Глава 11. Нападение

– Это какое позорище! Уму непостижимо! – разъяренный Рагнар вышагивал по своей комнате туда-сюда, словно горный кот по клетке. – Госпожа Пещеры подглядывает за гостями! – Я не подглядывала, я следила, чтобы все прошло спокойно. Ты знаешь, как иногда чудят мои гости? – Тарис сидела на диване, хмурая и злая, кутаясь в теплый платок. Ее бил озноб – от пережитого нервного потрясения. – Знал бы я, что ты полезешь туда любоваться на де Бретона, я бы этот твой коридорчик замуровал к чертовой матери! – полукровок продолжал бушевать. – Так ты знал? Про мой коридорчик? – маман свела брови к переносице, исподлобья глядя на сожителя. – Конечно! – он рыкнул так, что Тарис вздрогнула. – Хорош я был бы хозяин, если бы не знал ничего о своем доме. Но я смотрел на твои похождения сквозь пальцы – у всех у нас свои причуды. Но это – уже слишком! Ты поставила под угрозу мою репутацию! Репутацию «Пещеры наслаждений»! – Дай мне поговорить с сестрами Арманда, – женщина продолжала хмуриться, прекрасно понимая, насколько сильную промашку допустила. – Я смогу загладить эту неловкость. – Неловкость?!! – Рагнар ярился все сильнее. – Это не неловкость. Это беспардонное вмешательство в личную жизнь гостей. И тебе не с сестрами нужно теперь договариваться, а с их папашей. Мессир Арманда не терпит неуважения к своей семейке. – Договорюсь и с папашей – мне не привыкать, – Тарис вскинула голову. – Ну да, а мне не привыкать вытаскивать тебя из задницы и из клешней потерявшего рассудок садиста, – мужчина процедил сквозь зубы, брызгая на сожительницу слюной, но Тарис даже ни разу не утерлась. – Если бы я тогда не вмешался, еще бы пара минут, и Веррик свернул бы тебе шею. Тарис промолчала. Как ни крути, Рагнар был прав. Его более чем своевременное появление с охраной в покоях Веррика спасло Тарис жизнь – в очередной раз. – Умная вроде баба, – полукровок продолжал гундеть, – но как можно было так нелепо опростоволоситься? Влюбилась, да? Кошка гулящая, – он резко остановился и поднял на Тарис злой обиженный взгляд. – Еще раз тебя прошу, – маман проговорила, как могла мягко, хоть ей и непросто было сохранять спокойствие и выдержку, – дай мне с ними поговорить. Я уверена, что смогу все исправить. – Нет уж, – Рагнар ухмыльнулся с мстительным блеском в глазах. – Исправлять это будет виновник. – Тиль? – Тарис подняла на сожителя испуганный взгляд. – Но он же ни в чем не виноват. Это я… – Умолкни! – Рагнар показал Тарис внушительный кулак, которым вполне можно было вколачивать сваи вместо молота. – Я решил. Сегодня вечером мессир прибудет в Пещеру, и я отдам ему Тиля. И пусть делает с ним все, что хочет. Хоть на ремни порежет. Достал меня этот молодчик, все равно из него ничего выудить не удалось. Даже тебе! – мужчина ткнул в сторону Тарис толстым коротким пальцем, и она только сжала зубы, чтобы не завыть от отчаяния. – Все, пошла вон, я устал. Можешь сходить попрощаться, – он отвернулся, словно разом забыв о маман, и ей не оставалось ничего другого, как подчиниться. ***До каморки Тильдо Тарис добралась, словно сквозь туман, почти ничего не видя и плохо соображая. Встречаемые по дороге «цветочки» спрашивали о ее самочувствии, участливо заглядывали в глаза, маман отвечала им что-то вежливое дежурное, понимая, что ее подопечные не должны видеть ее в таком состоянии. Но ничего не могла с собой поделать. На сей раз стучаться Тарис не стала. Резко распахнула дверь, словно надеясь застать Тильдо в объятиях одной их сестер Арманда или рыжеволосой Сальмы. И она действительно застукала его за щекотливым занятием – мужчина пытался снять наудник при помощи кусочка металлической скобы. Де Бретон дернулся, но увидев, кто к нему пришел, расслабился и продолжил попытки избавиться от ограничительного кольца. – Арахнис же сказал тебе, чтобы ты даже не пытался этого делать, – Тарис скрестила руки на груди, снисходительно глядя на нелепые попытки Тиля освободиться. – Мало ли кто мне чего говорит. Всех что ли слушать? – тот хмыкнул. – Меня хотя бы послушал, – Тарис вздохнула. – В Цветнике