Глава 13

"Знание — это сила. Но знание, скрытое от врага, — это абсолютная власть. И самый опасный враг — тот, кто живет под твоей крышей и называет тебя братом." Валентин Последняя капля крови под микроскопом открыла ему истину, которая изменила все. Валентин отстранился от окуляра, ощущая, как по спине пробегает дрожь предвкушения. То, что он видел в структуре клеток Марии, превосходило самые смелые теории о природе их вида. Это не была просто особенная кровь. Это был ключ к эволюции. К власти, которая могла превратить его из младшего брата в повелителя всех кланов. — Невероятно, — прошептал он, делая очередную запись в кожаном журнале архаичными символами, которые знали только древние из их вида. Его лаборатория в подвале особняка была идеальным местом для подобных открытий. Каменные стены толщиной в метр поглощали звуки, современная вентиляционная система удаляла любые запахи, а магические барьеры, установленные еще их прадедом, делали это место невидимым для любых форм слежки. Никто из братьев сюда не заглядывал — слишком научно, слишком приземленно для их возвышенных натур. Валентин всегда был практиком среди мечтателей, ученым среди художников. Амон создавал, Кассиан разрушал, Рафаэль исцелял. А он... он изучал. Понимал. И использовал знания как оружие. Сейчас эта практичность обещала принести плоды, которые изменят расстановку сил не только в их семье, но и во всем мире вампиров. Он взял следующий образец — кровь, взятую сегодня утром, когда девочка еще спала в своей постели, окутанная шелковыми простынями и невинными снами. Несколько капель из крошечного прокола на внутренней стороне запястья, сделанного серебряной иглой толщиной с волос. Ранка зажила за секунды, не оставив даже следа. Мария даже не пошевелилась во сне. Под микроскопом клетки выглядели как произведение божественного искусства — идеально круглые, с четкими границами мембран, пульсирующие внутренним светом, который не должен был существовать в мертвой материи. Но самое поразительное заключалось не в их совершенстве. Самое поразительное — в том, как они реагировали на контакт с образцами крови различных существ их вида. Валентин провел серию экспериментов, каждый из которых заставлял его сердце биться быстрее от возбуждения. Кровь обычных смертных при смешении с вампирской просто исчезала — поглощалась, переваривалась, превращалась в простые питательные вещества. Процесс, знакомый любому из их вида. Но кровь Марии... О, кровь Марии была совершенно иной. Вместо растворения она начинала светиться. Ее клетки не разрушались — они сливались с вампирскими, создавая новые структуры, более сложные, более совершенные. Словно две половины древней формулы наконец соединились воедино. Валентин достал пробирку с собственной кровью и осторожно, почти благоговейно, добавил одну каплю к образцу Марии. Реакция была мгновенной и ошеломляющей. Его клетки, бледные и статичные, как у всех древних вампиров, внезапно ожили. Начали пульсировать ярко-красным светом, увеличиваться в размерах, обретать ту жизненную силу, которую он утратил в момент обращения три столетия назад. Каждая клетка становилась сильнее, быстрее, совершеннее. — Господи Всевышний, — выдохнул он, наблюдая за невероятной трансформацией. — Она может нас исцелить. Не просто накормить. Не просто дать временную силу. Она могла вернуть им то, что они потеряли, став нежитью. Могла сделать их... больше чем вампирами. Существами, сочетающими силу нежити с жизненной энергией смертных. Если его теория верна, то регулярное потребление крови Марии могло навсегда изменить того, кто ее пьет. Сделать его практически непобедимым. Освободить от слабостей, присущих их виду — от зависимости от крови, от уязвимости к серебру и солнцу, от невозможности создавать новую жизнь. Он провел еще дюжину тестов, каждый из которых подтверждал его гипотезу с математической точностью. Записал результаты, зашифровал выводы, спрятал образцы в сейф с тройной защитой. Затем взглянул на часы на