Глава 19. Во имя жизни

Голова Тарис звенела, словно колокол во время вечерней службы, а вдобавок кружилась так, что маман казалось, ее вот-вот вырвет. Когда на краткий миг круговерть затихла, Тарис распахнула глаза. Это было ошибкой. Тошнота накатила с новой силой и, не в силах противиться болезненному спазму, Тарис согнулась в рвотных судорогах. – Тише-тише, уже все, – ей на спину легла теплая рука, но Тарис было так плохо, что она не почувствовала этого и не услышала слов ободрения. Снова ее скрутило, рвотные позывы отдались мучительной болью в кружащейся голове. Головная боль еще больше усилила тошноту. И так по чудовищному замкнутому кругу маман ломало и выворачивало довольно долго. И все это время она смутно ощущала чье-то присутствие рядом с собой, слышала знакомый, ставший любимым мужской голос. А потом заговорила женщина, и Тарис разом стало легко-легко. Боль и тошнота ушли, сменившись блаженной прохладной темнотой… Когда в следующий раз Тарис пришла в себя, вокруг было темно. Но это была не кромешная тьма сырого застенка Арены, а скорее вечерние сумерки внутри какого-то жилища. Где-то в соседнем помещении горел неяркий огонь, пахло едой, и слышались тихие голоса. Маман не стала прислушиваться и для начала огляделась. Чувствовала она себя превосходно – ни следа давешней тошноты или головокружения. Напротив, ощущался прилив сил и яркое желание… жить. Тарис лежала на застеленной толстыми шкурами низкой кровати, а рядом с ней на этой же кровати мирно посапывал… – Бард! – Тарис выдохнула, еще не веря в подобное чудо. – Живой! Женщина протянула руку, коснулась плеча юноши – не фантом, не иллюзия – теплый и настоящий. В чистой одежде, без ужасных кровавых пятен. От ее прикосновения парнишка заворочался и проснулся. Сонно щуря зеленые глаза, перевел еще не до конца прояснившийся взгляд на Тарис. – Тарис… – протянул с выражением ошарашенного восторга. – Знаешь, Тарис, а я видел ангела… – Ах ты, дурачок, – маман улыбнулась и неожиданно для себя самой расплакалась – от облегчения. – Как я рада… Я думала, что ты уже… все… – всхлипнула, погладила Барда по руке, по груди, на которой еще совсем недавно зияла страшная рана. Она потянулась к нему всем телом и, потершись щекой о его плечо, умастила на нем голову, спрятав мокрое от слез лицо в складках его одежды. Вдохнула запах Барда – от юноши пахло чистотой. – А я вот, живой, – парнишка широко улыбнулся, повернувшись к Тарис полубоком, приобнял маман за спину. – И знаешь, Тарис, я давно не чувствовал себя так… хорошо. Я давно не чувствовал… В этот момент по лицу Барда скользнула тень сомнения и как будто бы страха. – Тарис! – Что? – маман забеспокоилась и, отстранившись, приподнялась на локте, недоуменно глядя в остекленевшие глаза юноши. На лице Барда одна за другой сменяли друг друга яркие эмоции: страх, недоверие, восторг, снова недоверие. Юноша потянулся рукой к своему паху. Пробормотал с выражением благоговейного ликования: – Тарис… – Да, что случилось-то? – маман перепугалась не на шутку и потому начала злиться. А Бард не мог выдавить из себя ни одного членораздельного слова и только все повторял: – Тарис… Потом без лишних слов взял женскую руку и, преодолев ее слабое сопротивление, положил на свой пах. Маман не сразу поняла, что же так напугало и удивило Барда. А в следующую секунду точно с таким же выражением, что и он мгновение назад, протянула: – Бард… не может быть. Так не бывает. Под пальцами Тарис явственно ощущался возбужденный мужской член, толстый и твердый, налитый желанием по самую головку. И было в этом члене словно что-то знакомое, но Тарис отмахнулась от странных ощущений, словно от назойливой