все знают, что меня надо слушаться. Тарис прикрыла за собой дверь и прошла к окошку, попытавшись выглянуть через него наружу. Из окна был виден кусочек серой пустоши. – И что ты мне подскажешь на этот раз? Я что-то сделал неправильно? – де Бретон отвлекся от своего занятия, подняв взгляд на маман. Она на взгляд не ответила. – Нет, в этот раз ты все сделал просто великолепно. Сестры Арманда от тебя наверняка были в восторге, а я… все испортила. Извини. Тильдо невесело усмехнулся: – Да уж, это было весьма эпичное падение, но я не в обиде, даже рад. Мне эти дамочки уже порядком надоели. – Разве? – Тарис резко обернулась к де Бретону, и он осекся. – А мне показалось, что тебе понравилось. – Что я слышу? – мужчина улыбнулся. – Неужели это ревность? Ты ревнуешь меня к своим клиенткам, госпожа Тарис? Я думал, тебе надоело со мной возиться. – Я? Тебя? Много чести, – Тарис фыркнула, но не очень убедительно. – Вообще я пришла тебя предупредить… – она осеклась. – Что, опять фиолетовая придет? – Тильдо потешно вытаращился, но поскольку Тарис не отреагировала на его дурашливую мимику, тут же посерьезнел. – О чем? – Рагнар в бешенстве из-за возможного скандала, и решил отыграться на тебе. Он хочет предложить тебя мессиру Арманде, отцу тех троих сестер, на откуп. Арманда работорговец, он ведет поставки на орихалковые рудники и в лагеря испытателей-смертников, – маман хмурилась, избегая смотреть на Тильдо. – Но я же понимаю, что это была моя вина. Скажи, – она резко развернулась к мужчине, шагнула к нему и, схватив одной рукой за грудки, привлекла ближе к себе, – кого ты прячешь от Рагнара? Если ты все ему расскажешь, думаю, он тебя пощадит. В ответ Тильдо только скривился и жестко оторвал от себя руку Тарис: – Решили зайти с другой стороны? Ничего у вас не выйдет. Ничего я тебе не скажу. – Мужчина отвернулся от маман, – Сколько у меня осталось времени? – До вечера, – Тарис ответила, чувствуя себя до невозможности гадко. – Вот, и иди отсюда, мне нужно отдохнуть перед приемом важного гостя. Понимая, что за один день ее выгоняют уже второй раз, Тарис вышла из каморки, глотая слезы. ***Тарис умела закусывать свою обиду и прятать гордость, когда это было необходимо. И теперь ей нужен был предлог, чтобы перед приходом мессира Арманды побыть подле Тильдо. Она этот предлог нашла. Покопавшись в своей коллекции ароматов, Тарис выбрала парочку, которые при нанесении на мужскую кожу приобретали совершенно омерзительный для других мужчин запах. Когда за Тильдо пришли охранники, чтобы проводить его до покоев мессира, Тарис оказалась у них на дороге. Де Бретон смерил маман уничижительным взглядом и не сказал ни слова. Женщина приветливо улыбнулась охране: – Мальчики, этот «цветочек» нужно еще немного подготовить. Те без слов расступились в стороны, давая маман делать ее работу. Тарис шагнула к Тильдо с пузырьком наготове: – Решила помучить меня напоследок? – де Бретон окинул фигуру женщины презрительным взглядом, в котором, как показалось Тарис, мелькнула горечь. – Почти, – она улыбнулась, как ни в чем не бывало. – Хочу напоследок обработать твои раны. Эта, – она решительно мазнула испачканными в снадобье пальцами по шее мужчины, – так и не зажила. Тильдо попытался увернуться от рук маман, но она оказалась ловчее, и афродизия Рахшас легла на кожу де Бретона. Почти сразу охранники занервничали и принялись кривить носы, косясь на узника, а Тарис только улыбнулась: – Мальчики, я совсем забыла. Рагнар просил вас встретить у ворот новую партию циркачек из Харрада. А этого давайте я сама провожу к гостю. Все равно бежать ему отсюда никуда. Тем более, мимо таких бравых молодцев, как вы. Мимо вас даже крысюк не пробежит. Стражники, польщенные скупой похвалой, охотно перепоручили дурнопахнущий «цветочек» заботам госпожи и поспешили ретироваться. И Тарис сама повела де Бретона на эротический эшафот. Она шла позади невольника, и тот явно нервничал из-за этого, то и дело украдкой косясь на Тарис из-за плеча. Но от внимательных глаз маман эти скупые жесты не укрылись. Она в тревоге