Глава 32

Понедельник прошел в привычных заботах. В семнадцать часов работники отделов покинули «открытое пространство», и мы остались наедине с директором. Он занимался подготовкой к онлайн-конференции. Даже волновался — не может быть! — а потому перебирал какие-то файлы и пил одну чашку кофе за другой. Я вбивала в таблицу возможные решения по протоколу минувшей недели. Обычная рабочая обстановка.

Наконец, настал час «икс».

— Добрый день, коллеги, — произнес Максим очень серьезно на английском языке.

Жаль, конечно, что не на немецком. Заказчики-то из Германии. А ему бы пошла эта резкая, жёсткая, будто рубленая речь.

Без лишних предисловий они взялись обсуждать проект. Я потерла ладонь о ладонь и прокралась к двери директорского кабинета. На цыпочках, не издав и звуки. Не видно, сколько людей скрываются за монитором, но Скворцов сосредоточен. Не напряжен, но и не расслаблен как обычно. Чувствуется, что разговор важный.

Тем лучше.

— Максим Степанович, ваш график… — громко сказала я и вошла внутрь. — Ой… — изобразила удивление от того, что директор вообще-то занят.

Ага, теперь видно, что партнеры в количестве двух пухлощеких немцев смотрят на меня. Без особого любопытства, скорее — с нетерпением. Когда, мол, эта девица уберется, и мы продолжим важный диалог.

— Не буду отвлекать.

Сказав это, я чисто случайно уронила на пол все свои бумажки (пустые, ибо никакого графика не существовало) и наклонилась, чтобы их поднять. А затем на коленях подползла под стол к Скворцову и накрыла ладонью ширинку его брюк. Он никак не отреагировал, лишь напрягся сильнее прежнего.

Я расстегнула молнию и, отодвинув вниз белье, вытащила наружу его восхитительный член. Уже возбуждённый. Ха. Кое-кто любит, когда нас могут застать за всякими пошлостями. По розоватой головке стекала капелька вожделения. Мои губы накрыли возбужденную плоть, язык скользнул по уздечке.

Максим вцепился ногтями мне в плечи. Голос его оставался ровным, но дыхание скакало.

Спешить некуда. Я исследовала член, облизывала его, словно пробую на вкус. Нащупала под тканью брюк яички и несильно сдавила их, вызвав у Скворцова тихое шипение сквозь зубы. Жаль, что его лица не разглядеть. Не увидеть, как оно сосредоточенно, как напряжены скулы.

Меня саму накрывало удовольствием.

Каждое касание губ к коже вызывало у Максима учащение дыхания. Он сдерживался из последних сил

— Одну минутку, мне нужно свериться с записями, — сдавленно произнес он перед тем, как бурно кончить.

Бедра подались вперед, и я приняла в себя дрожащее от наслаждения достоинство, наслаждаясь вкусом и тем, как Скворцов сползает по стулу. Его тело содрогнулось несколько раз.

— Да, всё верно, — сказал он прежним тоном, показывая мне под столом кулак.

Я еле сдержала гаденький смешок. Будешь знать, как доводить меня до оргазма при людях. В выдержке босса сомнений не было, иначе бы я не полезла со своим развратом. Всё-таки, в отличие от этого нахала, я ещё беспокоюсь об общественном мнении. Но, признаться, есть что-то возбуждающее в том, чтобы разок-другой заняться всякими непотребствами прилюдно.

— Прошу прощения за заминку. Арина Сергеевна, распечатайте мне файл с графиком, — крикнул Максим, как если бы я находилась за пределами кабинета. — Мне нужна дополнительная копия для пометок.

Пришлось выползти из-под стола, отряхнуть колени от пыли — не больно-то прибирается наша уборщица — и с видом победителя всучить Скворцову некогда оброненные бумаги.

— Спасибо за оперативность, — улыбнулся он так открыто и искренне, что на душе потеплело.

— Исполняю все приказы руководителя, — шаркнула я ножкой и удалилась в туалет.

***

Понедельник прошел чудесно, а вот вторник не предвещал ничего хорошего. Максим решил оповестить о сокращении кадрового состава. Сонный народ только-только допил утренний чай и приступил к трудовым обязанностям, когда Скворцов вышел в середину кабинета и объявил о ситуации.

— Уточню, что таково не только моё решение, но и распоряжение высшего руководства, — закончил он свою речь. — Нам придется сократить некоторые должности специалистов техподдержки, программистов, бизнес-аналитиков. Штат сильно просядет. Но! Каждому, с кем мы попрощаемся, будут выплачены соответствующие выплаты.

— С чем связаны сокращения? — испуганно вопросила Ирочка Ливанова.

— Меняем приоритеты, сужаем привычную зону ответственности. Кадровая политика требует неприятных решений. Вадим, — обратился Максим к моему непосредственному начальнику, — начнем с вас. Зайдите.

Тот побледнел и затрясся всем телом. Вадик настолько привык стелиться перед руководством, что никак не мог ожидать увольнения. Он же подобострастно смелся над всеми шутками, всегда несся исполнять приказы. Если бы Скворцов в свой первый день попросил о кофе его, то Вадик бы даже не сомневался, как поступить.

К сожалению, для меня увольнения не стали новостью. Вчера Максим не спал полночи, пересматривая штатное расписание службы. Пусть он и казался суровым директором, но было видно, что ему не хочется рушить людскую карьеру. Он мог даже не сообщать о сокращении лично, а переложить ответственность на директора по персоналу, но сказал:

— Это мои сотрудники, я должен смотреть им в глаза, когда сообщаю плохие новости.