мошки. – Тарис, я хочу тебя! – Малыш Бард прошептал в исступлении, сгреб маман в охапку дрожащими руками и навалился на нее сверху. Она принялась вырываться – не слишком сильно и с каждым движением – все менее охотно. – Бард, перестань. Я прошу тебя, не надо. – Но почему, Тарис? Это же чудо! Я теперь могу любить тебя… по-всякому, – Бард покрывал кожу Тарис неловкими судорожными поцелуями, везде, куда мог дотянуться: в шею, в плечо, в волосы. А она продолжала отталкивать юношу от себя, все больше чувствуя, как эта вялая потасовка распаляет ее желание. – Не надо, пожалуйста. Ты же мой младший братик… – Я тебе не брат, Тарис! И я давно уже не маленький! – Бард прорычал с такой силой и страстью, что малейшие сомнения Тарис развеялись, как дым. Она подалась к мужчине, потекла, словно подтаявший воск. На краю сознания билась мысль, что это будет неправильно по отношению к Тильдо, но… в конце концов, она же маман «Пещеры наслаждений», она принадлежит всем мужчинам, которые ее захотят… Или нет? Тарис чуть извернулась под Бардом, и юноша тут же воспользовался этим, чтобы устроиться удобнее. Его чудесным образом вновь обретенный член с готовностью ткнулся в женскую промежность. Дрожащими пальцами он приспустил с Тарис белье, ощупывая уже ставшими влажными складочки женской плоти. Дыхание его, тяжелое и прерывистое, обжигало маман сильнее летнего суховея с пустоши. – Бард… – Тарис извивалась под юношей и все еще не могла решить, столкнуть его с себя или отдаться ему. Но тело Тарис уже все решило за нее. Оно хотело этой ласки, оно было готово принять в себя мужскую плоть. – Какая ты там… – Малыш Бард трепетно гладил влажную промежность маман, несмело пробуя пальцем вожделенное отверстие, – …нежная. Но вот, истомившись от этих неловких ласк, Тарис застонала и подмахнула бедрами – умело и профессионально. Бард задохнулся от накрывшей его волны возбуждения. Обхватил пальцами свой набухший член и направил его в женское лоно. Встретив тугую преграду, чуть надавил, проталкиваясь внутрь, и… – Тарис, вы уже проснулись? В этот момент в комнату к незадачливым любовникам мягкой кошачьей походкой вошел Тильдо. ***Одним сильным движением Тарис столкнула с себя Барда, едва-едва впихнувшего член в ее лоно, а сама быстро откатилась в сторону и села на лежанке. От этого резкого кульбита голова у маман снова закружилась, вялой волной накатила тошнота. Тарис прикрыла глаза, пытаясь справиться с дурнотой, выровнять дыхание и придумать, что сказать Тильдо в свое оправдание. Она, правда, не хотела. Просто жалость к Барду, и радость за него, и ужас последних событий слились в такой вот провокационный сладкий коктейль. Головокружение быстро унялось, и Тарис подняла на Тильдо виноватый взгляд. В глазах де Бретона не было осуждения, только – снова – горечь и, как это ни странно, понимание. – Проснулись, – Тарис криво улыбнулась. – Где мы? Как долго я проспала? – Есть хотите? – вместо ответа на вопросы маман Тильдо задал свой. И в этот момент маман поняла, что была чудовищно голодна. Живот подводило от голодных спазмов, но все прочие переживания затмили чувство голода, не давая ей ощутить его в полной мере. Тарис проглотила голодную слюну, проговорила, возможно спокойнее: – Не откажусь. – А я откажусь, – злой и недовольный Бард, которого прервали на самом сладком моменте, обиженно отвернулся и затих на лежанке. – Как знаешь, – де Бретон двинул плечом. – Но мы тебе оставим. Идем, – он кивнул Тарис и вышел в соседнюю комнату. Виновато оглядываясь на юношу, Тарис направилась следом за Тильдо. В соседней комнатке, такой же крохотной, что и та, в которой спали они с Бардом, в стене горел очаг. Над очагом