кусала губы, пытаясь найти для де Бретона возможность спасения. Пока что кроме откровенного разговора с мессиром Армандой и принесения ему публичных извинений, идей у нее не было. С Армандой, увы, не годился прием, которым она подкупила Веррика. У этого были полностью иные вкусы и предпочтения. Чтобы хоть немного разрядить натянутую атмосферу, Тарис проговорила с ноткой снисхождения в голосе: – Ты так нервничаешь, де Бретон. Боишься, что я ткну тебя кинжалом в спину? – От тебя можно всякого ожидать, – уязвленный аристократ огрызнулся в ответ. – Как глупо с моей стороны, после того, как я спасла тебе жизнь, – Тарис показательно фыркнула. – Понятие глупости у каждого свое. Разыграли передо мной спектакль, чтобы добраться до… – Тильдо осекся и скривился. – Думали, я куплюсь на твои ласковые руки и красивые глаза? – Обычно мужчины не смотрят мне в глаза. Они останавливают свой взгляд чуть ниже, – Тарис проговорила, чувствуя, как немеют губы от гадкого липкого чувства, что она совершает чудовищную ошибку, отдавая Тильдо Арманде. – А я не обычный мужчина, – Тиль выплюнул через плечо и замолк. До гостевых покоев Цветника они дошли в молчании. И когда уже подходили к нужной двери, с улицы послышались громкие крики. Сначала одиночные, но мгновение спустя они потонули в слитном гвалте многоголосой толпы. – Что это? – Тиль тут же подскочил к ближайшему окошку и осторожно выглянул из-за косяка. – Не знаю, – движимая любопытством, Тарис тоже шагнула к оконному проему. – Куда! – де Бретон успел вовремя дернуть ее за рукав, заставив чуть ли не упасть на пол, когда в противоположную стену коридора, туда, где только что была голова женщины, с металлическим лязгом клюнул арбалетный болт. Сердце Тарис дало осечку: такие короткие тяжелые болты сложно было с чем-то спутать. – Горцы! – Тарис выдохнула, во все глаза глядя на грубый снаряд. При всей своей примитивности у него была колоссальная пробивная сила. От горских болтов не спасали даже тяжелые доспехи, броню приходилось дополнительно усиливать магией. – Сейчас? Откуда? – она бормотала, не отрывая испуганного взгляда от снаряда. – Они не могли перейти через перевал так рано. Там же все еще заледеневшее. – Не могли, но перешли, – де Бретон процедил сквозь зубы и еще разок осторожно выглянул наружу. В то же мгновение в окошко влетел еще один болт, чиркнув по решетке. А потом еще один и уже он нашел свою жертву. С коротким чавком смертоносный снаряд впился в шею растерявшейся девушке-«цветочку», вероятно, шедшей на свидание к своему гостю. Брызнула струйка темной крови, девушка с удивлением протянула руки к шее, а в следующую секунду кулем повалилась на пол, по которому принялась быстро растекаться кровавая лужа из пробитых сосудов. С секундной задержкой на осмысление коридор заполнился визгами перепуганных «цветочков» и их панической беготней. Они оскальзывались на покрытом кровью полу, некоторые, на свое счастье, падали. Другие, менее удачливые, продолжали суетиться под прицелом арбалетов. И еще несколько болтов собрали кровавую жатву. Пол стремительно покрывался слоем темной крови. – Весело тут у вас, – взгляд де Бретона метался по сторонам, подмечая детали. Наконец, он повернулся к Тарис, и на миг в его глазах она уловила сожаление, – Прости, госпожа цветочница. И прощай, – Тильдо проговорил, а в следующее мгновение подорвался на ноги и, осторожно пригибаясь, бросился прочь. ***Очень быстро поднялась волна паники. «Цветочки» метались по коридору, который прекрасно простреливался с улицы через многочисленные открытые окна. Те, кто был поумнее, сообразили забежать в гостевые покои или спрятаться в простенках. Остальные нашли свое вечное пристанище на Пустошах затерянных душ. И больше уже не могли испытывать ни боли, ни страха, ни стыда. Вот, перед Тарис упало бездыханное тело рыжеволосой Сальмы с пробитой навылет грудью. На мгновение маман показалось, что во взгляде женщины углем вспыхнула боль, но в следующий миг она погасла, как и взгляд самой Сальмы. Тут и там вскрикивали «цветочки», растерявшиеся, испуганные, не