К рассвету директор победил в Скворцове, и в кровать босс завалился с четким пониманием ситуации.

Я тоже видела список на сокращения и ужасно переживала. Мы работали бок о бок долгие годы, с кем-то даже встречались после работы, ходили по магазинам. Делились новостями.

Грустно, словно уходит целая эпоха.

На сегодняшний день всем был заблокирован доступ к изменению, копированию или удалению файлов. Все-таки не зря Максим долгие годы проработал программистом. Он прекрасно понимал, что оскорблённый персонал попытается напоследок нагадить работодателю.

Кстати, Ирочка Ливанова была в том списке на увольнение.

«Много болтает, а КПД отдачи нулевой. Звонки пользователей либо переводит на других исполнителей, либо копошится с одной задачей неделями. Даже твоя обольстительница Людмила куда способнее», — такой характеристикой наградил её Максим.

— Поговори с ним, — умоляла Ирочка на совместном обеде.

Максим назначил отработку до конца недели, чтобы все успели передать дела. И теперь недовольством пропахла столовая. Насквозь. Почти уволенные сидели бок о бок с теми, кому повезло сохранить рабочее место, и прожигали нас взглядами.

— О чем? — устало вопросила я. — Он директор, я для него — не указ.

— Но хотя бы попробуй, — донимала она, и глаза были полны слез.

Люда тоже посматривала на меня просительно. Мол, «что тебе стоит, просто обсуди это с боссом, как обсудила моё увольнение».

Ага, только в тот раз мне пришлось переступить через принципы, да и вообще — если я буду каждый раз спать с директором из-за чьего-то рабочего места, то быстро превращусь в девушку ну очень легкого поведения. Такого прям легчайшего.

Да и почему Максим неправ? Мне близки эти люди, но Вадик руководил откровенно плохо, а Ливанова, и впрямь, первая любительница потрещать со знакомыми. Если бы увольнение было несправедливым, я не стала бы молчать в тряпочку. Кое-кого я даже отстояла, потому что Максим их работы не видел, но я-то знала: эти люди необходимы заводу.

А остальные…

У всех есть проблемы, кредиты или малые дети. Но ведь Скворцов никого не сократил из личной неприязни, исключительно по результатам службы. Получается, мои коллеги прохлаждались ровно до момента увольнения, а теперь вспомнили, как это несправедливо?

— Всё ясно, — по-своему истолковала моё молчание Ирочка. — Тебе западло. У тебя-то местечко нагретое, а тут лишнее слово вякнешь — другую помощницу найдут. Правильно? Своя попа важнее? Ты ж это место явно не только усердием получила?

— Неправильно, — внезапно заступилась за меня Люда. — Ир, ты с больной головы на здоровую не перекладывай. Арина пашет как конь, ночует на заводе. Почему она должна за каждого заступаться? Иди к Скворцову и поговори с ним сама.

Да ладно! То есть подруга всё-таки за меня? Приятная новость.

Ирочка долбанула стулом о стол, с такой силой она вскочила и задвинула неповинный предмет мебели. Из столовой наша коллега — к сожалению, бывшая — вылетела фурией. От обычно приветливой улыбчивой девочки не осталось и следа.

Странно, конечно. Вроде общались с человеком, сплетничали, делились новостями. А потом ты отказался ему «помочь» — и всё. Вражда.

Как оказалось, к Максиму она таки пришла и даже залила ему стол слезами, умоляя передумать, дать ей шанс.

Но Скворцова было не так просто уломать. Он разворачивал просителей, не соглашался на уговоры, а в какой-то момент вообще запретил заходить к нему без разрешения. Только ближе к трем часам дня Скворцов выглянул из своего кабинета и сказал:

— Людмила, зайдите.

У меня тревожно засосало под ложечкой. Неужели он не захотел мне признаваться в том, что Люду всё-таки ждет увольнение? Чтобы я не закатила истерику, не начала выпрашивать или обижаться?

Всё-таки рабочие вопросы отдельно от близости.

Подруга резко побледнела и долго-долго поднималась из-за компьютера.

— Всё будет хорошо.

— Ага, — ответила она слабо. 152e1bc

Люда скрылась за дверью. Тишина. Ни криков, не ругани, ни слез. Дело — дрянь. К этому всё и шло. Максим затаился ненадолго с увольнением Люды, но как только я расслабилась, и в наших отношениях появилось нечто большее, чем просто секс (я бы назвала это приятельством), — он решил ударить по больному.

Но когда Люда вышла из кабинета, то подавленной она не выглядела. Наоборот, аж светилась от счастья.

Он сказал, что я стану исполняющим обязанности начальника техподдержки!!! Пока не буду распространяться. Вдруг что.

Подруга написала мне, позабыв о том, что рабочий чат прекрасно читается директором.

Поздравляю!

Этого-то Скворцов мне не сообщил. Зачем, интересно, скрыл? Уж я бы точно не завидовала человеку, за которого радовалась всем сердцем. Работает она достойно, обязанности выполняет. Пусть с придурью девчонка, но это не должно отразиться на карьере.

Что ж, всё складывается не так уж и плохо.

Проблема в том, что вечер этого дня сулил новые неприятности, о которых в тот момент я даже не могла догадываться.