Глава 48

Буря не утихала.

Лассе, как всегда, отсутствовал.

Странно, но я вдруг поняла, что мне не хватает его тепла. А ещё я ощущала этот невнятный страх потери. Мне взбрела в голову мысль, что его вдруг не станет, и я снова окажусь одна.

Это словно отняло у меня способность нормально дышать.

Я явственно слышала треск костра.

Подскочив, заметалась по комнате, не понимая, куда бежать? Что делать?

Страх. Нет! Сжимающий сердце ужас душил.

Упав на колени, вцепилась в волосы. А вдруг его сожгут? А вдруг он пойдёт к алтарю?

Нет нужно бежать. Искать его!

Тихий голосок моего разума шептал, что эта паника ненормальна. Что всё это я накрутила. Сама. Но кто бы его спрашивал. Меня трясло как в припадке. Я задыхалась, руки дрожали.

Сорвавшись с места, куда-то понеслась.

Лестница. Коридор. Разговоры.

Только услышав родной голос, доносившийся из кухни, я наконец пришла в себя. Словно по щелчку пальца все чувства покинули мою душу. Хлопая ресницами, шумно выдохнула.

И устыдилась, потому как не осознавала, что двигало мною и что это вообще было. Будто кто-то, дунув, затушил в моём сердце страх и тревогу.

Такого раньше со мной не бывало.

Подкравшись к дверям, я прислушалась.

— Подвинься, Лассе, — услышала я голос, кажется, светловолосого угрюмого Фалька. — Шёл бы спать, брат.

— Не могу, — муж громко зевнул.

— Чего это?

Придвинув стул к стене, Фальк уселся на него и вытянул перед собой ноги, затянутые в высокие сапоги на шнуровке. Сложив руки на груди, откинул голову на спинку. — Вот что ты тут сидишь каждый вечер? Ответь мне, а? Что ты маешься?

— Моя Сонья ещё не уснула, — Лассе заметно клонило в сон.

— Не понимаю я тебя, — проворчал Фальк. — Она твоя избранная. Иди, брат, наслаждайся ею. Ты же так ждал. С детства её представлял. Вишню есть нормально не мог. И что сейчас происходит?

— Не могу я к ней подступиться, — в голосе мужа появились раздражительные нотки. — Она так испугана. Потеряна. Не понимает, что происходит вокруг неё. Её кошмары… Я ночами сижу над ней и слушаю её лепет об огне. Он преследует её. Не даёт дышать. Сонья словно боится жить. Меня боится.

Фальк сел ровнее и скептически приподнял бровь.

— И это всё мешает тебе спать сейчас рядом с твоей девочкой? Страхи — это понятно. Но тебе ли не знать, как с ними справляться?! Иди и возьми своё! Иногда лучше вскрывать гнойник резко.

— Будь осторожнее, Фальк, в суждениях. Ты ведь сам прекрасно понимаешь, что мне мешает. Оглянись и вспомни, где мы. А я хочу её. Хочу как женщину!

— И ты не знаешь, как с этим справиться, потому что, насколько я помню, женщины никогда тебя не интересовали так сильно, чтобы ты озадачивался их внутренним миром, — Фальк словно ковырял палкой в душе Лассе.

— Суть ты уловил, — медленно кивнул мой северянин. — Так что я буду сидеть на этой кухне до тех пор, пока она не осознает, кто я для неё, и не придёт в мои объятия сама. И будет это далеко от этих проклятых стен. И не на полу на соломенных матрасах, а на широком супружеском ложе. Она заслужила это.

— Ну, мы долгожители! — Фальк громко рассмеялся. — Рождённые от избранных. Удачи тебе в твоих выжиданиях. Главное, следи, чтобы ещё моглось пока ждалось. А то завянут колоски…

Лассе, вскинув голову, таким взглядом одарил неожиданно весёлого целителя, что тот подавился смешком. Вся радость разом сошла с его лица.

— Фальк, — теперь улыбался мой северянин, да так, что и я сглотнула. — ты никогда не был столь колюч. В чём дело?

— В алтаре, — светловолосый ударил по столу ладонями, но тут же успокоился. — Он раздражает меня.