умеющие ни драться, ни постоять за себя. Наконец, Тарис чуть пришла в себя от первого шока и закричала хриплым от страха голосом: – На пол! Все на пол! Вниз! Она проорала, пытаясь, чтобы ее голос перекрыл звуки паники и шум битвы, доносящийся снаружи, но лишь немногие услышали ее. Но они прекрасно знали правило, что маман надо слушаться, и, повинуясь ему, тут же бросились на пол. Это спасло им жизни. – Дальше от окон! За мной! – Тарис продолжала командовать. Некоторые ее услышали и на свою беду снова выпрямились в полный рост, чтобы последовать за маман. И почти сразу же попадали, сраженные тяжелыми болтами. Тарис всхлипнула. Под прикрытием подоконника она на карачках поползла в сторону лестницы. Туда, куда убежал де Бретон. Туда, где можно было укрыться от смертоносного града стрел. На лестнице слышались крики. И к огромному облегчению Тарис, голоса принадлежали воинам внутренней охраны Пещеры. Стражники не бездействовали и выполняли свою работу, за которую им щедро платили. Повинуясь какому-то лихорадочному паническому порыву, маман бросилась вниз по лестнице, полагая, что рядом со стражей ей будет безопасней всего. Как же она ошиблась. На первом этаже кипел нешуточный бой. Варвары, виртуозно воспользовались своим преимуществом неожиданности и уже ворвались внутрь здания. Огромные, косматые, крикливые они махали своими грубыми топорами и дубинами, словно воплощения древних божеств войны, внушая первобытный ужас всем, кто их видел. Охранники дрались за деньги, а варварами двигал голод. Никакими деньгами нельзя выкупить собственную жизнь. И стража, жалея свои животы, потихоньку отступала под натиском грубой горской силы. А гости и «цветочки», высыпавшие в коридоры изо всех комнат, движимые кто болезненным любопытством, кто страхом, лишь множили сутолоку и неразбериху, мешая охране, падая под ударами дикарских топоров и стрел. Суматоха царила страшная. В первый момент Тарис вжалась в стену, словно пытаясь слиться с ней, став незаметной для сражающихся. Но не для их стрел. После того, как болт черканул по стене возле ее головы, а другой ткнулся в пол у самых ног, она попыталась найти более надежное укрытие. Бросила по сторонам испуганный ищущий взгляд и – увидела Тильдо, пробирающегося к выходу через горячку боя, попутно отбиваясь от шальных атак варваров и охраны. Он где-то раздобыл меч и теперь весьма умело им орудовал. Тарис только закусила губу – как бы она хотела оказаться рядом с Тильдо! С ним сейчас было безопаснее всего – так подсказывало сердце. Де Бретон почти играючи отбивал случайные выпады со стороны представителей обеих враждующих сторон, целенаправленно двигаясь к двери. Он все время оглядывался, подмечая малейшие детали и перемены в ходе боя. И вот, в какой-то момент их взгляды встретились. Напряженный, собранный, словно готовый к прыжку муорн, Тильдо возле самого выхода, и Тарис, испуганно и беспомощно вжавшаяся в стену под носом у сражающихся. И она решилась. Боком, маленькими приставными шажками она двинулась к мужчине. Только бы успеть! Только бы он не ушел без нее! Но де Бретон сморгнул и отвернулся. А в следующий момент выскользнул во внешний коридор. И Тарис бросилась следом. Лишь чудом ее не задевали мечи сражающихся и свистящие вокруг дикарские болты и стрелы стражи. Несмотря на эффект неожиданности и голодную злобу горцев, мастерство и хорошая экипировка охраны позволили им перехватить инициативу в сражении. Все чаще дикари падали под ударами зачарованных клинков, все меньше их оставалось. Кто-то был ранен или убит, кто-то бежал, пытаясь спасти свою шкуру. Все они были так заняты друг другом, что никто не обратил внимания ни на перепуганную женщину, ни на ускользнувшего от палачей узника. Тарис вылетела во внешний коридор следом за Тильдо и уже собралась окликнуть его. Раздавить свою гордость и попросить подождать ее. Но в тот момент, когда она уже открыла рот, перед ней выросла знакомая мерзкая фигура, и жесткая ладонь легла ей на губы: – Вот, ты и попалась, птичка. Не кричи. Все равно твой крик сейчас никто не услышит.