аппетитно булькал небольшой котелок. Рядом с очагом стоял стол, возле которого суетилась женщина, накрывая его нехитрой снедью. Женщина была высока, ростом почти с Тильдо, немного полновата и производила впечатление этакой уютной домашней булочки. В груди Тарис шевельнулось гадкое чувство и принялось неторопливо, но упорно грызть маман изнутри. – Тарис, познакомься, Это Мари. Мари де Бретон, – Тильдо представил женщину, и Тарис стало совсем гадко, она даже остановилась, не дойдя до стола пары шагов. Ну вот, все встало на свои места. Вот, Мари де Бретон, скромная и целомудренная девушка для благородного аристократа Тильдо, за жизнь которой он готов был расплачиваться унижениями и смертью. Не то, что она, Тарис, госпожа над потаскушками «Пещеры наслаждений»… – Приятно познакомиться, Мари, – Тарис с трудом выдавила из себя. Через силу шагнула ближе к столу. Девушка обернулась, и в неверном свете очага Тарис удивила ее странная внешность. Девушка явно пыталась собрать волосы, но получилось неловко и как-то очень по-детски. И оттого Мари казалась взлохмаченной и несколько неопрятной. Широко посаженные глаза с чуть приопущенными к вискам внешними уголками, широкая плоская переносица… Тарис перевела на Тильдо недоуменный взгляд, но тут же спрятала его под ресницами: мало ли на ком долг семьи вынудил его жениться. – Привет, Тарис, – девушка радушно улыбнулась и протянула маман для пожатия перепачканную в стряпне руку. Чуть поколебавшись, Тарис осторожно пожала кончики ее пальцев. В их обществе у женщин не принято было пожимать друг другу руки, но за годы работы в «Пещере наслаждений» Тарис повидала всякого. – Садись, Тарис. Садись, Тиль. Будем есть, – Мари, как ни в чем не бывало, продолжила хлопотать над едой. Разлила по трем мискам горячий суп. – Где еще один? Был еще один, – девушка перевела строгий вопросительный взгляд на Тарис, и та неожиданно смутилась, покраснела: – Бард не хочет есть. – Будем есть без Барда, – Мари пожала плечами. – Спасибо, Мари, очень вкусно, – Тильдо с аппетитом принялся за стряпню, а вот Тарис кусок в горло не лез. Она с откровенной ревностью косилась на странную девушку, так неожиданно вставшую между ней и ее новой любовью. – Кушай-кушай, – девушка просияла. – Хороший мой, – от переизбытка чувств она обняла Тильдо за шею и чмокнула в макушку. Де Бретон тут же ответил ей, погладив по руке и поцеловав ладошку. Почувствовав на себе полный злых слез взгляд маман, мужчина поднял глаза на Тарис. – Где мы? – бывшая маман спросила, просто чтобы прервать эту милую ласку и перевести внимание Тильдо на себя. Мужчина ел и одновременно говорил: – Мы по-прежнему на Окраине, более того, не сильно далеко от твоей Пещеры. Мне показалось, что спрятать Мари под самым носом у ищеек Рагнара, будет хорошим решением. И, как видишь, – он шевельнул плечом, – чутье меня не подвело. Оно меня никогда не подводит, – Тиль самодовольно улыбнулся, но сразу же стал серьезен. Маман растянула губы в ответ и промолчала. Тильдо хмыкнул, пытаясь поддерживать разговор за едой: – Ты ведь уже обнаружила новое приобретение твоего поваренка? Тарис залилась мучительной краской стыда: – Да… Хоть я и не понимаю, как такое возможно… – Благодаря Мари, – де Бретон поднял на девушку сияющие глаза. – У нее уникальный дар. Она целитель. Целитель такой силы, что… может творить настоящие чудеса. Вот, и твоему поваренку подарила небольшое чудо. Правда… кхм… для этого потребовались кое-какие дополнительные запчасти, но это уже детали. – Вот как, – Тарис протянула, изо всех сил пряча слезы. Нет, конечно, она была рада за Барда, но… От внезапного озарения слезы Тарис разом высохли. Она подняла на