Глава 40

Мы возвращались домой, и я дремала на заднем сидении. После укола остались тошнота с сонливостью. Меня отключало и включало словно по щелчку рубильника. Надо хорошенько отоспаться. Нервный выдался денек.

Не представляю, что планировала сделать Анжелика. В том плане, что говорила она угрожающе, обещая всякие гадости. Но готова ли была всерьез избить любовницу своего бывшего мужчины? Изрезать меня ножом? Вот так запросто? Почему-то мне кажется, она блефовала.

— Арина, ты же умная девочка, — мурлыкала она, опасно надвинувшись. — Тебе дорого твоё здоровье? Так оставь Максима, не лезь к нему.

Даже не знаю, как именно мне пришло в голову согласиться на её «предложение». Показалось очевидным. С ненормальными надо соглашаться. Просит уехать? Да запросто, развяжи только. Ну а свободными руками справиться с безоружной девушкой — ничего сложного. Подростковые годы научили меня бить в ответ.

Максим поговорил с ней о чем-то (даже думать не хочу, что именно они обсудили, потому что он был мрачнее самой черной тучи), а затем попросту ушел, успокоив меня рубленой фразой:

— Больше она никогда тебя не тронет.

Анжелика из квартиры не высунулась, но, стоило дверям лифта захлопнуться за нашими спинами, как ключ громко завозился в замке. Она спешно закрывалась на все возможные засовы.

— Всё нормально? — Я высунулась между передними сидениями и посмотрела на Максима.

Казалось, он готов в любую секунду лопнуть от скопившегося напряжения.

— Вполне, — кивнул Скворцов. — Просто до сегодняшнего дня не представлялось возможности стать супергероем для своей женщины. Осознаю вот новый статус.

А прозвучало-то как вкусно! «Своя женщина». У меня аж сердце сделало кувырок, и злосчастные бабочки расправили свои крылья в животе.

Приятно осознавать, что ты для кого-то своя. Желанная. Необходимая. Родная.

Как же я обрадовалась Максиму в квартире Анжелики, как же хотела кинуться ему в объятия и задохнуться от терпкого запаха его туалетной воды.

Если я — его женщина, то он… мой мужчина?

Простая истина, которую так сложно впустить в своё сердце.

Когда Максим отпер дверь родной квартиры, я уставилась на творящийся в прихожей хаос. Сумки были повалены, вещи раскиданы по коридору. Вроде бы мы с Анжеликой не дрались, они тихо-мирно утащила меня прочь. Так что это за побоище на ровном месте?

Даже пришлось сощуриться. Без очков всё превратилось в месиво из тряпья и коробочек от косметических средств.

— Я спешил вызволить принцессу из логова кровожадного змея и задел твою сумку. Она упала, вещи рассыпались, а я не очень-то беспокоился о порядке, — ухмыльнулся Максим, перешагивая через хлам. — Кстати, ты действительно хочешь уехать обратно?

— Не знаю, — пожала плечами, присаживаясь на корточки. — Мне не нравится тебя стеснять. Это как-то неправильно. У меня есть своя квартира, теперь там никто не живет. Ты не обязан терпеть меня здесь…30f6fc

— Знаешь, — он плюхнулся рядом и уткнулся лбом мне в лоб, — я очень переживал за тебя. Думал, свихнусь от незнания. Ужасно себя чувствовал, когда ехал, а перед глазами проносились кадры из всяких триллеров о похищениях. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты осталась здесь. Со мной.

— Но всё же закончилось хорошо. — Встрепала его волосы, пахнущие мятным шампунем. — Я подумаю над твоим предложением. В любом случае, надо прибраться.

— Ага.

— А ты… мне не поможешь?

Он ухмыльнулся ещё сильнее, словно вспомнив о чем-то веселом, и отрицательно помотал головой.

— Лучше душ приму.

Пожала плечами. Ну и ладно, сама разберусь.

Я складывала одежду стопками, когда наткнулась на бархатную коробочку. Подозрительную такую коробочку. Вот только прекрасно помню, что у меня подобных не имелось. Я воровато оглянулась по сторонам и заглянула внутрь.

На подушечке лежало прекрасное кольцо. Легкое, изящное, переплетенное из тончайших нитей. Словно белоснежный бутон, сиял бриллиант. Крупный, но не гигантский. Такой идеально будет смотреться на руке. Мне даже страшно представить, сколько он стоит.

— Арина Романова, — голос, донесшийся из-за спины, заставил меня подпрыгнуть на месте, — выходи за меня замуж.

— Что? — опешила я, захлопывая коробочку. — Зачем?

Странная, конечно, реакция, но всему виной эффект неожиданности. Меня застали на месте преступления с этим кольцом, напугали резким появлением. Конечно, первая мысль была далека от адекватности.

— Зачем люди женятся? Потому что любят друг друга.

Любят?..

Я поднялась с колен и уставилась на Максима. От близости с ним кружилась голова, и подкашивались ноги. Близость с ним — духовная, телесная — была самым желанным на свете чудом. Как можно раздумывать, если и сам влюбился в человека? Если за недолгое время открылся ему, доверился, и по вечерам всё чаще готов произнести заветное: «Я тебя люблю», но боишься не быть понятым.

Теперь же нечего бояться.

— Я… согласна. Боже, да! Согласна! Конечно! — Кинулась Максиму в объятия, и он с улыбкой закружил меня по коридору.

Какая-то сумка вновь рухнула на пол, очень печально щелкнув застежкой напоследок, но было уже откровенно плевать.

— Только есть одно условие, — Максим вздохнул. — Вернись на завод. Мне безумно тебя не хватает. Возвращайся ненадолго, обещаю, на месяц или два. Закончим с делами и откроем дочернюю фирму под Евсеенко, где сосредоточимся на выпуске программ. Наберем новых людей. Ты станешь полноценным руководителем, и никто никогда не посмотрит на тебя косо. Согласна, а? Одному мне не закрыть начатые проекты.

— Конечно! После сегодняшней встряски мне стало безразлично общественное мнение, — призналась я. — Пусть судачат. Пусть обсуждают. Плевать. Я подумала, что это даже смешно. Буду ходить с задранным носом и говорить: «Да, мы спим со Скворцовым. А чего добились вы?»

Если честно, мне не хватало работы. Всех этих протоколов и нерешаемых задач, которые можно щелкать как орешки. Конечно, я слукавила. Меня будет тяготить близость к коллегам, которые за спиной всё равно продолжат шушукаться и цокать языками. Но ведь это ненадолго. Пару месяцев перетерпеть можно.

Ухо опалило горячим дыханием. Максим подхватил меня под зад, прижал к стене. Он целовал так страстно, так ненасытно, будто не мог мною надышаться. Я отвечала на поцелуи, целиком растворяясь в этом человеке и том безграничном счастье, которое он дарил мне ежедневно.

Тем вечером мне вновь пришлось раскладывать вещи по многочисленным полочкам.

Колечко сидело как влитое на безымянном пальце.