Глава 24

Как чувствует себя драная кошка? Посмотрите на меня — перед вами крайне потасканная девушка двадцати пяти лет. Человек, у которого за вечер перевернулся мир с ног на голову. Человек, который узнал, что стал любовницей босса. Грязной давалкой, что готова раздвинуть ноги перед любым мужчиной.

Я люто себя ненавидела. Даже не Скворцова, изменника и предателя, а себя. Ибо кто из нас поступил безрассудно? Директор-то ничего не обещал. А вот я могла бы спросить перед тем, как стаскивать трусы:

— Максим Степанович, а вас случайно нет какой-нибудь невесты или жены?

Первое правило любых отношений: никакого секса с занятыми мужчинами. Никогда.

Какой же надо быть дурой, чтобы сломаться о несвободного мужика? Год никого к себе не подпускала, и всё ради чего? Чтобы раздвинуть ноги перед тем, кто поступил как последняя сволочь по отношению к своей девушке?

Этим утром я еле поднялась с кровати. Сила притяжения вдавливала в матрас. Идти никуда не хотелось, как и краситься, и наряжаться. Плевать на приличный внешний вид. Я напялила толстовку, влезла в узкие джинсы и кеды. Наконец-то, дышать стало проще. Не видать Скворцову идеальной секретарши. Я буду собой.

Зато Люда заявилась на работу в том самом красном платье. Неужели она вновь попытается соблазнить Скворцова? Или кто падет жертвой её чар сегодня?

— Прекрасно выглядишь, Людок, — восхитилась Ирочка Ливанова, а затем глянула на заспанную меня. — А вот ты какая-то помятая.

— Спасибо за комплимент, — буркнула я и удалилась в программистские будни.

До обеда босса удавалось избегать. Никакого тебе кофе, мерзкий изменщик. Никаких отчетов, подлец. Судя по всему, в какой-то момент Максим уловил исходящие от меня флюиды ненависти, потому что приказал, проходя мимо моего стола:

— Романова, за мной. Нужно срочно разобраться с поступлениями на склад.

«Я-то тебе зачем, придурок? Ящики с принтерами таскать?» — чуть не вырвалось у меня.

Но вроде как в открытый конфликт вступать негоже, поэтому хмуро поднялась и двинулась следом за директором. Тот молчал. Ни язвительных высказываний, ни даже обычного поддержания диалога. Пропустил мимо себя в складское помещение, которое располагалось в конце коридора, и закрыл дверь на ключ изнутри. Мы остались посреди мониторов и системных блоков, длинных стеллажей с комплектующими. Огромный зал, и ни единой живой души.

Ладно, если понадобится — буду орать как дворовый кот и отбиваться клавиатурой. Слышимость-то хорошая, стены гипсокартонные.

— Что вы делаете? — спросила подчеркнуто равнодушно.

— Хочу пообщаться. — Максим закатал рукава на рубашке, как если бы собирался реально таскать коробки с техникой.

— Нам не о чем общаться.

— Не согласен. Вчера ты позвонила мне, чтобы предложить встречу, а я назвал тебя подчиненной и повесил трубку.

Максим приблизился на шаг, но я удержалась от того, чтобы отступить. Нет уж, я сильная женщина, меня не надломит какой-то козел.

— Разумеется, вы повесили трубку. У вас же сидела девушка, — оскалилась белозубой улыбкой.

— Никого у меня нет.

— Все так говорят.

— А много у тебя было… этих всех?

Ещё один шаг, и мы стоим на расстоянии тридцати сантиметров друг от друга. В воздухе пахнет пылью и разочарованием. Я попыталась вырваться из плена, но Скворцов обхватил меня за талию. Рывок, и я оказалась приперта к стеллажу с картриджами.

— Я буду кричать, — прошипела зло.

— Арина Сергеевна, пожалуйста, успокойтесь, — очень властным тоном произнес Максим, вдыхая носом воздух около моей шеи. — Клянусь, ты единственная, с кем я планирую состоять в каких-либо связях. Ты слышала мою бывшую девушку. Лика приехала вчера пьяная. Я не мог сказать, что общаюсь с той, ради которой бросил её. Это было бы бесчеловечно. Но мы расстались, понимаешь?

Не понимаю. Нет. Любой бабник заявит без какого-либо раскаяния, что он совсем один. Никто в здравом уме не признается, что планирует измену. Скворцов просто пытается лишить меня бдительности.

Самое страшное, что у него получалось. Мне так сильно хотелось поверить в его ложь, что любые бредни казались правдивыми.

— Я схожу без тебя с ума, — твердил он, покрывая шею поцелуями. — Думать ни о ком не могу, кроме тебя. Мне нужна только ты…

И я сдалась. Всё. Конец. Крепость пала на милость победителю. Его пальцы ласкали мой рот, и у меня срывалось дыхание. Мурашки выплясывали танго по позвоночнику.

— Ты прекрасно выглядишь, — медовый шепот на ушко. — Такая недоступная… вредная…

Он задрал толстовку. Я подняла руки словно в замедленной съемке, не отдавая себя отчет в том, что творю. Максим сорвал кофту и забросил на стеллаж. После чего он стянул вниз чашечку бюстгальтера. Губы нашли сосок и жадно впились в него, принося небывалое удовольствие. Умелый язык водил по чувствительной окружности в то время, как сильные руки уже стягивали с меня джинсы.

— Как же я тебя хочу, — обжег он дыханием мои ключицы.

Пальцы, сдвинув полоску нижнего белья, толкнулись внутрь намокшего лона. Максим закусывал кожу груди и тотчас обводил её языком, зацеловывая. Ещё пара мгновений, и я оказалась развернута лицом к стеллажу. Скворцов движением руки заставил меня прогнуться в пояснице. Нежный шлепок по ягодицам лишь сильнее раззадорил.

Я закусила губу, только бы не стонать в полный голос, потому что пальцы вернулись.

— Какая же ты… — начал Максим, но его прервал истошный крик, донесшийся в отдалении коридора.

— ГДЕ ЭТА СТЕРВА?!

— Твою мать, — отреагировал Скворцов, обернувшись к двери, и задвинул меня себе за спину, словно к нам мог кто-то вломиться. — Жди здесь.

— Что это… — Я не сразу смогла отдышаться, и ноги подрагивали как ватные. — Кто это?

— Моя бывшая девушка. Та самая, которую я бросил, когда подался во все тяжкие с некой Ариной Романовой.

Он смотался быстрее, чем я успела опомниться. Меня сжирало любопытство, поэтому в порядок я себя приводила набегу до кабинета, путаясь в рукавах толстовки и застегивая джинсы.

Бывшая девушка заявилась устраивать разнос? Такое вообще бывает в реальной жизни? Это не сюжет какого-нибудь реалити-шоу?

Я высунула голову в щель и увидела её.