Глава 16. Жертвы

Малыша Барда Тарис отправила на свою тайную тропку, на ту ее часть, которая уцелела после ее разгромного падения, и о которой не знал Рагнар. Хоть он и по праву считал себя хорошим хозяином, знающим все о своем доме, но кое-какие уголки этого дома Тарис смогла сберечь от него в тайне. Сама же Тарис в нерешительности замерла под дверью покоев полукровка. Главное, чтобы он не выгнал ее прямо с порога… И Тарис постучала так вкрадчиво и нежно, как вообще была способна. По счастью, полукровок и вправду оказался на месте и находился в благостно-уставшем состоянии духа. – Входи, потаскушка моя, – он проворчал с показным недовольством, и Тарис поспешила скользнуть внутрь его покоев. – Как ты понял, что это я? – она вскинула брови с показным недоумением. – Я твой стук давно уже выучил, – полукровок сидел в кресле, босой, закинув ноги на банкетку, закрыв глаза и запрокинув голову, с бокалом темно-коричневой жидкости в руке. – Так, как ты, больше никто в дверь не стучится. – И как же я стучусь? – маман подпустила в голос сладости, стараясь говорить чуть ниже и с хрипотцой. На всех без исключения мужчин этот тембр действовал безотказно. Она шагнула ближе к сожителю и застыла перед ним, одной рукой судорожно раскупоривая за спиной пузырек с нужным снадобьем и отвлекая мужчину пустой томной болтовней. – Так, словно просишь отыметь тебя прямо на пороге! – Рагнар гнусно хохотнул и резким движением схватил Тарис за руку, заставив упасть себе на колени. – А что это там у тебя, а? – Подарок! – Тарис едва не расплескала ценное содержимое. – Я… пришла извиняться перед тобой за то… что не справилась с Тилем. – С де Бретоном что ли? – Рагнар снисходительно хмыкнул, подловив Тарис на словах. – Да… с Тильдо де Бретоном, – маман поняла свою промашку и тут же исправилась, назвав Тиля полным именем. – Да уж, натворил делов твой дружок, – полукровок посуровел. Он прижал Тарис к себе одной лапищей, отхлебнул из бокала, поморщился. Усмехнулся, покачал головой: – Даже твоя выходка с семейкой Арманды забылась на фоне его выступления. Поэтому я ему даже благодарен за это представление, но… – заметив, что Тарис собирается что-то сказать, он приложил палец к ее губам, – жить ему все равно не позволю. Пусть Арахнис поковыряется в его голове, вдруг у него получится выудить оттуда что-то полезное. – Увидев окаменевшее лицо маман, Рагнар хохотнул, – Ну, да, а если потом от де Бретона что-нибудь останется, я так уж и быть, отдам это тебе. Но только учти, после процедур Арахниса в черепушке у него будет пусто. Разве что член останется рабочим, да и то вряд ли… Но ничего, как понадобится, наудником его торчком поставишь да попрыгаешь всласть. Полукровок загоготал своей гадкой шутке, Тарис внутренне скривилась, но на губы выдавила ласковую улыбку: – Хватит говорить о делах. Я хотела сделать сюрприз, но раз уж ты оказался такой догадливый, то давай раздевайся сам. С этими словами Тарис вылила содержимое пузырька себе на ладони и принялась энергично растирать их друг о друга, активируя действие зелья. В воздухе поплыл терпкий беспокойный аромат. Ноздри мужчины тут же затрепетали, взгляд затянулся мутной поволокой, а затвердевший член встопорщил ткань штанов. – Очередное твое зелье? У, ведьма! – полукровок проговорил с придыханием. – Дергать будешь? – Не только, – женщина лукаво улыбнулась и соскользнула с мужских колен. – Раздевайся сам, чтобы я снадобье не тратила впустую. Рагнар с готовностью приспустил штаны, оголив возбужденное достоинство. – Все снимай! Полностью! – Тарис принялась властно отдавать команды, и полукровок послушно скинул одежду, оставшись совершенно обнаженным. Наверно, его можно было бы назвать если не красивым, то справным: сильные руки, мощные плечи, объемный, но не рыхлый животик. Вероятно, кому-то даже нравился подобный типаж мужчин, но Тарис только вздохнула про себя. Да, она любила бы его любым, если бы Рагнар не был так жесток, груб и гневлив. Но – маман была обязана ему своим спасением, и потому терпела. И даже делала вид, что ей