стене лаборатории. Половина второго ночи. В особняке царила та особая тишина, которая означала — все обитатели заняты своими ночными делами. Амон наверняка развлекался со своей гостьей из клана Кровавой Розы. Кассиан охотился в городе. Рафаэль медитировал в своих покоях. А Екатерина... Екатерина провела целый день в их доме, наблюдая, оценивая, изучая ситуацию острым взглядом хищницы, вынюхивающей слабые места жертвы. Она видела Марию за завтраком, слышала, как девочка дышит, чувствовала аромат ее крови. И наверняка уже сделала определенные выводы. Идеальное время для разговора, который изменит судьбы. Валентин взял пробирку с кровью Марии — самую ценную из всех — и направился наверх по узкой каменной лестнице. Его шаги не издавали ни звука на отполированном мраморе, столетия практики научили его двигаться как тень. Екатерина заняла апартаменты в восточной башне — люкс для особо важных гостей, достаточно далеко от основных покоев, чтобы обеспечить приватность разговоров. Валентин знал планировку этих комнат наизусть — роскошная спальня с балконом, выходящим в сад, гостиная с камином, ванная комната из каррарского мрамора. Остановившись у тяжелой дубовой двери, он постучал тихо — три коротких удара, пауза, еще два. Старый код, который они с Екатериной использовали в Париже полвека назад, когда охотились вместе на аристократов Третьей республики. То были вкусные времена — кровь, приправленная страхом перед революцией, имела особый букет. Дверь открылась практически мгновенно, словно Екатерина ждала его визита. Она стояла на пороге в шелковом халате цвета свежей крови, который подчеркивал каждый изгиб ее совершенного тела. Волосы цвета воронова крыла были распущены и падали волнами до талии. Губы казались чуть припухшими, кожа светилась в мягком свете свечей. Очевидно, она не собиралась спать. — Валентин, — произнесла она низким, бархатным голосом, и улыбка тронула ее губы. — Какая приятная неожиданность. Хотя, должна признать, не совсем неожиданная. — Добрый вечер, Екатерина, — ответил он, слегка поклонившись с той старомодной учтивостью, которую сохранили лишь самые древние из их вида. — Надеюсь, не потревожил тебя в неподходящий момент. — О, дорогой, — рассмеялась она, отступая в сторону и приглашая его войти жестом, исполненным грации, — для старого друга у меня всегда найдется время. Особенно когда этот друг явно горит желанием поделиться чем-то... интригующим. Валентин вошел в гостиную, окинув взглядом знакомую обстановку. Екатерина уже успела сделать комнату своей — на столике стояла бутылка старинного бордо, рядом лежала раскрытая книга на древнем языке, а в воздухе витал аромат дорогих французских духов с нотками розы и железа. — Нам нужно поговорить, — сказал он без предисловий, показывая пробирку с темно-красной жидкостью внутри. — О взаимовыгодном сотрудничестве. О будущем, которое может принести нам обоим власть, превосходящую самые смелые мечты. Екатерина закрыла дверь на замок и повернулась к нему. В ее золотых глазах плясали огоньки любопытства и хищного интереса. — Интересно, — протянула она, подойдя ближе и разглядывая пробирку. — Очень интересно. И о чем же младший из братьев Моннери хочет говорить со мной втайне от старшего брата? О чем настолько важном, что это не может подождать до утра? — О будущем всех нас, — ответил Валентин серьезно. — О власти, которая может изменить баланс сил не только между нашими кланами, но и во всем мире вампиров. И о том, как одна маленькая смертная девочка может стать ключом к этому будущему. Он протянул ей пробирку. — Знаешь, что это? Екатерина взяла сосуд, поднесла к свету свечи. Жидкость внутри переливалась оттенками — от темно-красного до почти черного, с едва заметными золотистыми искорками. — Кровь твоей... невестки? — спросила она с легкой усмешкой. — Той очаровательной малышки, которая так мило краснела за завтраком, когда я рассказывала о наших парижских приключениях? — Она не невестка. Она забава Амона. Кровь ключа к эволюции