Мари полные надежды глаза, – А меня? Меня ты сможешь вылечить? Чтобы я могла… – Уже все сделала, – Мари простодушно плюхнулась на свободную табуретку и придвинула к себе миску с едой. – Уже полечила тебя. Пока ты спала. Ты так долго спала, у-у-у, – девушка показательно закатила глаза. – У тебя в крови какая-то гадость плавала, снотворная. Еле вывела ее. У тебя вообще все так поломано было внутри, – девушка скривилась, но тут же снова повеселела, – но я все исправила. Ты теперь можешь носить ребеночка. И принялась за еду. А Тарис так и застыла с ложкой на весу, с которой стекали капельки густого супа. А вместе с каплями супа в ее миску стекали капельки слез. Рука Тарис дрожала, дрожали ее губы, и она все никак не могла произнести ни слова. Видя ее шок, Тильдо потянулся к женщине, погладил ее по плечам, но маман только испуганно дернулась. Сбросив оцепенение, с трудом выдавила из себя: – Я что, снова могу иметь детей? – Можешь, говорю же, – Мари проворчала, не отрываясь от еды. – Тиль! – Тарис перевела на де Бретона ошарашенный, полубезумный взгляд, – Тиль, сделай мне ребенка! Я прошу тебя! Маман подскочила с места, с грохотом опрокинув табуретку и, казалось, готова была броситься на мужчину прямо тут же, на глазах у Мари. В последний момент здравый смысл все же возобладал, и Тарис перевела виноватый взгляд на девушку: – Но если Мари против, я попрошу Барда. Он теперь тоже может… – Ну, уж нет, не надо Барда, – Тильдо, до этого откровенно забавлявшийся всей сценой, разом посуровел. – Почему это Мари должна быть против? – Но она же твоя… – у Тарис не хватило духу произнести это слово. Де Бретон разом переменился в лице, скривился, с трудом сдерживая усмешку. Проговорил: – Тарис, Мари моя сестра. Мари де Бретон. Единоутробная сестра, отцы у нас разные, хоть она и носит фамилию Бернара де Бретона. Правда, это ему всегда мешало жить, но об этом другая история. – Сестра? – Тарис спросила, словно не веря словам Тильдо, и по-детски шмыгнула носом. – Сестра. А ты о чем подумала? – де Бретон тоже поднялся, шагнул к Тарис и обнял ее, крепко прижав к себе. – Бедная моя девочка, тебе так много пришлось пережить. Ты устала, тебе нужно отдохнуть. Он гладил бывшую маман «Пещеры наслаждений» по голове, а она стояла в его объятиях, напряженная, прямая, словно натянутая струна, и все никак не могла осмыслить все новости. – Я уже не девочка, де Бретон. Давно, – все, что она смогла сказать. – Моя девочка, – он повторил и сделал знак Мари. Девушка, все поняв с полувзгляда, тут же подорвалась и вышла в соседнюю комнату к Барду, захватив с собой две миски с супом. А Тарис подняла взгляд на Тильдо. Открыла рот, собираясь сказать что-то, но мужчина прислонил палец к ее губам, не давая произнести ни слова: – У нас не так много времени, поэтому если ты хочешь ребенка, предлагаю приступить прямо сейчас. ***– Хочу! Очень хочу! Больше всего на свете… – Тарис бормотала в исступлении и уже срывала с себя одежду дрожащими от нетерпения руками. – Всего-всего? – де Бретон казался расстроенным. – Да!.. – маман выдохнула, но посмотрев на погрустневшее лицо Тильдо, поправилась, – то есть… не всего… не только… Не путай меня, де Бретон! – она проговорила в сердцах, рванула завязки на корсаже, обнажая грудь. Огляделась, выискивая удобное местечко, но, как назло, в комнатке не было ни лежанки, ни даже охапки соломы. – Пойми меня, Тарис, я не хочу плодить бастардов, – Тильдо был очень серьезен. – Что? То есть ты мне все-таки отказываешь? Бард! – Тарис нетерпеливо обернулась на соседнее помещение, но мужчина заставил ее умолкнуть, закрыв рот широкой ладонью. Проговорил с легким раздражением: – Тарис, ты самая