Глава 8. На поводке

Трое крепких охранников приволокли Тильдо в его комнатушку и швырнули скрючившегося узника на кровать. Де Бретон поджал колени к груди и, закусив губу, уткнулся лицом в подушку. – А все потому, что надо слушаться старших, – следом за охранниками в каморку вошла Тарис в сопровождении Арахниса. И маман хотела уже отпустить охрану, но магик ее остановил: – Путь останутся. Я бы этому молодчику еще и ограничительный наудник [*] нацепил в довесок к цепочке. Но не хотелось бы в этот момент получить от него по зубам. Впрочем… – Арахнис окинул презрительным взглядом Тильдо, едва не подвывающего от боли, – он сейчас мало на что способен. Ты зря связалась с ним, Тарис. – Почему это? – маман с деланным недоумением вскинула брови. – Хороший материал: молодой, красивый, здоровый. – Дурная кровь. И дурная голова, – медик принялся копаться в пухлом бауле, который принес с собой. – Чем же его кровь так вам всем не угодила? – маман скривилась, но тут же прикусила губу: не стоило болтать лишнего при магике. – Всем? – тот вопросительно покосился на нее, и маман со вздохом пояснила: – Рагнар то же самое говорил. – Рагнар попусту болтать не станет. Зверь должен сидеть на цепи. А бешеных зверей и вовсе нужно отстреливать. Не просто так всю его семейку порешили, – Арахнис с назидательным видом поднял вверх длинный узловатый палец. При этих словах Тильдо глухо зарычал и вправду, словно дикий зверь, но медик только ухмыльнулся и достал из своего баула тонкое полупрозрачное кольцо диаметром в два мужских пальца и показал его маман. – А это точно нужно? – женщина скорбно нахмурилась. – Ты же не хочешь, чтобы он придушил какого-нибудь важного гостя в самый ответственный момент? Он может. Если уж он так тебе глянулся, что ты не хочешь скормить его муорну, то хотя бы наудник на него надень. – Его же замучают совсем, – Тарис понимала, что Арахнис был прав, но не могла не скорбеть о судьбе Тильдо. Наудники надевали на самых норовистых рабов. И на тех, кого было не жалко, потому что гости очень быстро изматывали жертву в науднике до полного истощения. – Ничего, потерпит, он же молодой и здоровый, – Арахнис осклабился и сделал знак охранникам. Те без лишних церемоний растянули Тильдо на кровати за ноги и за руки. Де Бретон рванулся, но силы были не равны. Медик, ничуть не стесняясь, спустил с него штаны и нацепил кольцо на его обвисший член до самого корня. Тильдо снова зарычал, дернулся. – Тихо ты! – Арахнис шикнул на него. – Будешь сильно дергаться, наудник твой корешок вмиг отдавит. – Держи. Он сунул маман в руки полупрозрачный цилиндр размером с женский указательный палец. Второй такой же он оставил себе. Чем-то щелкнул на нем, и оба цилиндра и кольцо на члене Тильдо загорелись неярким зеленым светом. Член тут же налился силой и встал, демонстрируя завидную эрекцию. – Превосходно, – медик поцокал языком и плотоядно облизал губы. Кивнул на цилиндр в руках Тарис, – Один забирай, второй я оставлю себе – на всякий случай. Он повернулся к бледному Тильдо, который, кусая губы, смотрел на свой член с нескрываемым страхом: – А ты слушай сюда, мальчик. И запоминай. Арахнис что-то перещелкнул на цилиндре, цвет кольца сменился на желтый, и член Тильдо встал колом. Де Бретон, позабыв про боль в животе, испуганно охнул, потянувшись рукой к чреслам, и попытался стащить жестокое кольцо. Но кольцо, разумеется, не снималось. – Даже не пытайся, сделаешь только хуже, – Арахнис хохотнул. – Это только второй режим из пяти возможных, есть еще оранжевый, красный и… термина. Показать? Он переключил что-то еще, и кольцо запульсировало оранжевым. По лицу Тильдо прошла болезненная судорога, он до хруста сжал зубы и со стоном откинулся на подушку. По каморке поплыл легкий запах паленой роговины. – Хватит! – Тарис не выдержала этого зрелища и принялась переключать что-то на своем цилиндре. Безуспешно. – Не суетись, дорогуша, контрольное управление у меня, – медик гаденько ухмыльнулся и выключил режим. Кольцо снова вспыхнуло зеленым, а де Бретон обмяк, тяжело дыша. Арахнис принялся поучать пленника: – Запомни этот момент, красавчик. Я в любую секунду могу активировать любой из режимов. В режиме термины наудник просто самоликвидируется, оторвав тебе твое последнее богатство, вдобавок разворотив половину брюшины. Так что мой тебе совет – вести себя смирно и не делать глупостей. Иначе… С этими словами он выкрутил переключатель до упора, кольцо мигнуло красным, Тильдо взвыл, но в следующий момент наудник просто погас, и истерзанный член обвис вялым корешком. – Вот так, – Арахнис собрался уже уйти. – А для желудка ему