нашего вида, — поправил Валентин с той интонацией, которую используют ученые, объявляющие о великих открытиях. — Садись, Екатерина. То, что я собираюсь тебе рассказать, перевернет твое представление о возможном. Она опустилась в кресло у камина, положив ногу на ногу так, что халат разошелся, обнажив длинную стройную ногу. Валентин устроился напротив, чувствуя, как в груди бьется мертвое сердце от предвкушения. — Я изучаю кровь Марии уже несколько недель, — начал он, наблюдая за реакцией Екатерины. — Сначала просто из любопытства. Амон так... осторожен с ней. Не пьет ее кровь, хотя голодает. Не причиняет серьезного вреда, хотя это противоречит его природе. Мне стало интересно — что в ней такого особенного? — И что же ты обнаружил? — Екатерина крутила пробирку в пальцах, наблюдая, как жидкость переливается в стекле. — То, что она не просто человек с редкой группой крови или особым генетическим кодом, — Валентин наклонился вперед, и в его голосе зазвучала страсть истинного исследователя. — Ее кровь... она живая. В буквальном смысле. Ее клетки содержат энергию, которая не должна существовать в смертной плоти. Он достал из кармана несколько фотографий — снимки с микроскопа, показывающие клеточные структуры. — Посмотри на это. Обычная человеческая кровь под увеличением. — Он показал первую фотографию. — Статичные клетки, медленно умирающие с момента забора образца. — А это? — Екатерина взяла следующий снимок. — Кровь Марии. Видишь разницу? Клетки не просто живые — они пульсируют. Излучают энергию. И когда я добавил к ним каплю вампирской крови... Он показал третью фотографию, и Екатерина ахнула. — Они соединились, — прошептала она. — Стали... больше. — Стали совершеннее, — поправил Валентин. — Кровь Марии не просто питает нас, как кровь обычных смертных. Она нас... улучшает. Усиливает. Возвращает то, что мы потеряли в момент обращения. Он встал и начал ходить по комнате, руки сжались в кулаки от волнения. — Представь себе, Екатерина. Вампир, который сохранил всю силу нежити, но обрел способность к созиданию. Который может ходить под солнцем, не боясь ожогов. Которому не нужна постоянная подпитка кровью. Который может... — он сделал паузу, — создавать новую жизнь. — Это невозможно, — выдохнула Екатерина, но в ее глазах горел интерес. — Наша природа... — Наша природа может измениться, — перебил ее Валентин. — Я провел эксперименты. Смешал свою кровь с ее образцом и ввел себе одну каплю получившейся смеси. Эффект был... ошеломляющим. Он остановился перед ней, закатал рукав рубашки и показал руку. На бледной коже не было ни единой вены — вся рука светилась ровным золотистым светом изнутри. — Это продолжалось три часа, — сказал он тихо. — Три часа я чувствовал себя... живым. По-настоящему живым. Сердце билось. Легкие дышали. Я мог чувствовать тепло, холод, даже... боль. И при этом сохранял всю свою силу, скорость, регенерацию. Екатерина протянула руку и коснулась его кожи. Ее пальцы дрожали. — Сколько крови понадобится для постоянного эффекта? — спросила она шепотом. — По моим расчетам, — Валентин опустил рукав, — регулярное потребление в течение месяца. Небольшие дозы, чтобы не убить девочку. Она сможет восстанавливаться между... сеансами. — И что ты предлагаешь? — Екатерина встала, подошла к окну, выходящему в сад. Лунный свет серебрил ее фигуру. — Союз, — просто сказал Валентин. — Твой клан получает доступ к этому... ресурсу. Мы разрабатываем схему, как безопасно использовать кровь Марии для трансформации. А взамен... — Взамен ты хочешь мою поддержку в смещении Амона с поста главы семьи, — закончила она, не оборачиваясь. — Амон потерял хватку, — сказал Валентин, и в его голосе прозвучала боль, которую он не мог скрыть. — Эта девочка делает его слабым. Он не может ни взять то, что хочет, ни отпустить ее. Из-за этого страдает весь клан. Екатерина повернулась к нему, и на ее лице было выражение понимания. — Ты любил его, — сказала она мягко. — Когда-то давно. Твоего старшего брата. Валентин