умная женщина, которую мне приходилось встречать, но ты явно поглупела от радости. Я не собираюсь тебе отказывать. Наоборот… Я хочу, чтобы ты стала моей законной женой… Тарис де Бретон. И с запозданием опустился перед женщиной на колено. Бывшая маман недоуменно покосилась на него, словно Тиль сморозил какую-то откровенную глупость. Но, не увидев в его взгляде ни насмешки, ни издевки, задохнулась от захлестнувших ее эмоций. – Тиль… Но я же… – Ты согласна или нет? – де Бретон спросил, теряя терпение. – Да… – Тарис ответила полувопросительно. Она так и стояла над де Бретоном с обнаженной грудью, маленькая и стройная, растерянная, но счастливая… – Ну вот, а то сделай мне ребенка, сделай ребенка, – Тильдо передразнил женщину. Поднялся на ноги, из скрытой в стене ниши вытащил тюфяк и швырнул его к очагу. – Иди сюда, госпожа де Бретон, сделаю тебе ребенка. И с полушутливым выражением раскрыл объятия навстречу Тарис. Она шагнула к нему, но вдруг остановилась, словно запнувшись на ровном месте: – Тиль, а что все-таки случилось с твоей семьей? С остальными де Бретонами? Говорят… – она поперхнулась, – говорят, что их загрыз муорн, – она подняла на Тильдо красноречивый взгляд. Тот хмыкнул и опустился на тюфяк, не дождавшись маман: – Верно говорят. – Заметив помертвевшее выражение ее лица, поспешил добавить, – А ты знаешь, что мой отец собирался сделать с Мари? Она же ему всю жизнь, как кость в горле, мешала – чужая кровь. Когда он женился на моей матери, та уже была беременна Мари, но скрыла это. Это же позор! – Тильдо сверкнул глазами, на мгновение в них снова вспыхнул дикий животный огонь. – Если бы об этом узнали… Бернар де Бретон взял в жены порченную невесту. Тильдо перевел дух, вопросительно покосившись на Тарис, но она слушала его, не перебивая. – Так мы всю жизнь и скрывали то, что у Мари другой отец. Хотя вопросов было много – она ведь даже внешне сильно отличается от меня и братьев. Отличалась… – Тиль болезненно скривился. – А уж что касается магического дарования… Мать никому никогда не рассказывала, кто отец Мари, откуда у нее этот уникальный дар целебной магии. Это всегда была запретная тема. Кровная магия де Бретонов совершенно другого толка. Впрочем, ты и сама в этом могла удостовериться, – Тильдо поморщился. – Мари было запрещено колдовать в нашем доме, ее полжизни держали под замком, словно преступницу – она даже матери не могла помочь. Мать умерла. Когда встал вопрос о наследовании, отец твердо решил, что чужая кровь не будет главенствовать в нашей семье. Хоть она и первенец формально. И поскольку официально о том, что Мари бастард, известно не было, решить этот вопрос он тоже собрался неофициально. Насколько мне известно, твой бывший… кхм… сожитель был напрямую замешан в той сделке. – Бернар хотел продать Мари Рагнару? – Тарис спросила, холодея от этой догадки. Тильдо кивнул: – Скорее подарить с условием строгой конфиденциальности. Между делом отослать ее на Окраину. Здесь бы она и сгинула. И у него почти получилось, старшие братья его поддержали, но… Но я не смог допустить этого. Ее дар уникален, ты же понимаешь? – Понимаю, – Тарис чуть кивнула, а де Бретон продолжал с жаром: – Ее нужно беречь. Она несет в этот мир надежду и утешение… – Да. Поэтому ее жизнь стоит жизни всей твоей семьи, и Рагнара, и Сальмы, и моих «цветочков», и… – Тарис осеклась и закусила губу, пытаясь взять под контроль эмоции. – Да, она этого стоит. Поверь, я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Я не хотел… – Тильдо опустил взгляд и затих. Тарис приблизилась и присела рядом с тюфяком на колени. Положила руку мужчине на плечо, погладила, с силой сжала, вцепившись в плоть