Глава третья

– А ты уверена, что она не беременна?

– Летисия, успокойся, я это точно знаю.

– Почему тогда она потеряла сознание?

Я лежала с закрытыми глазами и лениво слушала перебранку, которая шла над моей головой. И я совершенно не горела желанием дать понять, что пришла в себя. Авось что интересное узнаю.

– А вдруг она переспала с Джестером? – в этот момент с отчаянием взвыла Летисия. – Лия, это же мой муж! И я не хочу…

– Цыц!

А в следующее мгновение мою щеку обожгла пощечина. Голова безвольно мотнулась в сторону, и я с негодованием вскрикнула:

– Эй! Что за дела?

Распахнула глаза и увидела довольно ухмыляющуюся Лию и Летисию.

К слову, последняя как раз не улыбалась. Она смотрела на меня с такой глухой ненавистью, что последние сомнения у меня развеялись без следа.

Нет, жена Джестера мне точно не союзница. По-моему, она спит и видит, как бы от меня избавиться.

Неужели она в самом деле считает, что я – ее единственная помеха на пути к семейному счастью? Да, конечно, я не особый знаток мужской психологии. Но почему-то я более чем уверена, что Джестер вряд ли воспылает к ней любовью, если план Этана увенчается успехом.

Хм-м…

Я вдруг нахмурилась, поймав почти ускользнувшую мысль.

Джестер ведь последний представитель рода Курц, тогда как Летисия – единственная дочь Этана. Возможно, верховный инквизитор и не думает избавляться от извечного соперника. Вдруг вся эта интрига затеяна лишь для того, чтобы вернуть строптивого зятя в лоно семьи?

Если перед Джестером поставят выбор: или позорное изгнание, или нормальный брак с Летисией и рождение наследника – то что он выберет? Боюсь, что именно второе.

А впрочем, в моей судьбе это все равно ничего не меняет. Мне была уготована роль аппетитной такой приманки в ловушке, предназначенной для Джестера. Капкан захлопнулся – и теперь ведьме самое время отправляться на костер.

– Почему ты потеряла сознание? – в этот момент с нескрываемым подозрением спросила Летисия, и я неимоверным усилием воли выгнала все посторонние мысли из головы.

– Откуда же мне знать? – Я с недовольным кряхтением приподнялась, приложив ладонь к горящей от оплеухи щеке. Мрачно спросила у невинно улыбающейся Лии: – А бить обязательно было?

– Прости. – Та без малейшего раскаяния пожала плечами.

– Ты больна? – не унималась Летисия, пристально глазея на мой живот. – Быть может, ты… э-э… в положении?

Так и хотелось съязвить, что она совершенно права. И совсем скоро я стану такой же счастливой мамочкой, как и она.

Но почти сразу я отказалась от столь опасной идеи.

Не стоит злить Летисию. Очевидно, что она мне не союзница и не собирается помогать. Но превращать ее в заклятого врага с моей стороны было бы слишком опрометчиво. И без того проблем и недругов хватает.

– Лети, я уже сказала, что Лариса не беременная, – поторопилась сказать Лия, видимо, заметив, как хитро блеснули мои глаза. Хмыкнула и добавила, словно ни к кому не обращаясь: – Даже более скажу: она по-прежнему девственница.

Я закашлялась, силясь скрыть невольный смешок.

Как же забавно слышать подобное о себе! Впрочем, и настоящая Тереза не стала дожидаться первой брачной ночи, чтобы потерять невинность. Насколько я помню, Лии пришлось постараться, чтобы уничтожить неоспоримое доказательство ее веселых похождений с конюхом.

Тем не менее, Летисию это известие обрадовало. Она тут же заулыбалась, громко выдохнув от облегчения.

– Простите, – сухо проговорила я. – Сама не понимаю, что со мной случилось. Видимо, слишком много волнений и тревог навалилось на меня. Просто в глазах вдруг потемнело – и я отключилась.

Лия мне не поверила. Это было понятно по тому, как она с сомнением хмыкнула себе под нос. А вот Летисия с легкостью приняла мое объяснение.

– Пожалуй, немного вина тебе не повредит, – проговорила она и встала.

Подошла к столику с напитками, подняла бутылку – и я торопливо спрятала ухмылку в уголках рта.

О, сдается, за время моего отсутствия Летисия все-таки опрокинула пару бокальчиков. Как, впрочем, я и предполагала.

Пальцы женщины едва заметно подрагивали, когда она наливала кроваво-красный напиток в фужер.

– Спасибо, – поблагодарила я, приняв его из ее рук.

Но пить не стала. Лишь чисто символически мазнула губами по краю бокала и тут же поставила на пол.

Конечно, маловероятно, что в вино могли что-нибудь подмешать. Но про осторожность забывать не следует. Сейчас мне ой как нужна трезвая голова и рассудок.

Летисия по-прежнему держала в руках бутылку. Было видно, что она очень хочет выпить сама, но не осмеливается. Понимает, что сама загнала себя в угол придумкой про беременность.

Интересно, а как прошел разговор Гейба с Джестером? Полагаю, он уже закончился, раз приступ слабости миновал. Но каким будет следующий ход главного инквизитора? И куда запропастился сам Гейб?

Я с сомнением покосилась на Лию, которая о чем-то глубоко задумалась, удобно расположившись в кресле.

А Лия может видеть призраков? Если да, то Гейбу лучше рядом со мной не появляться. По сути, это мой единственный козырь в рукаве. Однако здравый смысл подсказывает, что с этой стороны мне опасность не грозит. Лия ведь не некромантка и не темная ведьма, иначе в этом мире ее участь была бы уже давно предрешена.

В этот момент в дверь вдруг резко забарабанили. Не дожидаясь ответа, она распахнулась, и на пороге престала еще более мрачная, чем обычно, Энни.

– Госпожа Курц, – буркнула она, низко наклонил голову. – Госпожа Лия. Хозяин просил передать, что обед готов. Он и господин Гург ждут только вас.

– О, замечательно! – Летисия воссияла радостной улыбкой. – Как кстати! А то я с утра толком не позавтракала.

Лия в свою очередь встала. Посмотрела на меня и поманила пальцем.

