как же печально, что холодной луне не понять его безмерной тоски.

Если бы он, хоть на денек, смог стать человеком, а не бессмертным духом! Тогда Вивьен почувствовала бы, УВИДЕЛА его по-настоящему. Он смог бы подарить ей тепло своей души, а не лютую стужу.

Взять ее за руку, кожа к коже, и долго вести по снежному полю, показываю всю красоту его творения, не отморозив при этом тонкие пальцы девушки.

Он смог бы пойти с ней на бал, и танцевать весь вечер, вдыхая аромат ее волос. Держать ее за тонкую талию, ведя в медленном вальсе. Он не дал бы и шанса хоть как-то ее обидеть.

Он прошелся бы с ней по кофейням и ресторанам, наблюдая, как она лакомится самыми вкусными пирожными в городе. Он купил бы ей модные наряды, какие она только ни пожелает.

Джек хотел бы подарить ей невероятное, чудесное платье, чтобы на карнавале она затмила всех благородных красавиц, соперничая красотой с самой луной.

Ведь он богат. И смог бы принести из пещеры еще больше самородков, только чтобы радовать ее, как она того заслуживает.

Но сейчас, он всего лишь бесплотный дух. Сын упавшей звезды и северного ветра. Прекрасный, вечно молодой и обреченный на одиночество.

Ледяного Джека никогда не тяготила природа его сущности. Но с появлением в его жизни Вивьен все изменилось.

Он впервые так горячо захотел стать человеком. Он согласен даже один единственный вечер.

Джек поднял глаза к небу и посмотрел на свидетельницу его душевных метаний.

— Я люблю ее! — прокричал он луне.

Круглая луна по-прежнему молчала, равнодушно взирая на хранителя равновесия.