Глава 17. Освобождение

На лице поваренка отразилось изумление, он недоверчиво покосился на свой живот, из которого по самую рукоятку торчал злополучный нож. Вокруг лезвия быстро расплывалось темное кровавое пятно. Бард перевел вопросительный взгляд на лицо своего убийцы. Плешивый ухмыльнулся: – Простота, знаешь ли, брат, она хуже воровства, – и со сладострастным выражением на лице провернул нож в боку Барда. Лицо паренька искривила гримаса страдания, с губ потекла струйка крови. Пальцы Барда разжались, но плешивый успел подхватить падающую из них связку с ключиками, – А вот это мне пригодится! Остальные «зверьки» забеспокоились, хоть ни у кого из них и не было сомнений насчет того, что сокамерник не бросится выручать из неволи товарищей по несчастью. Не выпуская ножа, на котором Бард продолжал висеть, словно перепел на вертеле, кривоносый потянулся к замку. Сунул в него один ключик, другой… Ни один из миниатюрных изящных ключей не подходил к грубому громоздкому тюремному замку. – Вот, паскуда! – плешивый дрожащей рукой перебирал ключи. – Где ключ от моей камеры?!! – У меня, – от спокойного голоса, прозвучавшего под темными сырыми сводами, веяло ледяной ненавистью. Тарис стояла у входа, чуть покачиваясь, босая, бледная и растрепанная, сжимая в руке факел, словно меч. – Сестричка… – плешивый тут же перешел на заискивающий тон. – Заткнись, тварь! – Тарис прошипела, словно рассерженная кобра. – Ты мне не брат. Моего брата ты только что убил. – Ах, этот, – плешивый покосился на умирающего поваренка. – Так он еще живой. Вроде… – узник грубо рванул к себе тело Барда, парнишка издал слабый звук, одновременно с которым с его губ слетел фонтанчик кровавых капелек. Тарис мгновенно переменилась в лице: – О, Боже, Бард! Оставь его! Не смей! – она шагнула к клетке, но наткнувшись на полубезумный взгляд плешивого, запнулась. – А то, что? – тот осклабился. – Давай-ка неси сюда мои ключики или я этого молодчика проткну насквозь. Тарис замешкалась, принимая непростое решение, и плешивый тут же провернул лезвие в груди у юноши, отчего тот издал жалобный хлюпающий звук. – Сейчас! Вот… – маман уже тащила из-за пояса общий от всех клеток ключ. – Открывай, – плешивый процедил сквозь зубы, не отрывая взгляда от рук маман. И стоило только ключу щелкнуть в замке, как узник выдернул нож из тела Барда, отпихнув его в сторону, и с проворством обреченного бросился на маман, приставив окровавленное лезвие ей к горлу: – А теперь выводи меня отсюда… сестричка. ***Тарис только всхлипнула, когда тело поваренка шмякнулось наземь в лужу собственной крови. В ту же секунду плешивый заломил ей руку за спину, не убирая лезвия от горла: – Давай-давай, веди меня на свободу. Мне здесь порядком надоело. И, грубо пихая маман в спину и все больнее заламывая ей руку, принялся толкать ее к выходу. Проходя мимо тела Барда, он смачно плюнул ему на спину. Тарис показалось, что в тот момент юноша еще слабо дышал … – Куда? – плешивый замер у развилки коридора, тряхнув Тарис за плечи. Маман чуть помешкала. Спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: – А что ты будешь делать, когда я выведу тебя из казармы? Снаружи полно охраны. – Так для этого я тебя с собой и взял, чтоб у охранников рвения поумерить, – узник пыхнул Тарис на ухо несвежим дыханием. – А потом? В пустоши тебе не выжить. Куда ты пойдешь? – женщина прекрасно понимала, что как только плешивый покинет пределы казармы, ей самой не жить. Либо ее найдет шальная стрела своих же стражников, либо дело доделает злой нож в руках беглеца. – Не твое дело! Окраина большая, всех принимает. Веди, сказал! – он еще сильнее вывернул женщине руку так, что она всхлипнула от боли. Указала подбородком на левый поворот. По дороге им никто не встречался, только одинокий тоскливый вой муорна слышался все ближе. И все громче грохотала клетка, в которой бился голодный хищник. Плешивый забеспокоился: – Ты куда меня ведешь, сука? Зверю на обед? – На выход, – Тарис в очередной раз скривилась от боли в заломленной руке. – Муорн охраняет выход из казармы. Тебе это не кажется логичным? – Действительно… – узник пробормотал в замешательстве, и они продолжили путь. Вот только ступени вели вниз… Наконец, они остановились перед небольшой ржавой панелью на стене с одним-единственным рычагом. – Что это? Где мы? – плешивый пропищал с истеричными нотками в голосе и со всего маху врезал Тарис по уху. В голове у женщины зазвенело, но она проговорила – ровно и спокойно: – У меня нет ключей от внешних дверей, они есть только у Рагнара. Чтобы выйти наружу, нужно отключить запоры в казарме вручную. Это делается вот этим рубильником. Отключай и иди прочь! Выход вон за тем поворотом, вверх по лестнице. Чуть