– Идем, Амелия. – В голосе ходящей между мирами проскользнули непривычные повелительные нотки.

Я внутренне содрогнулась от ужаса. Это что же, мне придется присутствовать на этом обеде? О нет, благодарю покорно! Кровь в жилах стынет от мысли, что я вновь встречусь с Этаном!

– Госпожа Лия, – внезапно поторопилась мне на помощь Энни. – Не переживайте за Амелию. Ей накроют на кухне.

– Да, но… – начала было Лия.

– Госпожа, – с нажимом оборвала ее Энни. – Вы ведь прекрасно понимаете, что Амелию никто не посадит за стол вместе с хозяевами. Или вы желаете, чтобы она упала в голодный обморок?

Лия не удержалась и досадливо цокнула языком. Недовольно сжала губы.

Любопытно. А почему она так не хочет, чтобы я хоть на миг, но осталась одна? Боится, что я все расскажу Джестеру? Но ведь если верить ее легенде, она с главным инквизитором на одной стороне. Они оба играют против Этана. Почему бы им в таком случае вообще не объединить свои усилия?

– Ну хорошо, – наконец, процедила Лия. Хмуро посмотрела на меня и предупредила: – Амелия, надеюсь, ты как можно быстрее вернешься в эти покои. Необходимо приготовить наряд для Летисии на сегодняшний вечерний прием. – Сделала паузу и с нескрываемым намеком добавила: – В общем, не трать время на болтовню.

– Как скажете, – смиренно пробормотала я, смущенно потупившись.

– Да идем уже скорее, Лия! – нетерпеливо воскликнула Летисия, украдкой кинув жадный взгляд на бутылку с вином.

Угу. Уверена, что за обедом она обязательно выпьет еще. Джестер и Этан ведь не в курсе ее мнимой беременности.

К слову, а как Этан относится к столь явным проблемам у своей дочери? А впрочем, скорее всего, его это совершенно не волнует. Насколько я поняла из рассказа Летисии, и в этом она вряд ли соврала мне, верховный инквизитор к женщинам вообще относится не как к людям, а как к средству продолжения рода или же для достижения своей цели. Уверена, что дочь для него – лишь что-то вроде домашнего животного. Проблем особых не доставляет – и ладно.

Даже как-то жалко Летисию. Ведь она не виновата, что родилась в таком жестоком патриархальном мире и в семье со столь суровыми порядками. Она даже не побоялась в свое время бросить своеобразный вызов заведенным обычаям и попыталась самостоятельно найти счастье. И не ее вина, а ее беда, что этот бунт ничем хорошим для нее не закончился.

Лия тем временем бросила на меня последний многозначительный взгляд и поторопилась выйти за Летисией. А я в свою очередь подошла к Энни.

Та вдруг крепко взяла меня под локоть, как будто боялась, что я сбегу.

– Не задавай вопросов, – почти не разжимая губ, буркнула она. – Все спросишь потом.

Естественно, мне тут же захотелось спросить, что происходит. Но Энни решительным шагом подошла к одной из стен, продолжая при этом удерживать мою руку в своей поистине медвежьей хватке. Затем нажала на едва заметную выпуклость прямо под каким-то простеньким пейзажем в ужасно безвкусной и вычурной золоченой раме. И я приоткрыла от немного восхищения рот, когда перед нами быстро и бесшумно распахнулся потайной лаз.

Ого! А где же зловещий скрип ржавых петель? Такое чувство, будто этим проходом часто пользуются.

Или же Джестер загодя приготовился к визиту ненаглядных гостей.

– Идем. – Энни, не дожидаясь, пока я опомнюсь, тут же потащила меня в черный зев хода. – Быстрее!

Я послушно сделала несколько шагов и остановилась, спиной почувствовав порыв ветра – это потайная панель вернулась на законное место. Мгновенно нас с Энни окутала непроглядная чернильная мгла.

Сердце как-то неприятно сжалась. Нет, я понимала, что Энни ко мне скорее всего отправил Джестер. Но все равно стало не по себе. Мягко говоря.

– Свет, – негромко приказала Энни, и в воздух величаво взмыла хрустальная огненная сфера.

Я украдкой вздохнула. Ну вот, со светом намного приятнее. Хоть не чудится, что из тьмы на тебя сейчас набросится какое-нибудь голодное чудище.

Энни наконец-то выпустила мой многострадальный локоть из своей хватки. Привычно шмыгнула носом и первой отправилась прочь, с удивительной для своей комплекции грацией протискиваясь боком промеж стен и низко наклонив голову.

Я последовала за ней, недоумевая все сильнее и сильнее.

Зачем Джестеру такие сложности? Энни вполне могла просто привести меня в его кабинет, к примеру, и попросить подождать. А то так и кажется, что наша с Энни дорога закончится прямиком в застенках инквизиции.

Дурное предчувствие усилилось многократно, когда проход завершился узкой винтовой лестницей, ведущей вниз.

Я невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

Так, что-то мне все это очень и очень не нравится. Не думала я, что в доме Джестера есть глубокий подвал. А по всему выходит, что Энни меня именно туда и ведет.

«А почему в доме главного инквизитора не может быть подвала? – резонно возразил внутренний голос. – По-моему, как раз именно здесь ему самое место. Где же еще пытать молодых наивных ведьм, имевших глупость поверить в любовь инквизитора?»

– Ну чего застыла? – буркнула Энни, видимо, настороженная отсутствием звука моих шагов. Бросила через плечо взгляд и приказала: – Спускайся давай!

После чего вжалась в стену, предлагая мне пройти вперед.

– А вы? – полюбопытствовала я.

– А я к гостям вернусь, – пробасила женщина. – Если мое отсутствие этот проныра Этан заметит – то точно беда случится.

Я сделала крошечный шажок вперед и с опаской покосилась на лестницу.

Выглядела она очень крутой и опасной. Железные ступени были изъедены пятнами ржавчины, которая при тусклом освещении напоминала засохшую бурую кровь. Откуда-то снизу шел затхлый влажный запах плесени и стоялой воды.

– Ну чего глазеешь? – нетерпеливо фыркнула Энни и ощутимо двинула меня в плечо. – Не робей. Лезь, кому говорят!