нравилось его общество. – А сама? – мужчина, против ожидания маман, не расслабился в кресле, а напрягся, словно готовый к броску горный кот. – И я тоже, – Тарис промурлыкала. – Сейчас чуть подготовлю тебя… И уже потянулась ладонями, перепачканными в хитром снадобье, к чреслам мужчины. Зелье действовало через кожу, медленно впитываясь и вызывая отсроченный снотворный эффект, усиливающийся расслаблением после сексуального возбуждения. Чем ярче было возбуждение, тем сильнее последующее снотворное действие. Для этой цели Тарис добавила в пузырек несколько капель сильнодействующей мужской афродизии. И хоть она предварительно натерла свои ладони пчелиным воском, чтобы уменьшить действие лекарства на саму себя, но времени у нее все равно было немного. Ей необходимо было как можно скорее нанести снадобье на кожу Рагнара, желательно на те ее участки, что лучше всего снабжались кровью. Например, на эрегированный член… – А вот, ты и не угадала, потаскушка моя! – с неожиданным для своей комплекции проворством Рагнар выскочил из кресла, схватил Тарис в охапку и швырнул ее на кровать так, что у женщины вышибло дух. На миг она растерялась, задохнувшись, а когда пришла в себя, полукровок уже ловко прикручивал ее руки к подголовнику специальными наручниками для любовных утех. Она рванулась, но намазанные снадобьем руки оказались накрепко прикованы к изголовью, и теперь злополучное снотворное зелье действовало лишь на саму маман, медленно, но неотвратимо. – Прекрасно, – Рагнар промурчал себе под нос. – А сейчас я буду делать с тобой все, что захочу. Тарис бросила растерянный взгляд в сторону тайного смотрового окошка, через которое за происходящим должен был наблюдать Бард, но пока что не торопилась звать его на помощь. Пока еще оставался шанс решить проблему самой, она не хотела подвергать жизнь несчастного юноши опасности. – А как же поласкать твоего дружочка? – маман сладко улыбнулась, поиграв пальчиками скованных рук. – Поласкаешь по-другому, – Рагнар прорычал и уселся на Тарис сверху, придавив ее грудь своим весом. Рукой проверил боеспособность своего органа и, убедившись в его полной готовности, сунул Тарис в рот. Сразу полностью, на всю длину. Маман едва успела прикрыть зубы губами, чтобы не поцарапать сожителя. От боли в причинном месте в такой момент Рагнар мог сделать все, что угодно: ударить, покалечить, даже убить… Уткнувшись до упора, полукровок замер, с интересом наблюдая за реакцией Тарис. А той пришлось задержать дыхание и расслабиться, чтобы не поперхнуться. Секунды шли, воздуха стало не хватать, и женщина попыталась отстраниться. Но Рагнар лишь схватил ее за волосы и еще глубже затолкал член ей в глотку. Тарис ожидаемо поперхнулась, попыталась вздохнуть. Мужчина довольно осклабился и вытащил член. Но только для того, чтобы затолкать его снова. Уже не так глубоко, но на сей раз он начал работать бедрами, энергично сношая рот Тарис, и она едва успевала переводить дух. А снадобье, между тем, начало действовать. Тарис почувствовала тягучую сонную истому – время было на исходе, а Рагнар только входил во вкус. Он держал голову любовницы обеими руками, с каждым движением бедер прижимая ее все ближе к себе, словно надеясь, что Тарис в конечном итоге проглотит его член полностью. – Глотай-глотай, – он рычал с придыханием. – Глубже… – хотя глубже было уже некуда. Тарис лишь судорожно вздыхала в короткие моменты передышки, а на краю сознания билась мысль, что бедняга Бард все это видит, и рано или поздно его пылкое юношеское сердце может не выдержать. Он вмешается, и тогда – все пропало. Наконец, Рагнару наскучил такой способ соития, и он оставил ротик Тарис в покое, дав ей возможность перевести дух. Заплетающимся языком она сразу принялась увещевать его: – Быть может, ты все-таки отвяжешь меня. Я тебя поласкаю. Не пропадать же снадобью… – Успеешь! – Рагнар рыкнул и рывком раздвинул ноги Тарис в стороны, сразу же войдя в нее снизу. Сдернул с нее лиф и, схватившись обеими пригоршнями за полные груди, словно за опору, начал энергично толкать так, что