острыми ноготками. Тильдо поморщился, но промолчал. И тогда Тарис резким движением завалила его на тюфяк. ***– Не хотел он, – она проворчала, грубыми рывками обнажая грудь мужчины. – А я хочу! – оседлала его сверху. – Ребенка? – Тильдо вымученной усмехнулся. Он не делал попыток ни овладеть Тарис, ни оттолкнуть ее от себя. – А меня? – Ребенка! – Тарис выдохнула в сердцах, но, смягчившись, продолжила, – От тебя… Тиль протянул руки к женщине, задрал ее юбку до самых бедер, огладил ноги. По-хозяйски ощупал, удобнее усадив верхом на себе. Страсть, неудовлетворенная после близости с Бардом, все еще гуляла по крови Тарис, и теперь мгновенно вскипела от прикосновений де Бретона. И отодвинулись на второй план все моральные терзания, все сложные вопросы. То, что свершилось, уже не исправить, но у маман был шанс изменить свое будущее… – Кто-то уже испортил твои трусики, – Тильдо посмотрел на Тарис с хищным прищуром. Но только лишь она собралась ответить ему чем-нибудь колким, как мужчина схватил испорченное белье в пригоршню и резким движением порвал его окончательно. Отшвырнул в сторону ставшую ненужной тряпочку: – Куплю тебе новые. И чтобы никто, кроме меня, больше не смел к ним прикасаться. Ни Рагнар, ни Бард – никто. Ты поняла? – в его тоне скользнул металл, он впился пальцами в промежность Тарис, словно пытаясь обхватить ее всю целиком и защитить от постороннего проникновения. – Поняла, – женщина вздрогнула, присмирев, хотя прикосновение де Бретона не причиняло боли, скорее просто испугало ее. Она мягким движением убрала его руку в сторону, – Однако, мои умения и опыт останутся при мне. Ты позволишь мне продемонстрировать их? Тильдо молча кивнул, сглотнул, поедая глазами прелести Тарис. Женщина избавилась от остатков одежды, оставшись полностью обнаженной. Сжала пальцами свои груди, помяла их, искоса поглядывая на де Бретона. Глаза мужчины ожидаемо загорелись, но он пока что не делал попыток ускорить происходящее. Грудь у Тарис была большая. Наклонив голову, она обхватила губами собственный сосок и принялась посасывать его, сочно причмокивая. От подобного зрелища член Тильдо, хоть и был уже в полной готовности, встрепенулся, словно птичка в силках, нетерпеливо толкнув промежность Тарис. Маман только улыбнулась, выплюнула истерзанный сосок, еще немного пощипала его кончиками пальцев. И тут Тильдо уже не выдержал – протянул руку к груди Тарис и принялся самостоятельно мять и выкручивать второй. – Эй-эй, осторожнее, – Тарис игриво пожурила его, оттолкнув руки от своей груди. – Не торопись. – У нас мало времени, – голос де Бретон охрип. – Да-да, знаю. Тарис чуть двинула бедрами, словно играючи, коснулась возбужденного мужского члена. Больше всего на свете ей хотелось впустить его в себя – прямо сейчас, до самого дна. Но хотелось и чуть потянуть удовольствие – самую малость. Она сползла вниз так, что налитый желанием фаллос оказался прямо перед ее лицом. Вдохнула его запах – острый и мускусный, будоражащий. Возбуждение де Бретона было так велико, что головка его члена уже была обнажена. Тарис провела по ней языком, как будто изголодавшись, а затем накинулась, облизывая и посасывая, словно довольный муорн. Мужчина только натужно выдохнул и сжал пальцами тюфяк, на котором они лежали. – Осторожнее, госпожа де Бретон, или все закончится слишком быстро. И так у нас ребенка точно не получится. Испугавшись этого замечания, Тарис прервала свою ласку. Выпрямилась и сразу же, без колебаний, насадилась на мужской член. Замерла и чуть поиграла мышцами внутри своего тела, словно бы ощупывая фаллос внутри себя. Ответом на это ожидаемо был удивленный восторженный выдох Тильдо: – Ох-х-х… что