– И что меня ждет внизу? – осторожно осведомилась я, по-прежнему не горя желанием спускаться в какую-то подозрительную яму.

– Вот сама и увидишь! – Энни скорчила максимально угрожающую физиономию и рявкнула: – Да что ты пугливая такая? Или Джестеру не веришь?

Я задумчиво пожевала губами.

Как бы так сказать… Если честно, после всего услышанного я вообще никому не верю. Гейб уже переговорил с Джестером, а следовательно, последний понял, в какую ловушку угодил. И с его стороны самым простым и легким способом избавиться от грядущих неприятностей будет мое физическое устранение. Как я сама не так давно думала, мертвая ведьма в доме инквизитора вызовет гораздо меньше вопросов, чем живая.

– Лариса. – Энни глубоко вздохнула, видимо, утомленная моей нерешительностью, и сменила тон с повелительного на более мягкий, проговорив с усмешкой: – Да все с тобой в порядке будет. Клянусь душой своей дочери!

Слова женщины прозвучали в достаточной мере убедительно. И я, тяжело вздохнув, взялась за перила.

В этот момент под низкий потолок взмыла еще одна хрустальная сфера с огнем, остановившаяся над моей головой. А Энни уже уходила прочь, видимо, решив не дожидаться моего спуска.

Я с сомнением посмотрела в сторону быстро удаляющейся женщины, чья гигантская тень плясала на пыльных стенах узкого коридора. Затем опять посмотрела во влажную тьму подземелья, куда мне надлежало спуститься. Кошки на сердце скреблись все сильнее и сильнее. Вот не хотела я туда лезть – и все тут!

– Барон? – негромко позвала я.

Я надеялась, что Гейб, как и обычно, поторопится ответить на мой призыв. Но секунды складывались в минуты – а ничего не происходило. Тем временем звук шагов Энни окончательно затих вдалеке, и я зябко поежилась, осознав, что осталась совершенно одна в этом потайном ходе.

Интересно, а смогу ли я найти дорогу назад?

Я раздраженно мотнула головой, отогнав трусливую мысль. Конечно, смогу! Я ведь не в лабиринт какой-то угодила. Энни вела меня сюда по прямому коридору без всяких ответвлений. Поэтому я без особых проблем вернусь к тому месту, откуда, собственно, и начала свой путь к этому загадочному колодцу.

«Да, но Энни наверняка закрыла за собой панель», – опасливо шепнул внутренний голос.

И что? Я с нарочитым равнодушием ухмыльнулась, изо всех сил пытаясь избавиться от вязкой тревоги. Эта самая панель, по всей видимости, была сделана из дерева. Если я заколочу по ней кулаками – то меня обязательно услышат и вызволят.

Правда, потом наверняка начнутся неприятные вопросы, как я вообще угодила в потайной ход.

Ай, да смысл загадывать так далеко? Не сходи с ума, Лариса! Сначала надо узнать, куда тебя вообще привела Энни.

Я глубоко вздохнула. Зачем-то задержала воздух, как будто перед прыжком в ледяную спокойную воду. И наконец-то начала медленно спускаться.

Ржавые ступени выглядели такими крутыми и ветхими, что я благоразумно держалась за перила, то и дело морщась от отвращения – дерево было изъедено плесенью и грибком. Но лучше уж немного потерпеть, чем покатиться с высоты кубарем. В результате такого падения я неминуемо сломаю себе шею, а следовательно, все проблемы Джестера разрешатся сами собой.

На лбу вскоре выступила обильная испарина. Чем ниже я спускалась, тем тяжелее и холоднее становился воздух. Дыхание белесым облачком оседало на воротник моего шерстяного платья. По спине то и дело пробегали неприятные мурашки дурного предчувствия.

– Да уж, как будто в фильм ужасов угодила, – пробормотала я себе под нос.

Тут же испуганно замолчала. В царившей вокруг абсолютной тишине мой голос прозвучал настолько громко и чуждо, что захотелось шлепнуть себя по губам за совершенную глупость.

Трясущейся от напряжения и страха рукой я вытерла пот с лица. С сомнением задрала голову вверх, силясь понять, насколько глубоко я спустилась. Но пустое. Свет хрустальной сферы выхватывал из мрака лишь пару ступеней вверх и вниз. Казалось, будто я парю среди бесконечной нескончаемой тьмы.

«А что будет, если погаснет и сфера?»

Это была настолько чудовищная мысль, что я поторопилась немедленно отогнать ее.

Даже думать не хочу о таком кошмаре! И без того поневоле чудится, будто я спускаюсь в какой-то склеп.

В этот момент огонь, бьющийся в глубине хрусталя, как-то странно замерцал, и я затаила дыхание.

О нет. Только не это!

Словно услышав мою отчаянную немую мольбу, в следующую секунду магическое пламя вновь вспыхнуло ровно и ярко. Я со свистом втянула в себя воздух, осознав, что некоторое время не дышала вовсе.

Да уж. Подобные испытания чрезвычайно губительно действуют на нервы. Поневоле позавидуешь настоящей Терезе. Уверена, что ее самая большая проблема сейчас – выбор нужного оттенка лака на маникюре.

Еще раз вздохнув, я поторопилась продолжить спуск. Надо все-таки узнать, что внизу этой проклятой лестницы.

Наконец, я ступила на каменный пол. Магическая сфера, повинуясь движению моей руки, поднялась выше. Но, увы, ее свет по каким-то причинам по-прежнему выхватывал из мрака лишь крошечный лоскуток пространства прямо под моими ногами, но не дальше. Как будто меня окружал не обычный мрак, а нечто плотное и вязкое.

И вдруг с легким щелчком огонек погас вовсе. Это произошло настолько резко и внезапно, что на какой-то миг почудилось, будто я ослепла вовсе.

– Демоны! – прошипела я себе под нос.

– Ай-ай-ай, милая леди, в доме инквизитора о подобных созданиях не принято упоминать.

Я широко распахнула глаза, услышав низкий простуженный голос, прозвучавший за моей спиной.

О небо, а это еще кто такой?