кровать заходила ходуном. Тарис только губы кусала. Она привыкла, что сожитель делал с ее телом то, что ей самой доставляло лишь боль и отвращение, но сейчас не это было главной проблемой. Она отчаянно крутила запястьем, пытаясь освободить руку и хотя бы коснуться Рагнара испачканной в снадобье ладонью. Ну, почему же она не сделала этого сразу?!! Зачем выбрала именно этот способ, со сложнодействующим снотворным? Ответ был прост: она боялась неудачи и поэтому хотела сделать все так, чтобы остаться невиновной в глазах полукровка. Если у нее не получится освободить Тиля, если Тиль не захочет брать ее с собой, маман сможет просто вернуться под бок к Рагнару, а его здоровый крепкий сон после секса объяснить эротическим утомлением. Но теперь выходило, что Тарис перемудрила сама себя. Она снова бросила ищущий взгляд на смотровое окошко и с ужасом обнаружила, что Бард, вопреки ее запретам, уже разломал фальшивую стеночку и влез в покои. Кровать отчаянно скрипела, Рагнар пыхтел так громко и был так увлечен процессом, что нового шума он не услышал. В руках у кастрата блеснул тупой кухонный нож… ***А в глазах Тарис плеснулся ужас. Крик застыл на губах беззвучной гримасой. – Кричи! Кричи же! – Рагнар понял ее реакцию по-своему, он по-прежнему не ощущал нависшей над его плечом смерти. Но как бы ни был груб и жесток полукровок, Тарис не хотела его смерти. Не так платят за спасение собственной жизни. Эта мольба-приказ ясно и яростно читалась в ее взгляде. И Бард запнулся, смущенный этой вспышкой эмоций. Рука его дрогнула, и нож вместо того, чтобы вонзиться под лопатку Рагнару, чирикнул по запястью Тарис. Наручники звякнули. – Какого демона?!! – Рагнар взревел, словно раненый бык, развернувшись в сторону нарушителя, и в тот же момент кончил – от резкого всплеска эмоций. А Тарис, обдирая кожу на руке, рванулась из ослабевших тисков кандалов, со всей силы шлепнула любовника по спине и принялась с жаром втирать снотворное снадобье в его кожу. Полукровок уже соскочил с маман и, как был, голый, с измазанным семенем еще эрегированным членом, кинулся на Барда. Малыш попятился, выставив перед собой в качестве защиты кухонный ножик. По счастью, возбужденный полукровок не догадался об истинной причине появления поваренка в своей спальне: – Ах ты, обрезанный! Развлечение себе нашел? Да, как ты вообще сюда попал? Ты привела? – он вперил в Тарис взгляд налитых злобой глаз. – Пожалела убогого? А Тарис залепетала первое, что пришло ей на ум: – Мне просто… нравится, когда на меня смотрят… – Ах, тебе нравится… – казалось, полукровок опешил и чуть успокоился. Вдобавок начало действовать снотворное. Он подавил зевок. Маман продолжала врать: – А Малыш ведь безопасный. Он все равно ничего не сделает, даже если захочет. Да, Малыш? – она перевела умоляющий взгляд на Барда, и тот, стиснув зубы, нехотя кивнул. – Вот, поэтому он здесь. – А стену сломал, тоже поэтому? – Рагнар зевнул уже в открытую. – Так стены здесь хлипкие, ты же сам видел. Даже я ее сломать умудрилась, – Тарис ворковала, с замиранием сердца глядя, как слабеют коленки у Рагнара, как горбятся его плечи. – Снести к чертям все эти стены, а коридор замуровать, – полукровок пробормотал заплетающимся языком, махнул рукой, а в следующую секунду кулем повалился на пол и захрапел. – Малыш, ищи у Рагнара ключ! – Тарис выдохнула, захлебываясь. Растерянный Бард шагнул к телу спящего Рагнара, – Дурень, в вещах его ищи! Поваренок бросил на маман обиженный взгляд, но принялся копаться в куче одежды Рагнара. Довольно скоро под руки ему попалась связка с маленькими ключиками, нанизанными на тонкую блестящую цепочку. Бард растерянно потряс связкой – ключики зазвенели, словно колокольчики: – Который из них? – Не знаю! – Тарис попыталась освободить вторую руку, но глаза ее неотвратимо слипались, силы покидали истерзанное тело. Бард шагнул было к маман, намереваясь отстегнуть ее наручники, но она со злостью процедила заплетающимся языком: – Иди к Тильдо! Отдай ему связку, он сам разберется. Он… умный… не то, что… – Дальше слова