помешкав, плешивый дрожащей рукой дернул рычаг вниз. Заржавевший механизм поддался с трудом. Раздался натужный скрежет, словно где-то неподалеку отодвигали тяжелый засов. – Ну, все, ты свободен. Иди, – Тарис мотнула головой. – Ты идешь со мной! – мужчина уже шагнул в сторону предполагаемой свободы, когда позади него послышался тяжелый тихий звук, словно кто-то большой и грустный обреченно вздохнул. А в следующий момент в стылом воздухе каменных казематов пыхнуло паром теплого зловонного дыхания. – Кто здесь! – плешивый пропищал, вжав голову в плечи. Хотел было обернуться, но ему хватило смелости лишь скосить глазами за спину. И там, в темноте коридора блеснул свет двух магических светильников, отразившись в слепых глазах муорна. Из глубины казармы послышались возбужденные испуганные крики и топот ног – охрана обнаружила открытые двери в клетках. Плешивый заверещал от страха дурным голосом, а муорн, не стерпевший высокого резкого крика, прорезавшего его глухоту, бросился на кричавшего. И одним движением обхватил его голову беззубыми челюстями. Крик прервался. Тарис рванулась в сторону, освободившись из сведенных смертной судорогой рук плешивого, вжалась спиной в холодную сырую стену, глядя на последние мгновения его жизни. Чуть помешкав, протянула руку и вытащила из скрюченных пальцев умирающего связку с маленькими ключиками. Еще какое-то время тело плешивого судорожно трепыхалось в смертельных тисках хищника, но быстро обмякло. Потеряв интерес к убитой жертве, муорн выплюнул ее. Ноздри его затрепетали – зверь чуял живую, испуганную добычу. На обманчиво мягких лапах он шагнул ближе к Тарис, протянул к ней тяжелую уродливую голову и принялся с шумом вдыхать воздух, обнюхивая подол ее платья. Маман зажмурилась от страха и даже задержала дыхание. Она знала, что хищник убьет ее быстро и не больно, но она не хотела умирать. Топот ног охранников приближался. Успеют ли они ей на помощь? Зверю достаточно лишь одного удара лапы, чтобы убить хрупкую женщину. Но муорн просто продолжал нюхать, то и дело тычась широким носом в дрожащие коленки Тарис. И страх мало-помалу отступил, сменившись уверенностью, что хищник ее не тронет. То ли он уже насытил жажду убийства, то ли чуял в Тарис зрелую самку. Маман медленно подняла руку, замирая от собственной смелости, протянула ее к покатому лбу чудовища. Муорн, почувствовав это движение, перестал нюхать ее платье, приподнял голову, коснувшись носом женской ладони. Нос у муорна оказался мокрым и холодным, словно у собаки. Тарис вздрогнула от этого прикосновения и, осмелев, уже почти решилась погладить зверя по голове, но в этот момент из-за поворота коридора выскочили охранники… – Вали его, братки! – проорал первый из стражников и, не замедляя бега, со всего замаху ткнул в муорна длинной пикой. Зверь огрызнулся, попытался увернуться – острие пики скользнуло по жесткой щетине. Но на помощь первому охраннику уже спешили другие, тоже с пиками и палашами наголо. – Госпожа, в сторону! – проорал Тарис стражник… и сразу же поплатился за то, что отвлекся на слова: хищник бросился на него, мертвым хватом вцепившись в державшую оружие руку. Раздался отвратительный хруст костей, сдавленный крик, и Тарис, не выдержав зрелища боли, отвернулась. А в следующее мгновение побежала прочь. В отличие от бедняги Барда, она хорошо знала все хитросплетения местных коридоров и безошибочно направилась в сторону карцера. За спиной маман еще долго слышались чавкающие звуки ударов, находящих цель, сдавленные крики раненых солдат и злобное подвывание муорна. ***Тарис со всех ног бежала в сторону карцера. Она не столько услышала, сколько почувствовала, что кто-то движется ей навстречу. Шаги были по-кошачьи мягкими и очень знакомыми. Запорный механизм, открывший внешние ворота и клетку с муорном, распахнул двери всех застенков. – Тиль! – она выдохнула, увидев в полумраке знакомую широкоплечую фигуру. – Тарис, – мужчина ответил ей сдержаннее. Он не тратил время на эмоции, пытаясь просчитать возможные пути для бегства. – Твоих рук дело? – покосился на открытую камеру. Маман кивнула: – Да. Я хочу, чтобы ты забрал меня с собой. – Зачем тебе это? – де Бретон прищурился, не отводя от маман пронзительного взгляда. – Путь отсюда может оказаться дорогой в один конец. На этот вопрос женщина не ответила, просто протянула ему связку с ключиками: – Вот, один из этих ключей должен открыть замок на твоем ошейнике. – В самом деле? – Тильдо недоверчиво нахмурился и выхватил у Тарис ключи – резче, чем стоило. – В таком случае, это королевский подарок, госпожа над потаскушками. Тарис задохнулась от обиды, а Тильдо принялся перебирать ключики. Наконец, болезненно нахмурился, перевел взгляд на маман: – Вот