— Тогда тебе лучше покинуть эти стены, — Лассе криво усмехнулся. — Или дело вовсе не в куске камня, а в моей женщине? Мне не нравится, что вы вьётесь вокруг неё. Когда-то мой отец кулаками осадил твоего, давай не будем повторяться. Она моя! И только моя!

— Не претендую, — светловолосый вард тяжело вздохнул. — Хотя она и притягивает взор. Но нет, я предпочитаю остаться здесь и поучаствовать в уничтожении алтаря. У меня руки чешутся.

— Так почеши, — Лассе заметно расслабился и зевнул. — Этот булыжник меня не волнует, делай что угодно, но добудь мне нужную информацию.

Они замолчали оба.

Спрятавшись за дверями, я наблюдала за братьями. Было в них что-то схожее. Даже не во внешности, а в жестах, в манере поведения.

Потянувшись, Лассе поднял деревянную кружку и пригубил.

— Брат, не дури, иди и спи, — Фальк указал рукой на дверь.

— Отстань! — мой северянин раздражённо ударил стаканом по столу. — Ты не понимаешь, она сломана! Но в то же время у неё хватит смелости, чтобы сбежать. В туман, Фальк. Я не желаю быть источником страха. Пусть расслабится, вдохнёт полной грудью, найдёт себя. А уже после я буду навязывать ей союз и постель. Но я не могу засыпать рядом с ней. Это пытка.

— А может ты неправ и для всего этого ей нужна поддержка. Ей необходим ты.

— Меньше всего ей сейчас нужен озабоченный избранный, — в раздражении Лассе смахнул со стола кружку. Упав на пол, она покатилась в угол, расплёскивая своё содержимое. — Я постоянно слышу её запах. Даже сейчас, хотя она далеко.

— Да брось, Лассе! Я же тебя знаю. Иди в комнату, обними её и выспись уже нормально.

— Пойду, но сначала она уснёт. Спокойно сомкнёт глаза, не опасаясь, что рядом с ней лежит чужак.

Одна из дверей хлопнула. Да так сильно, что я подскочила на месте, осознав, что даже не дышала. Устыдившись того, что подслушиваю, поспешила наверх. Но стоило мне приблизиться к дверям на нижний ярус, как тревога вернулась.

— Не ходи туда, — услышав Смэку, я обернулась. Она стояла в тёмном уголке, будто пряталась от кого.

— Где твой папа? — я бегло осмотрела коридоры.

— Он спит.

— Что же ты делаешь здесь?

— Жду его. Но ты не ходи туда. Это алтарь. Он зовёт нас. Ему нужна жертва. Он заставляет бояться. Заглушает мысли и требует подчиниться. Но мы сильнее, больше некому толкать нас вниз.

— Кого, Смэка? Кого ты ждёшь?

— Того чокнутого. Он, как и мы, слышит жриц. Я должна дождаться его. Он придёт. Обязательно!

— Пошли в комнату, сестрица. Давай, я провожу тебя, — я понимала, что бедная девушка опять потеряла связь с действительностью.

— Нет, — Смэка яростно замотала головой. — Все забыли о нём, не обращают внимания, а он плохой. Он слышит туман, повинуется ему. В его голове царит Верховная.

— О ком ты, Смэка?

— О том, о ком забыли. Он жертва! Но не алтарю. Нет! Ей! В ней сидит тьма. И жертва пополнит её силой. А когда все забудутся, она ударит в полную мощь!

— Так… Спать! — подхватив послушницу под руку, я потащила её по коридору. Она особо не сопротивлялась. Найдя нужную комнату, распахнула дверь и затолкала её внутрь. Отец девушки спал на полу на тонком одеяле. Не проявляя особого стеснения, я слегка пнула его по ноге. Он тут же распахнул глаза.

— Никого не потеряли? — прорычала я, понимая, что спокойствие моё напускное. — Ночь, а она у подземелья.

— Смэка! — он подскочил и обнял дочь.

— Хоть привязывайте её к себе, Счастливчик, — прошипела я, — но, чтобы я её больше возле подземелья не видела.