что-нибудь? – Тарис хрипло спросила онемевшими губами. На нее демонстрация возможностей наудника произвела сильное впечатление – раньше она такого не видела. Рабы в Цветнике были преимущественно покладистыми, всех норовистых Рагнар сразу забирал себе на Арену. Да, и куда им всем было бежать из борделя на Окраине – никому не нужным нищим оборванцам? Де Бретону было, куда бежать. – А, да, – медик спохватился, вынул из баула бумажный пакетик и сунул его Тарис, – пусть принимает с каждой едой по щепотке, пока не кончится. А это – от спазмов, – во вторую руку сунул ей маленький пузырек. – Это все, хватит с него, – строго зыркнул на маман и ушел в сопровождении двоих охранников. ***Тарис осталась. Испытывая острое чувство сострадания, она присела на кровать Тильдо. Мужчина лежал, зажмурив глаза и крепко сжав зубы, так, что аж скулы побелели. Маман вздохнула и, повинуясь внезапно нахлынувшей нежности, протянула руку и погладила мужчину по волосам. Несмотря на совсем еще молодое лицо, волосы у него были с проседью. Тарис ласково потрепала его по голове, словно маленького: – Давай-ка выпьем лекарство, да я пойду. А ты будешь спать, тебе нужно отдохнуть. Не могу гарантировать, что получится на завтра освободить тебя от работы. На эти слова де Бретон резко распахнул глаза, впиявив в Тарис пронзительный взгляд. А в следующую секунду схватил ее за запястье. Женщина слабо дернулась, однако прекрасно понимая, что вреда де Бретон ей не причинит, расслабилась. А Тильдо просто поднес ее ладошку к губам и тихонько поцеловал. – Ну-ка брось, щекотно, – с чувством досады и неловкости Тарис попыталась высвободиться, но Тильдо не пускал. – Быстро же ты осмелился целовать руки, из которых брезговал даже хлеб брать. Она попыталась встать, но мужчина удержал ее за подол: – А как же для тонуса? – спросил негромко. – Для тонуса я предлагала тебе заняться другим – без моего участия, – маман скривилась и вырвала подол из мужских пальцев. – Нужно было взять у Арахниса еще и снотворного, чтоб ты поспокойнее был. Но ничего, сейчас принесу что-нибудь из своих запасов. – Я не хочу спать, – Тильдо закинул руку на лоб, с прищуром наблюдая за тем, как маман готовит ему припарку. – Поверь, скоро ты запоешь по-другому, – она невесело усмехнулась, возвращаясь к кровати со щепоткой лечебного порошка, зажатой в пальцах. – Открывай рот. Мужчина послушно распахнул рот, и маман высыпала лекарство ему на язык. – Ну, вот, теперь полегче будет, – почему-то от этой его покорности Тарис стало совсем не по себе. Но в следующий момент Тильдо с отвращением скривился: – Горечь, какая! – и попытался выплюнуть. – А ну-ка не смей! – маман цыкнула на него. – Хуже маленького, честное слово. Тебе сколько лет, де Бретон? – Много мне лет. Больше, чем кажется, – тот пробурчал недовольно и отвернулся, через силу проглотив горькое лекарство. Помолчал, и когда маман уже решила, что разговор окончен, вдруг спросил: – Мне позволено выходить за пределы этого здания? – Хочешь погулять? – Тарис вопросительно вскинула брови. – Хочу. – Невольникам нечего делать вне стен Пещеры, – маман сложила губки бантиком. Увидев закисшее лицо Тильдо, улыбнулась, – Но мне нужно натаскать воды для цветника, а громилы Рагнара вечно все клумбы топчут. Мне бы кого-нибудь поаккуратнее и посообразительнее в помощники. – Воды для Цветника? – де Бретон искренне удивился. – Мне показалось, у вас подведен акведук к моечной… А Тарис в ответ только звонко рассмеялась: – Да, для цветника. Для моих цветочков. Ладно, если тебе так не хватает свежего воздуха, пойдем, покажу тебе еще один мой цветник. ***Весна очень неохотно вступала в свои права на Окраине. Еще было по-зимнему холодно, почва была покрыта изморозью, а крошечные лужицы в рытвинах сухой земли были затянуты ледком, но ветер уже пах теплом и влагой. Этих скудных капель было недостаточно, чтобы напоить иссушенную Окраину, но иллюзию оживания природы они давали. Тарис любила это время. Буквально несколько дней, когда солнце было еще ласковым, а ветер уже не столь безжалостно ледяным. В эти денечки можно было стоять на открытом месте, не опасаясь получить жестокий солнечный ожог или не менее жестокое обморожение. В остальное время гулять по Окраине было удовольствием сомнительным, и это было еще одной веской причиной, почему побеги из Пещеры случались нечасто. – Смотри, осторожнее, здесь у меня первоцветы скоро взойдут, – Тарис сделала замечание Тильдо, который шел, совершенно не глядя под ноги. – Да, ты ничуть не лучше Рагнаровых бугаев, такой же неуклюжий. Но Тильдо не реагировал на ее журьбу. Он топтался по клумбам, пошатываясь, ошалевший