Но спросить что-либо я не успела. Потому как в следующее мгновение вспыхнул свет. Настолько ослепительный, словно в подвале взошло настоящее солнце.

На сей раз я не стала поминать демонов. Как-то разом я вспомнила совсем другие ругательства, намного более неприличные. И выдала долгую витиеватую тираду, прикрыв мгновенно заслезившиеся глаза ладонью.

– Ого! – с явным уважением выдохнул тот же голос, дождавшись, когда мой запал иссякнет. – Прошу прощения, прекрасная незнакомка, но я ошибался. Вы точно не леди. Потому как леди не должна знать такие аспекты человеческой анатомии и физиологии. – Сделал паузу и насмешливо поинтересовался: – К слову. А ваша последняя фраза вообще осуществима на практике?

– Не знаю, не проверяла, – огрызнулась я.

К этому моменту я немного успокоилась. Так, убивать меня, судя по всему, никто не собирается. Иначе сделали бы это сразу, а не заводили светскую беседу. К тому же временная слепота потихоньку начала проходить.

Я еще пару раз моргнула. Затем развернулась и с нескрываемым любопытством взглянула на своего внезапного собеседника.

Серый! Вот единственное слово, которое сразу пришло мне на ум при первом же взгляде на незнакомца. Весь он был какой-то… серый. Словно присыпленные пеплом седые волосы спускались по плечи. Мешковатый мышиного цвета камзол, непритязательные и изрядно потрепанные штаны, сапоги, покрытые толстым слоем давно засохшей грязи. Лицо изрезано глубокими морщинами. Но при этом карие глаза мужчины казались очень яркими и молодыми. Наверное, из-за того, что на дне зрачков теплилась озорная усмешка.

– А вы кто такой? – опасливо спросила я.

– Джонатан Трейден к вашим услугам. – Мужчина глубоко поклонился мне и замер, с каким-то напряженным вниманием уставившись на меня.

– Очень приятно, – буркнула я, осознав, что он ожидает от меня какой-то реакции на свое имя. – А я… – Замялась, не понимая, как же назвать себя.

Терезой Теоль? Амелией Торн?

– О, не утруждайте себя, Лариса. – Мужчина негромко фыркнул от смеха. – Я прекрасно знаю вас и вашу историю появления в этом мире.

Я недовольно сдвинула брови.

Вот как. Честное слово, меня уже начинает напрягать, сколько людей в курсе того, что я занимаю чужое тело.

– Джестер мне все рассказал, – продолжил тем временем Джонатан. – Собственно, я согласился помочь ему лишь при условии полной откровенности со мной. Заставил его дать мне слово, что он не врет. А то знаю я этих инквизиторов. Так и ищут повода, лишь бы придраться к ныне законопослушным гражданам нашего великого королевства.

– Ныне законопослушным? – переспросила я.

Как-то странно эта фраза прозвучала.

– Кто из нас не без греха. – Джонатан внезапно подмигнул мне. Вздохнул и патетично воскликнул: – Главное, что я осознал все ошибки своего прошлого!

– И что же вы натворили в прошлом?

Джонатан как-то странно хмыкнул.

– Ну а еще немаловажным обстоятельством было то, что в итоге я поквитаюсь с Этаном, – продолжил он, сделав вид, будто не услышал моего вопроса. Прищурился и зло выдохнул: – С этим старым вредным старикашкой, из-за которого в свое время я лишь чудом не угодил на костер.

– А разве в этом мире мужчин принято сжигать на кострах? – не удержалась я от нового закономерного вопроса. С сарказмом добавила: – Я думала, к этой казни приговаривают лишь ведьм, которым по тем или иным причинам невозможно провести коррекцию дара.

– Огнем, моя дорогая, в этом мире принято выжигать все то, что идет вразрез с законами инквизиции. – Джонатан пожал плечами. – И я бы скорее согласился на самую жуткую и мучительную гибель, чем позволил бы отнять у себя дар к магии. Потому что я лично видел и общался с теми несчастными, кто проходил через эту, как принято считать, милосердную процедуру.

Замолчал, уставившись куда-то поверх моей головы отсутствующим взором.

Пауза явно затягивалась. Наконец, я смущенно переступила с ноги на ногу и негромко кашлянула, силясь привлечь к себе внимание.

– О, простите, Лариса. – Джонатан тут же очнулся и попытался улыбнуться мне. Правда, в итоге у него получилась болезненная кривая гримаса.

Любопытно, кто он? Судя по всему, инквизицию он не любит. Тогда почему согласился помочь Джестеру?

– И что же случалось с теми, кого по тем или иным причинам приговаривали к коррекции ауры? – спросила я. – Джестер мне говорил, что это…

– Естественно, Джестер вам говорил, что это совершенно безопасно и безболезненно! – гневно перебил меня Джонатан. – Иначе и быть не может! Он ведь инквизитор. Да, как человек он намного лучше, чем та же крыса Этан. И искренне полагает, что это настоящее спасение для ведьм и прочих, кому не повезло родиться с темной полярностью дара. И в некоторой степени он прав. Коррекция дара – абсолютно добровольная процедура. – Запнулся и пробормотал себе под нос: – Конечно, если можно назвать добровольным подобный выбор. На одной чаше весов – лишение магических способностей. А на другой – смерть от огня.

– И-и? – удивленно протянула я. – В чем же тогда проблема? Говоря откровенно, я бы и сама с радостью согласилась на подобное решение моих многочисленных бед из-за дара ведьмы.

– В чем проблема? – Джонатан вновь показал в кривой ухмылке свои зубы. – Проблема в том, моя дорогая иномирянка, что после коррекции дара подавляющее большинство ведьм совершает самоубийство в течение первого же года.

Я изумленно заморгала. Ого! А о таком мне Джестер не рассказывал.

– Удивлены? – Джонатан понимающе хмыкнул. – Полагаю, даже Джестер не в курсе такой статистики. Точнее говоря, был не в курсе до недавнего времени. Многие годы информация была доступна только Этану, а эта старая сволочь по вполне понятным причинам предпочитал держать ее при себе. Обычно судьба бывших ведьм инквизицию уже не волнует. А вот я в свое время провел настоящее расследование. По, так сказать, личным причинам. – Сделал паузу и добавил, глядя мне в глаза: – Моя мать была ведьмой, Лариса. Неопытной и очень слабой. Она даже не думала развивать свой дар. До поры до времени о наличии у нее магических способностей вообще никто не догадывался. Беда случилась тогда, когда я сам стал инквизитором.