маман стали неразборчивыми, глаза закатились. Но уже в следующий момент она встрепенулась, усилием воли приходя в себя, похлопала глазами, – Иди, я сказала! Мне нужно сначала отмыть руки от зелья… Бард снова не послушался Тарис. Он со злостью полоснул кухонным ножом по кандалам на ее второй руке. Наручники звякнули – раскрываясь, тупой кухонный ножик сломался, и поваренок в сердцах швырнул обломки на пол. И, оставив засыпающую Тарис на постели Рагнара, выбрался через пролом в фальшивой стеночке. ***Тарис была для Барда всем. Она заменила ему мать, сестру, стала его смыслом жизни и единственной любовью. И ради этой любви он обязан был сдержать данное ей обещание и освободить де Бретона. Скупердяй Рагнар экономил на всем, в том числе на освещении. Ходить по темным, неприютным катакомбам Арены можно было едва ли не на ощупь, либо же зная каждый их изгиб наизусть. Бард не знал, поэтому ожидаемо заплутал в стылых коридорах. Ему казалось, что из-за каждого поворота на него готов был кинуться голодный муорн. Словно в подтверждение его страхов по застенкам пронесся полный боли и злости глухой вой горного кота. Бард застыл на месте, каждую секунду ожидая смертоносного броска, но все стихло. Только в отдалении слышалась негромкая речь да шаркающие шаги обслуги Арены. Никому не было дела до поваренка – мало ли заморышей шастало по казематам. Если не поднимать головы и ни на кого не смотреть, можно было невидимкой прошмыгнуть прямо под носом у охраны. – Ей, малец, ты куда? – едва Бард порадовался тому, как ловко у него получилось проскользнуть в казарму, как его окликнул один из стражников. Вид у воина был скучающий, и ему явно хотелось хоть какого-то развлечения. Поваренок поднял испуганный взгляд на громилу, судорожно пытаясь придумать причину своего визита. – Так это же кастрат Бард, главный поваренок Цветника, – неожиданно на помощь пришел второй охранник, лениво мерявший ногами коридор. – Пожрать че принес, обрезанный? – охранник гадко заулыбался. – Нет, – Бард потерянно развел руками. – Мне нужно пересчитать «зверьков» Рагнара, чтобы закупить на них провизию, – Малыш на ходу придумывал правдоподобное объяснение своему присутствию. – Скряга Рагнар наконец-то решил нормально кормить воинов? – скучающий воин скривился и сплюнул. – Давно пора, а то они скоро меча поднять не смогут. – А-а-а, ну ладно, – разочарованно протянул второй громила. – Иди тогда. Да, не туда! – он резко окликнул поваренка, с перепугу бросившегося, куда глаза глядят. Махнул рукой на один из коридоров, – «Зверьки» там сидят. Вот, бестолочь! И как только таким еду доверяют? Благодаря указанию охранника, Бард быстро нашел клетушки, в которых держали «зверьков». Почти все клетки были заполнены, воины-смертники с удивленным любопытством смотрели на запыхавшегося светловолосого паренька, кое-кто принялся отпускать скабрезные шуточки. Малыш вертел головой, щурился в полутьме, но Тильдо среди узников не видел. – Вы случайно не знаете, где Тильдо де Бретон? – он обратился к ближайшему «зверьку», могучему седовласому воину, но тот лишь хмуро посмотрел на него и молча отвернулся. Бард растерянно топтался посреди казармы, теребя в руках связку с ключиками и кожей чувствуя, как истекает отпущенное Тарис время. – Потерял кого-то, малыш? – из угла донесся скрипучий простуженный голос. Кривоносый узник с плешивой бородой прижал лицо к решетке, словно пытаясь протиснуться сквозь прутья. Поваренок тут же доверчиво шагнул к говорившему: – Да, мне нужен Тильдо де Бретон, он должен быть здесь. – Нет его тута, увели давеча, – плешивый улыбнулся, демонстрируя щербатый рот. – Куда увели? – Бард оторопел от своего промаха. – Так, это… – кривоносый заговорщически поманил Малыша пальцем, быстро стрельнув глазами по сторонам. Малыш шагнул еще ближе к клетке, наклонился, словно собираясь услышать откровение… А кривоносый молниеносным движением вытянул руку между прутьев решетки, рывком прижал к ней Барда и со всего маху засадил ему под ребро тот самый оброненный Тарис нож, которым она нарезала буженину.