только я не чувствую, который из них нужный, придется пробовать вручную. Поможешь? – С одним условием, – Тарис выдавила сквозь зубы, разрываясь между обидой, желанием сжать де Бретона в страстных объятиях и страхом за жизнь – чужую. – Мы заберем отсюда Барда. – Мальчишку-кастрата? – Тильдо вскинул бровь. – Если он тебе так дорог, – развел руками, – можем забрать. Хоть я и не понимаю, чего вы оба собираетесь искать там, снаружи. Маман только со злостью покосилась на де Бретона и молча начала перебирать ключи, ища подходящий к его цепочке. Довольно быстро ключик был найден. Тарис сразу это почувствовала: ключ и замок словно примагнитились друг к другу. Она замешкалась на секундочку… По коридору уже грохотали сапоги стражи – они проверяли все помещения, двери в которые оказались распахнуты. Еще пара мгновений, и охрана будет здесь, и Тильдо снова ждут побои и унижение. – Чего ты медлишь? – де Бретон тоже прекрасно это понимал и потому не сдерживал нетерпения. – Мы заберем отсюда Барда, – маман повторила с расстановкой. – Заберем-заберем, открывай уже, – Тильдо ощутимо нервничал. Тарис провернула ключик в замочке ровно в тот момент, когда стража показалась в проеме коридора. – Еще один сбежал! Лови его! Госпожу не задень! – раздались резкие окрики. Когда края цепочки Тильдо разомкнулись, Тарис показалось, словно по ее рукам прокатилась волна невидимой силы, какой-то тугой вибрации. Эта волна распространилась дальше, на стены, стекла на пол, удивив и напугав подбегающих солдат и заставив их остановиться. Медленно-медленно, словно в воде, цепочка падала на пол, и ее падение провожали взглядами все без исключения присутствующие: и охрана, и Тарис, и сам Тильдо. А потом де Бретон поднял глаза на стражу, усмехнулся одними уголками губ: – Простите, ребята, ничего личного, но вы нам мешаете. Он вытянул перед собой руку. Те из стражников, кто был посообразительнее, тут же бросились наутек, остальные продолжали стоять, недоуменно хлопая глазами, но исход был один для всех. С пальцев Тильдо сорвался сгусток силы – невидимый, но смертоносный. Словно болид, он рванулся вдоль по коридору, круша все на своем пути: каменные стены, железные решетки, человеческие кости… Де Бретон пошатнулся, опустив руку. Тяжелая пыль в коридоре быстро осела на покалеченные, покореженные мертвые тела. Тарис только прикрыла рукой рот, пораженная демонстрацией столь разрушительной силы. И на миг усомнилась в правильности своего поступка. Перевела испуганный взгляд на Тильдо. Мужчина был бледен, под глазами его синели тени, взгляд блуждал где-то в иных измерениях. Почувствовав ее внимание, де Бретон помотал головой, взгляд его чуть прояснился. – Перестарался с непривычки. Отвык, – попытался улыбнуться и, пошатываясь, направился вдоль по коридору, ступая прямо по останкам убитых им воинов. Спохватившись, вернулся и взял Тарис за руку, потянул за собой, – Идем. Где этот твой кастрат? – В ответ на ее испуганный взгляд проговорил, – Я же обещал тебе. Я держу свое слово. Тарис и Тильдо вернулись к тому месту, где на маман и плешивого напал муорн. Коридор был завален телами убитой стражи, а поверх груды полурастерзанных тел, тяжело, с хрипом дыша, возлежал старик-муорн. Де Бретон выпустил руку маман и подошел к хищнику. Зверь отреагировал на его приближение тихим поскуливанием, словно жалуясь. Чуть приподнял голову, попытавшись ткнуться мордой в источник знакомого приятного запаха. – Эх ты, страдалец, – Тиль положил руку на загривок зверя, изуродованный многочисленными колотыми и рубленными ранами, словно зверю пытались наживую отрезать голову. – Он меня не тронул… Когда это все случилось, – Тарис опасливо жалась ближе к де Бретону, косясь на муорна со смешанным чувством острой жалости, страха и брезгливости. – От тебя еще пахнет мною, вот и не тронул, – Тильдо вдохнул, провел пальцами по краям страшных ран. – Бедняга, тебе бы на покой. Чара-чара, – он опять успокаивал зверя непонятными словами. Тарис казалось, что с пальцев Тильдо снова струится какая-то сила, но уже другого качества, не убийственная, а скорее парализующая. – Вот что, ты иди, а я тебя догоню, – де Бретон поднял на Тарис тяжелый взгляд. – Но я не… – она попыталась возразить. – Иди. И Тарис не смогла возразить. Отвернулась и медленно, словно боясь оступиться, направилась прочь в темноту. Не оборачиваясь. – Чара-чара, – де Бретон все уговаривал хищника. – Чара… Спи спокойно, старина. За спиной Тарис послышался короткий хруст, муорн тихонько взвизгнул, а в следующую секунду все затихло. Маман вздрогнула, остановилась, но обернуться не посмела. А спустя несколько ударов сердца с ней поравнялся де Бретон: – Где твой кастрат? Веди быстрее, не хотелось бы еще смертей.