– Вы? – не удержалась я от изумленного восклицания. – То есть, вы тоже инквизитор?

– Бывший. – Джонатана аж передернуло от моего вопроса.

– А разве инквизиторы бывают бывшими? Неужели вы можете уйти в отставку?

– Нет. – Мужчина грустно помотал головой. – Но все мои, так сказать, коллеги уверены, что меня больше нет в живых.

Так, история становится все занимательнее и занимательнее. Увлеченная рассказом Джонатана, я даже на время забыла о собственных невзгодах.

– Дело в том, Лариса, что именно я заметил темный дар в матери. – Джонатан теперь говорил медленно и настолько тихо, что мне приходилось напрягать весь свой слух. – И именно я предложил ей пройти через коррекцию дара. Естественно, из самых лучших побуждений. Я знал, что у нее в душе нет зла. Но моя карьера в инквизиции только начиналась, а следовательно, рано или поздно, но всех моих родственников обязательно бы проверили на наличие запрещенных способностей. Если бы выяснилось, что моя ближайшая кровная родственница – пусть и слабая, но все-таки темная ведьма, то мне пришлось бы распрощаться с мечтой о повышениях. Я бы навсегда остался мальчиком на побегушках, которому никогда не доверяют ничего сложного. А ведь я подавал определенные надежды. Моим наставником был сам Этан Гург. И многие думали, что он готовит меня на место старшего, а то и главного инквизитора. К тому моменту о вражде Этана и Джестера знала уже вся инквизиция. Мало кто сомневался, что рано или поздно старый опытный интриган переиграет молодого строптивого зятя и сумеет сместить того с теплого местечка.

Джонатан медленно облизнул пересохшие губы. С гримасой страдания принялся растирать виски, как будто страдая от невыносимой головной боли.

– Все-таки прозорливости Этану не занимать, – наконец, глухо проговорил он. – Он сразу заметил, что со мной что-то не то. Я стал слишком рассеянным, слишком замкнулся в себе после своего неожиданного открытия. Тогда Этан вызвал меня на откровенный разговор. Я не особо противился и быстро выложил ему все свои тревоги и сомнения. К Этану в то время я относился, наверное, как к отцу, которого никогда не знал, – он погиб еще до моего рождения. И я очень боялся его подвести. Как же, такой позор! У одного из помощников верховного инквизитора мать – ведьма! Но Этан… Этан лишь посмеялся над моим страхом. Он сказал, что давно увидел в душе моей матери зачатки тьмы, и просто ждал, расскажу ли я ему об этом или предпочту скрыть. Мол, это была своего рода проверка на преданность. И теперь, когда я прошел ее, он поможет мне. Сам проведет коррекцию дара у моей матери. Она станет совершенно обычным человеком. О произошедшем никто и никогда не узнает, стало быть, ничто не будет угрожать моей дальнейшей карьере.

Джонатан все-таки не выдержал и сорвался на тонкий полувздох-полувсхлип. Было видно, что ему очень больно рассказывать все это. Уголки губ мужчины то и дело дергались вниз, глаза как-то лихорадочно блестели, как будто он из последних сил сдерживал слезы.

– Стыдно вспоминать, каким счастливым и воодушевленным я приехал к матери, – глухо произнес он. – И еще постыднее вспоминать, как я уговаривал мать на коррекцию. Ей моя идея с самого начала не понравилась. Она пыталась убедить меня, что ее дар и даром-то назвать сложно. И тогда я… Я припугнул ее. Напомнил о странной смерти моего отца. На самом деле, ничего в ней удивительного и загадочного, конечно, не было. Он всегда отличался неумеренной любовью к выпивке. И однажды после очередной пьянки его сердце просто не выдержало. Но я сказал матери, что ее вполне могут обвинить в случившемся. Мол, эка невидаль – жена решила расправиться с опостылевшим мужем при помощи смертельного проклятия. А поскольку времени с того происшествия прошло уже немало, то доказать ее невиновность будет практически невозможно.

Я недовольно поджала губы. До этого момента история Джонатана вызывала у меня сочувствие. Но теперь мне стало жалко его мать. Бедная женщина! Услышать настолько чудовищное обвинение из уст собственного сына!

– Да-да, Лариса, я полностью разделяю ваше мнение по поводу моего поступка, – верно интерпретировал выражение моего лица Джонатан. – И вы представить себе не можете, как часто за прошедшие годы я жалел, что выпалил ей тогда все это в порыве чувств. Возможно, крохотным оправданием послужит то, что именно Этан подсказал мне, как надо надавить на мать. К тому же я был совершенно уверен в том, что поступаю лишь во благо ей. Просто не понимал, почему она так упорствует. Коррекция дара – это же так легко и безопасно.

Последнюю фразу мужчина выплюнул с нескрываемым презрением и отвращением. Некоторое время молчал, закрыв глаза и тяжело дыша.

Помалкивала и я.

Если честно, я чувствовала себя немного… неловко. Мягко говоря. Как-то не привыкла я к тому, чтобы абсолютно незнакомый человек так внезапно вываливал на меня всю историю своей жизни. Но прервать Джонатана казалось мне в высшей степени невежливым.

Интересно, а мое отсутствие уже заметили? И если да – то начали ли искать?

– Лариса, я почти завершил, – с легкой ноткой обиды проговорил Джонатан, вновь каким-то чудом угадав мои мысли. – И не переживайте. Тут вас никто не найдет. Даже если Этан воспользуется поисковыми чарами, то потерпит неудачу. Джестер позаботился об этом.

– Извините, но я все-таки не совсем понимаю, как ваша в высшей степени печальная история относится ко мне, – осторожно произнесла я, аккуратно подбирая слова.