и опьяневший от свежего воздуха, рассеянно глядя вдаль, на просторы пустоши. Тарис, прекрасно понимая состояние недавнего узника, несколько недель проведшего в застенках, перестала ворчать и просто забрала у него из рук небольшое ведро с водой: – Давай сюда. Казалось, де Бретон этого даже не заметил, продолжая любоваться бесприютными землями. Однако взгляд его быстро сфокусировался и теперь короткими быстрыми кадрами подмечал детали окружающей обстановки. И это, разумеется, не укрылось от внимания маман: – Даже не думай отсюда бежать. – В ответ на показательно недоуменный взгляд мужчины усмехнулась, – Территория Пещеры постоянно под охраной и обнесена глухой стеной. В ней, конечно, есть целых двое ворот, но к их изготовлению Рагнар сам приложил руку, поэтому будь уверен, что сделаны они на совесть. К тому же на ворота наложены чары, и колдовал над ними не Арахнис, а кое-кто посерьезнее. – Чары – не проблема, – забывшись, Тильдо выпалил то, о чем думал на самом деле. Недовольно скривился. – В самом деле? – маман усмехнулась. – А про цепочку и наудник ты уже забыл? Можешь не сомневаться, что Арахнис выполнит свою угрозу при малейшем подозрении. И в лучшем случае оставит тебя кастратом, а в худшем… Тарис многозначительно замолчала, Тильдо поиграл скулами. Женщина продолжила: – Но даже если предположить, что каким-то чудом тебе удасться перебраться через стену и уйти на достаточное расстояние, чтобы Арахнис не смог зажечь колечко на твоем члене, куда ты пойдешь потом? Окраина – гиблое место. Здесь почти нет пригодной для питья воды, зато полно вечно голодных хищников, вроде муорнов или горных лиссов, которые с радостью разнообразят тобой свой рацион. К горцам? Так эти разнообразят свой рацион еще более охотно, чем муорн. И поверь, хищник это сделает куда милосерднее дикарей. – Хищники тоже не проблема, – Тильдо упрямо поджал губы. – Да, де Бретон, самоуверенности тебе не занимать, – маман фыркнула. – В кого только такой уродился? Жаль. Мне пришлось вытерпеть не самого простого клиента, спасая твою шкуру, но получается, что я лишь ненадолго отсрочила неизбежное. И всем видом показывая, что Тильдо ей больше не интересен, Тарис опустилась среди своих клумб и принялась копаться в земле. Некоторое время мужчина молча наблюдал за ее работой, потом присел рядом с женщиной на корточки. – Я не забыл о твоем поступке. Поверь, я смогу тебя отблагодарить. – Чем? – маман усмехнулась. – У тебя больше ничего нет. Ты теперь никто. Ты – мой «цветочек», – с этими словами женщина показательно выдернула из потрескавшейся земли сухую былинку, не пережившую ночных заморозков. Тильдо промолчал, и Тарис продолжила свою работу. Ее цветник пестрел самыми разнообразными посадками. Нежные пьюрифайлы погибли этой ночью, и теперь маман с сожалением выпалывала их с клумбы. А вот зимородки смогли вытерпеть самые жестокие зимние морозы. Тарис поначалу хотела посадить для Тильдо именно зимородок, но потом передумала. Еще ни разу маман не ошиблась с выбором: цветочек жил ровно столько, сколько его человеческий прототип, словно имел незримую связь с ним. А зимородки боялись летнего зноя. – Это твой цветок, – Тарис принялась понемногу поливать землю у корней горной розы. Кустарничек приживался неплохо, и уже выпустил свежие почки. – Что? – Тильдо недоуменно захлопал глазами, словно слова маман вырвали его из задумчивости. Маман пояснила: – Когда на Окраине появляется новенький, я высаживаю на клумбе новый цветок. – Зачем? – мужчина без интереса разглядывал невзрачный кустик. – Просто, – Тарис пожала плечами. – У каждого на моей грядке есть свой настоящий цветочек. И пока жив один, жив и другой. Наверно, это какая-то магия. – Маловероятно, – Тильдо снисходительно хмыкнул. – Скорее всего, простое совпадение. – Может быть, – женщина вздохнула. Продолжая высокомерно кривиться, де Бретон указал подбородком на кучку былинок, выполотых Тарис: – Ты только что выдрала с корнем целый пук травы. У вас что, околела толпа невольников? Маман проговорила скучным голосом: – Сегодня Рагнар порадовал своих бойцов на Арене. Отдал им пятерых чернокожих невольниц из южного Харрада. Ночь пережила только одна из них. Говорят, в Харраде не бывает морозов… Тарис не поднимала глаз на Тильдо, но почувствовала, как мужчина тяжело сглотнул. – У меня тоже есть здесь свой цветок. И у Рагнара. Даже у Арахниса. Какое-то время маман молча ковырялась в земле, потом вдруг подхватилась: – Ладно, все. Погулял? Хватит с тебя. Иди к себе, готовься. Завтра к тебе придут первые гости. _______________ [*] наудник – от уд (устаревшее), мужской половой член