же ты творишь, чертовка?.. – Я еще не то умею, – Тарис сладко проворковала, самодовольно улыбаясь. И качнула бедрами. Ее пронзило острой горячей искрой от промежности до самой макушки. Снова близость с де Бретоном дарила ей наслаждение – чистое, искреннее. Такое, которого не приходилось раньше испытывать ни с одним мужчиной. Разве что ее самостоятельные ласки могли чуть сравниться с этими ощущениями, но с Тильдо было гораздо интереснее, чем ублажать саму себя. С Тильдо секс наполнял ее, а не забирал ее силы. Она дарила Тильдо часть себя, но и он в ответ отдавал ей кусочек себя самого. Тарис снова двинулась, чувствуя, как горячий мужской член массирует ее изнутри. Чуть повернулась, немного сменив положение, и член уткнулся немного иначе, и ощущения изменились, став еще ярче. Тильдо застонал, закрыв глаза и закусив губу. Мужчина чуть прогнулся в пояснице, приподнявшись от тюфяка на локтях, подавшись вперед и вверх, ближе к Тарис. – Хорошо тебе, де Бретон? – Тарис тихонько двигалась, то и дело чуть меняя угол проникновения члена в ее лоно, а Тильдо извивался под ней от накатывающего на него наслаждения, и не мог ничего ответить, только мычал и стонал. Краем глаза Тарис видела две пары любопытствующих глаз, сверкавших из соседней комнатки, но ей было все равно, что Мари и Бард наблюдали за их любовными утехами. Пусть смотрят. Пусть радуются за нее и Тильдо. Тарис двигала бедрами, размашисто и ритмично. Ей хотелось двигаться быстрее, чтобы ускорить долгожданную разрядку, но одновременно с тем хотелось растянуть удовольствие. Поэтому она сдерживалась, чтобы не кончить, и только лишь кусала губы. Она закрыла глаза… В этот момент Тильдо положил руки ей на бедра и заставил ускорить темп. И Тарис не могла не подчиниться. Широкие сильные мужские ладони обхватили ее тело, пальцы с силой впились в кожу. Они направляли движения маман, и она следовала за ними. Все быстрее, все ближе к вершине… В какой-то момент ей показалось, что внутри у нее что-то лопнуло и вдруг стало очень жидко и горячо. Она чувствовала сокращения плоти Тильдо, и они сливались с судорогами ее собственного лона, и не понятно было, кто же из них кончил, или же они сделали это одновременно. Маман, тяжело дыша, вытянулась на груди Тильдо. Член мужчины так и оставался внутри нее, время от времени чуть вздрагивая, постепенно успокаиваясь, как и его хозяин. Де Бретон обнял женщину за спину, прижал к себе и тоже не торопился вытаскивать свой член. Озвучил подсознательное желание маман: – Пусть уж полежит там, чтобы наверняка. А ты хочешь мальчика или девочку? Тарис прижалась щекой к груди Тильдо и рассеянно перебирала растущие на ней волоски. Сил у нее не было совершенно, было лишь ощущение расслабленности и покоя. И уверенность, что теперь-то уж точно все будет хорошо. – Мне все равно. Пусть главное родится – здоровенький. – Значит, все-таки мальчика, – де Бретон усмехнулся и блаженно прикрыл глаза. – После вмешательства Мари только здоровенький – по-другому и быть не может. – Что с нами теперь будет, де Бретон? – Тарис спросила, не открывая глаз. Тильдо вздохнул: – Заканчиваем с ужином, собираемся и уходим вглубь пустоши. Сейчас удачное время года, уже не очень холодно, еще не жарко. Горцы должны помочь, дать проводника. У нас договоренность… была. А потом… будем добираться до цивилизованных мест. Мы пойдем к королю Истроса. Он могуч и великодушен. Он сможет защитить Мари. А королева научит ее тонкостям целительского искусства… – Хороший план, – бывшая маман ухмыльнулась, и только Тильдо собрался возразить на ее снисходительный тон, как снаружи полыхнула яркая вспышка, и послышался заливистый собачий лай.