– Не просто печальная, но в первую очередь поучительная. – Джонатан грустно усмехнулся. – Вы сказали, что с радостью бы согласились на коррекцию дара, потому как это разрешило бы все ваши проблемы. Так вот, Лариса. Сделав это, вы обрекли бы себя на долгое мучительное угасание и в конечном итоге предпочли бы самостоятельно свести счеты с жизни. Потому как именно так и поступила моя мать. В конечном итоге она согласилась на эту процедуру. Ее проводил лично Этан. И какое-то время я считал, что все прошло отлично и без малейших нареканий. Мать не жаловалась на боль или какие-то неприятные ощущения. Напротив, она казалась такой умиротворенной и счастливой. И со спокойной душой я уехал в Мефолд. Несколько месяцев я не появлялся дома, выполняя поручения Этана. А когда все-таки вырвался навестить родных, то…

Джонатан запнулся. В его карих глазах внезапно сверкнул гнев, на бледных впалых щеках запылал румянец.

– Когда я увидел мать – то не мог поверить глазам, – глухо прошептал он. – От прежней нее осталась лишь тень. Меньше чем за полгода пышущая здоровьем женщина превратилась в изможденное подобие человека. Она почти не вставала с постели. Отказывалась от еды, потому что, как сказала, чувствует лишь вкус гнили и тухлятины. А самое страшное – она больше не испытывала никаких эмоций! Ни радости от встречи со мной, ни грусти, ни гнева или обиды. Она даже боль больше не чувствовала. Однажды она поднесла ладонь к пламени свечи и держала так, пока не запахло паленым. Без стона, без вскрика, без призыва о помощи. Я подскочил к ней, потушил огонь, а потом спросил, зачем она это сделала? И услышал в ответ, что она надеялась, будто это поможет ей хоть на миг, но ощутить себя живой. Естественно, я немедленно отправился в столицу. Хотел узнать у Этана, какого демона вообще происходит! Стоит отдать ему должное – он принял меня сразу же. Внимательно выслушал, а потом… Потом он сказал, что так бывает. Очень и очень редко, но все же. Зло коварно. Иногда оно настолько въедается в ауру ведьмы, что после ее коррекции она лишается большей части души. И просто теряет волю и желание жить. Но он уверен, что с моей матерью этого не произойдет. Что она обязательно восстановится, и все будет как прежде.

– И вы поверили ему, – скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула я.

– Я поехал обратно. – Джонатан тяжело вздохнул. – В тот же вечер после разговора с Этаном я рванул в родную деревню. Готов был сидеть подле постели матери день и ночь. И говорить, говорить с ней. Сделать все, лишь бы она вновь почувствовала себя живой. Но… Успел я как раз на похороны. Как мне потом сказали, после моего отъезда мать просто отказалась от еды и воды.

– Мне очень жаль, – негромко обронила я.

– Да, мне тоже. – Джонатан вдруг вскинул голову и прямо и твердо взглянул на меня. – Лариса, после этого случая я стал копать. Я был настолько раздавлен смертью матери, так винил себя в ней, что все очарование сладких речей Этана мгновенно испарилось. Нет, мне хватило ума не показывать ему свои боль, разочарование и гнев. Вместо этого я начал собирать информацию. Видимо, желая хоть как-то извиниться передо мной, Этан сделал меня своим ближайшим помощником, поэтому особого труда мне это не составило. Больше всего меня интересовало, насколько уникальным случаем была гибель моей матери. Я действовал очень осторожно, исподволь узнавая судьбы всех тех женщин, которые прошли через коррекцию ауры. И… Когда я сопоставил все факты, то правда ужаснула меня. Этан солгал, когда сказал, что единицы погибают после этой процедуры. Умирало как раз абсолютное большинство. И он точно знал, что с огромной долей вероятности мою мать постигнет та же судьба. Знал – но все равно уговаривал меня, что ничего страшного с моей матерью не произойдет. И вот после этого открытия я совершил ошибку, Лариса. Выдержка оставила меня, и я заявился к Этану, где кинул ему в лицо все собранные документы и неоспоримые свидетельства опасности коррекции ауры. Я кричал, что это надо немедленно прекратить. Что я пойду к королю с фактами. Что расскажу всем, что нельзя так поступать с теми, кто еще не совершил никакого преступления. Ведь по сути это самое настоящее убийство невиновного.

– Смело. – Я одобрительно цокнула языком.

– И крайне необдуманно. – Джонатан понурил плечи. – Конечно, Этан нашел слова, чтобы меня успокоить. Сказал, что мне не стоит так нервничать и волноваться. Мол, он понимает, что я слишком потрясен смертью матери. Уверил, будто не имел ни малейшего понятия, что дело обстоит именно таким образом. И дал мне слово чести, что разберется. Он проверит собранные мною доказательства. Если факты подтвердятся – то все виновные в столь вопиющей халатности неминуемо понесут строгое и заслуженное наказание. А пока мне надо остыть. После чего налил мне вина. Я сделал глоток – и отрубился, Лариса. Видимо, он подмешал мне что-то в бокал. Очнулся я уже в тюрьме, где с ужасом услышал, что меня обвиняют в покушении на жизнь верховного инквизитора. По словам дознавателя, я ворвался в дом Этана поздним вечером, перепугав слуг. Затем вбежал в его кабинет и попытался голыми руками задушить своего наставника. Ему лишь чудом удалось спастись. Якобы верный дворецкий разбил о мою голову вазу с цветами, после чего я потерял сознание. Естественно, я пытался объяснить, что произошла какая-то чудовищная ошибка. И, естественно, мне никто не поверил. Мои слова – против слов верховного инквизитора и его слуг, которые с готовностью подтвердили столь наглую ложь. Я был обречен, Лариса.

Джонатан потер лоб, и в ярком магическом свете я увидела, как у него дрожат пальцы.

– Но вы все-таки спаслись, – проговорила я.