сжал челюсти, но не стал отрицать. — И ненавидишь то, кем он стал, — продолжила она. — Ненавидишь за то, что он позволил чувствам сделать себя уязвимым. — Я хочу спасти то, что от него осталось, — признался Валентин. — И получить то, что мне причитается. Я не меньше его достоин управлять кланом. — И девочка? — В голосе Екатерины послышались стальные нотки. — Что будет с ней в твоих планах? Валентин помолчал, обдумывая ответ. — Она получит лучшую жизнь, чем та, что ждет ее с Амоном, — сказал он наконец. — Комфорт. Безопасность. Роль живой богини вместо роли жертвы. — Под твоим контролем. — Под моей защитой, — поправил он. Екатерина рассмеялась — звонко, но без веселья. — Ты хочешь ее, — сказала она прямо. — Хочешь не меньше, чем хочет Амон. Но в отличие от него, не боишься в этом признаться. Валентин не ответил, но ответ читался в его глазах. — Ничего страшного, дорогой, — сказала Екатерина мягко, подойдя к нему. — Личная мотивация делает союзников более... надежными. Ты получишь девочку. Я получу доступ к ее крови для своего клана. А Амон... — Амон должен остаться жив, — перебил Валентин. — Это мое условие. Я хочу, чтобы он видел, как рушится все, что он построил. Хочу, чтобы понял цену своей слабости. Екатерина улыбнулась — хищно, жестоко, с той особой красотой, которая присуща только совершенным убийцам. — Как изысканно жестоко, — произнесла она с одобрением. — Мне это нравится. Быстрая смерть — это милосердие. А вот медленное осознание поражения... это искусство. Она протянула руку. — Союз? Валентин пожал ее изящную ладонь, чувствуя, как холодная кожа обжигает его пальцы. — Союз. Но действовать нужно осторожно. Встречаться здесь слишком опасно — у Амона глаза и уши везде. — Где же тогда? — В старом саду за особняком есть заброшенная беседка, — сказал Валентин. — Там мы сможем обсуждать детали, не опасаясь слежки. Завтра ночью, когда Амон будет охотиться в городе. — Договорились, — кивнула Екатерина. — А пока... — она взяла пробирку с кровью Марии, — позволь мне изучить этот образец самостоятельно. Я хочу убедиться, что ты не преувеличиваешь ее свойства. — Будь осторожна, — предупредил Валентин. — Даже капли достаточно для сильной реакции. — Не беспокойся, дорогой. Я знаю, что делаю. Валентин направился к выходу, но у двери Екатерина остановила его, положив руку на плечо. — Еще одно, — сказала она серьезно. — Твоя девочка... она сильнее, чем кажется. Я видела это сегодня за завтраком. В ее глазах. Не недооценивай ее. — Что ты имеешь в виду? — То, что она не просто жертва обстоятельств, — ответила Екатерина медленно. — В ней есть что-то... особенное. Не только кровь. Характер. Воля. Она может стать проблемой. Для нас обоих. — Я учту это, — кивнул Валентин, хотя в душе не мог поверить, что хрупкая девочка может представлять какую-то угрозу для древних вампиров. *** Спустя три часа он вышел из комнаты, унося с собой ощущение, что сделал шаг, с которого нет пути назад. В коридоре остановился, услышав звуки из спальни Амона — низкие стоны, приглушенные крики, ритмичные удары о стену. Старший брат развлекался со своей гостьей, не подозревая, что она уже заключила союз против него. — Прости, брат, — прошептал Валентин в ночную тишину особняка. — Но ты сам выбрал эту судьбу, когда позволил сердцу управлять разумом. И он направился обратно в свою лабораторию, где уже составлял детальные планы падения человека, которого когда-то любил больше собственной жизни. Потому что знание — это сила. А знание, скрытое от врага, — это абсолютная власть. И завтра ночью в заброшенной беседке начнется игра, которая решит судьбу не только их клана, но и всего мира вампиров. Наверху, в своей спальне, Мария спала, не подозревая, что стала центром войны между братьями. Не зная, что ее кровь — причина и решение грядущего конфликта одновременно. А в гостевых покоях, удовлетворенная адским сексом с хозяином дома, Екатерина держала в руках пробирку с жидкостью, которая могла сделать ее богиней среди богинь.