– Этан пришел ко мне через несколько дней. – Джонатан спрятал лицо в ладонях, от чего его голос звучал сдавленно и тихо. – В тот момент, когда я совершенно отупел от постоянных допросов. Нет, меня не пытали. Мне просто не давали спать, заставляя вновь и вновь отвечать на одни и те же вопросы. Почему я пытался убить Этана. Кто дал мне такой приказ. Кто мне за это заплатил. Какой ведьме я служу. И кто еще из инквизиторов со мной в сговоре. Вот последний вопрос повторялся чаще всего. И вскоре я понял, почему. Этан при нашем разговоре не стал юлить и играть привычную роль всепонимающего, всепрощающего мудрого учителя. Он был удивительно откровенен. Да, он знал, сколько ведьм умирало после коррекции ауры, но не видел в этом ничего страшного. Подумаешь, эка печаль. Заразу надо уничтожать на корню. Если при этом погибнет некоторое количество невинных – то они все равно получат свою награду на небесах. Этана беспокоило, что в последние годы слишком часто говорили о смягчении законов инквизиции. Сам король, чрезмерно падкий, по мнению многих, на женскую красоту, уже не раз и не два пусть в шутку, но заводил разговор о том, что негоже вести столь интенсивную охоту на ведьм. А то вскоре в Орленде не останется ни одной красавицы. Да и некоторые виды колдовства, полностью запрещенные ныне, в былые времена приносили неплохой доход в казну. Те же некроманты на государственной службе платили огромную сумму за выдачу и поддержание в силе лицензии. Поэтому в высшем свете все чаще и чаще начали рассуждать на тему того, не стоит ли вернуться к прежнему порядку вещей. Конечно, за применение чар в ненадлежащих и тем более преступных целях необходимо карать, и карать жестоко, но логичнее ввести некий свод правил и законов, которых должны придерживаться все маги. Глупо и жестоко наказывать за то, чего еще не произошло, а возможно, не произойдет и вовсе. Не каждая темная ведьма использует свой дар во зло. Те же повитухи, бабки-травницы и прочие приносили больше пользы, чем вреда. А ведь сейчас таковые почти исчезли из деревень, потому как инквизиторы якобы в своем рвении лишают дара абсолютно любую несчастную, кто волею злого случая попал в поле их зрения.

– Якобы? – не удержавшись, переспросила я.

– Так мне сказал Этан. – Джонатан хмыкнул. – Конечно, он солгал и в этом. Позднее я проверил его слова. Сотни и сотни миль я проездил по Орленду, бывал в самых глухих и далеких деревнях. И везде видел одно и то же: инквизиция уничтожала не только ведьм. Она уничтожала всех, кому не повезло родиться хоть со слабым проблеском магического дара. Сейчас даже стоящего целителя где-нибудь в глубинке не найдешь. Все маги находятся в стальной хватке инквизиции. Или ты платишь ей – и худо-бедно живешь. Или тебя объявляют вне закона – и предлагают выбор между коррекцией и костром. Маг, живущий в крупном городе, безусловно, найдет деньги. Но что делать деревенской ведьме, которая частенько за свои услуги берет продуктами от таких же нищих соседей?

– Но неужели король не понимает этого? – Я удивленно всплеснула руками. – Получается, мимо казны идет просто гигантский поток денег!

– Я ведь уже сказал, что король недоволен сложившейся ситуацией, – мягко напомнил мне Джонатан. – Но пока он не рискует выступить против сложившегося порядка вещей. Однако собранные мною доказательства могли бы послужить той мифической соломинкой, способной переломить спину дракону. Образно выражаясь, конечно. И Этан прямо сказал, что ни за что не позволит мне обнародовать эти сведения. На его столе уже лежал приговор, в котором меня обвиняли в занятиях запрещенным колдовством. В моем доме нашли неопровержимые свидетельства занятиями некромантии – запасы свежей свиной крови, черепа животных, человеческие кости и прочую гадость. Поэтому меня ждет прямая дорога на костер. После этого Этан надолго замолчал, видимо, желая, чтобы я проникнулся всем ужасом столь безвыходного положения. И я проникся. О, Лариса, я очень хорошо понимал, что меня ждет. Стыдно вспоминать, но я чуть ли не рыдал, прекрасно осознавая, что спасения ждать бессмысленно. А потом Этан вновь заговорил. И вкрадчиво сообщил, что я еще могу спасти жизнь. Мне придется навсегда покинуть Орленд, мое имя останется замаранным позором. Но я останусь в живых. – Сделал паузу, после чего вкрадчиво полюбопытствовал: – Быть может, угадаете, что мне нужно было сделать взамен?

– Вы должны были сказать, что действовали сообща с Джестером, – скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула я.

– Вы и впрямь умная девушка. – Джонатан кивнул. – Этан давно пытается избавиться от Джестера, не без оснований считая его своим основным противником. Даже замужество с Летисией не исправило ситуацию, а лишь усугубило ее. В высшем свете все эти годы втайне потешались над неудачливой дочкой Этана. А это был идеальный шанс приструнить строптивого зятя. Вернуть его в лоно семьи и заставить играть по нужным правилам. Этана очень беспокоило все возрастающее влияние Джестера на короля. А тут я со своими обвинениями… Словом, он был уверен, что все пройдет именно так, как он задумал. И… Этан почти достиг успеха. Мне неприятно признаваться в собственной трусости и малодушии, но я был готов сломаться. Был готов подписать любые обвинения против Джестера, лишь бы избежать такой ужасной смерти.

– Как понимаю, вы все-таки этого не сделали.

Джонатан выразительно всплеснул руками.

В этот момент что-то произошло. Я насторожилась, ощутив, как сердце вдруг дрогнуло, пропустив удар, а затем зачастило вдвое от обыкновенного.

Что такого? Почему мне стало не по себе?

Каменные стены подвала неожиданно вспыхнули призрачным зеленоватым пламенем. Оно, правда, почти сразу потухло, рассыпавшись изумрудными искрами, которые затаились в древней кладке.

– О, ваше отсутствие только что заметили, – спокойно проговорил Джонатан. Усмехнулся, когда я встревоженно принялась озираться, и мягко добавил: – Не волнуйтесь. Пока это магия Лии. Этан еще не приступил к вашим поискам.

– Знаете, как-то это слабо утешает, – честно сказала я. – Вы так и не ответили, зачем я здесь.

– Подождите немного, – попросил меня Джонатан. – Мы подошли к самому главному. И я уже говорил вам, что вас не найдут. Я лично зачаровал это место.

– Любую защиту возможно пробить, – буркнула я себе под нос.

– Вы правы. – Джонатан как-то странно хмыкнул. Повелительно поднял руку, когда я вскинулась было сказать еще что-то, и сухо сказал: – Помолчите! Я слишком давно ни с кем не разговаривал по душам, поэтому не лишайте меня этой радости.

Я проглотила так и вертящееся на кончике языка возражение.

Поневоле вспомнились все те фильмы, в которых злодей долго и обстоятельно объяснял главному герою все свои резоны и дальнейшие планы. В итоге последний за этот долгий монолог успевал освободиться и победить негодяя. Меня всегда веселили эти моменты. По-моему, куда логичнее сначала убить врага, а потом уже разглагольствовать над хладным трупом поверженного противника столько, сколько захочешь.

– Как вы понимаете, я все-таки спасся, – проговорил Джонатан. – И спас меня именно Джестер. Этан дал мне немного времени на раздумья, сказав, что утром потребует ответа. И этой же ночью меня просто выкрали из камеры.

– Выкрали? – Я высоко вскинула брови, невольно представив сцену в духе какого-нибудь боевика.

Джестер, обвешанный оружием, в одиночку врывается в тюрьму, расправляется со стражниками и вытаскивает Джонатана, перекинув того через плечо…

Ух! На такое действие я бы с удовольствием полюбовалась.

– Этан, как оказалось, сильно недооценивал Джестера и количество его друзей, – продолжил Джонатан, вряд ли догадываясь, о чем я в этот момент думала. – Я проснулся от того, что мне на голову накинули мешок. Естественно, принялся сопротивляться изо всех сил, решив, что Этан обманул меня, и казнь состоится прямо сейчас. Меня оглушили, вывезли за пределы Мефолда. Уже позже я узнал, что в моей камере устроили пожар, заменив меня телом какого-то безвременно усопшего бедолаги.

– Узнаю методы Джестера. – Я невольно усмехнулась, вспомнив, что похожим образом он выкрал меня из замка рода Теоль.

– Как бы то ни было, но когда огонь потушили, опознать, кто именно сгорел в камере, было уже невозможно. – Джонатан пожал плечами. – Конечно, Этан наверняка заподозрил неладное, потому затаился.

– А когда именно все это произошло? – спросила я.

– Пять лет назад, – ответил Джонатан. – И все это время я собирал доказательства против Этана. Джестер, к слову, не требовал от меня этого. Он готов был дать мне достаточно денег, чтобы я покинул Орленд и устроился в любой другой стране. Но я предпочел остаться. И поклялся ему, что не буду знать покоя, пока Этан не поплатится за все свои преступления. Когда несколько недель назад Джестер связался со мной и попросил о помощи – я не мог ему отказать.

– Несколько недель назад? – Я тут же насторожилась.

То есть, это произошло сразу после того, как Джестер вернулся в Мефолд со мной. Неужели он знал о плане Этана?

Джонатан не успел мне ответить.

Внезапно стены вокруг нас вновь вспыхнули зеленым колдовским огнем. Но на сей раз пламя было гораздо ярче, гораздо яростнее.

Мужчина вдруг покачнулся. Кровь так стремительно отхлынула от его лица, что на какой-то миг мне почудилось, будто он потеряет сознание. Но почти сразу Джонатан выпрямился и с непонятным удовлетворением усмехнулся.

– А вот теперь искать вас начал Этан, – проговорил он, и его глаза полыхнули мрачным торжеством. – Это хорошо.

– Чего же в этом хорошего? – скептически поинтересовалась я, боязливо ежась.

– По моим расчетам гости уже начали прибывать. – Джонатан улыбнулся шире. – Этану придется выйти к ним. Ожидается, что званый прием почтит своим визитом сам король. А его величество предпочитает приезжать в числе последних. Так что это был лишь пробный удар. Этан понял, что вы сбежали и под защитой. Стало быть, для второго ему придется накопить сил и хорошенько подготовиться. Впопыхах он действовать не будет. А Джестер сейчас просто не даст ему времени уединиться. Этану ничего не останется, как дожидаться более удачного момента.

Я скептически хмыкнула.

Любопытно все-таки, что задумал Джестер? Теперь совершенно ясно, что план он стал разрабатывать уже очень и очень давно. Задолго до знакомства со мной, ведь история с Джонатаном произошла аж пять лет назад.

Хм-м…

От неожиданной мысли я невольно поморщилась. Любопытно, а искренни ли чувства Джестера ко мне? Влюбленной девушкой манипулировать намного проще. Вдруг я – приманка не для него, а, напротив, ловушка для зловредного верховного инквизитора? Получается, Джестер был в курсе того, что Этан пытается заманить его в западню, но все-таки попался. Якобы попался, потому как загодя приготовил капкан уже на вероломного тестя…

На этом месте рассуждений у меня заломило в висках.

О небо, как же сложно! Поневоле вспомнилась слова из песни – «я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». А тут выходит, что Джестер знал, что Этан знает обо мне, но знает ли Этан, что Джестер знает о том, что он знал…

Бр-р!

Все, я окончательно запуталась в интригах двух инквизиторов. А ведь там еще и Лия каким-то боком замешана. Да и Летисия силится вести свою игру. Одно очевидно: мне во всем этом отведена роль покорной и смирной марионетки. Мол, не рыпайся, Лариса, и, возможно, убьют тебя быстро и без боли.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросил меня Джонатан. – Вы так сморщились, как будто от боли.

– Душа у меня болит, – буркнула я. – Все так сложно и непонятно!

– Лариса. – Джонатан внезапно перехватил меня за обе руки и несильно, но крепко сжал их. – Поверьте: Джестер – хороший человек. Что бы ни случилось, он не причинит вам вреда. Я гарантирую это!

В ответ я лишь тяжело вздохнула. Хотелось бы верить, конечно, но когти дурного предчувствия все сильнее и сильнее впивались в мое многострадальное сердце.

Да уж, Лариса. Недаром говорят, что выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть. На фоне тех проблем, которые мне принес второй брак, который, в общем-то, даже не поймешь, был или нет, беды первого замужества кажутся просто-напросто детскими сказками.