Глава 21

"Между желанием и катастрофой лежит всего один неосторожный момент. И самое страшное — когда ты знаешь это, но все равно делаешь шаг вперед." Амон Я проснулся на рассвете от ощущения, что мир изменился. Мария спала в моих объятиях, прижавшись спиной к моей груди, ее дыхание было ровным и спокойным. Волосы разметались по подушке золотистой волной, и в утреннем свете она выглядела как ангел. Ангел в объятиях демона. Три часа я лежал без движения, слушая биение ее сердца, чувствуя тепло ее кожи. Три часа боролся с голодом, который пожирал меня изнутри. Не только кровью — всей ее сущностью. В груди призрачное сердце билось в унисон с ее настоящим, и это причиняло такую сладкую боль, что хотелось выть. Так нельзя. Так больше нельзя. Но когда я попытался отстраниться, она проснулась. — Не уходи, — сонно пробормотала она, поворачиваясь ко мне. — Еще рано. Ее рука легла мне на грудь, и я почувствовал, как контроль дает трещину. — Мария, — предупредил я хрипло. — Не дотрагивайся...держи дистанцию. Не касайся меня. Ты не преставляешь что делаешь... — Представляю, — она приоткрыла глаза, посмотрела на меня. В голубых глубинах плясали золотые искры. — Я хочу любить тебя. Амон...мой любимый зверь...мой Амон... Проклятие, она даже не представляет, насколько сладко звучит мое имя ее губами, насколько оно горит страстью. Эта малышка умеет сводить с ума похлеще всех опытных шлюх, которые прошли через мою постель. Ее пальцы проследили линию моих ключиц, спустились к сердцу. Там, где она касалась, кожа горела. — Чувствуешь? — прошептала она. — Как оно бьется? Сердце...у тебя есть сердце...Отдай его мне, Амон. Или позволь моему биться для нас двоих. Я схватил ее руку, остановил движение. — Мария, хватит. Если будешь продолжать... — Что? — она придвинулась ближе, и я почувствовал каждый изгиб ее тела. — Что ты сделаешь? Дьявол, она играет с огнем. Я не хочу этого. Не хочу, мать вашу. — Покажу тебе, какой я на самом деле, — прорычал я. — Без масок, без сдержанности. Хочешь увидеть монстра во всей красе? Вместо страха в ее глазах вспыхнул вызов. — Покажи, — прошептала она, и в голосе была такая страсть, что мир перевернулся. Что-то во мне сломалось. Я перевернул ее на спину, навис сверху. Мои глаза горели фосфором, клыки полностью выдвинулись. — Ты этого хотела? — спросил я, голос стал низким, опасным. — Хотела увидеть хищника? Она не ответила. Просто потянулась ко мне, обняла за шею. И я поцеловал ее — жестко, голодно, без всякой осторожности. Это был не поцелуй влюбленного — это была атака хищника на добычу. Мария застонала мне в рот, но не от боли. От удовольствия. Ее тело выгнулось под моим, прижалось ближе. я знаю как действую на них.. Ее чувства...какие они настоящие или под действием очарования и соблазна вампира. Красивого в глазах смертных настолько, что они теряют разум. Опасно. Так чертовски опасно. Моя рука скользнула под ее ночную рубашку, нашла обнаженную кожу, сжала грудь, потирая острый сосок. Она была такой упругой, такой теплой... Под ладонью я чувствовал бешеный ритм ее сердца. Ее сосок у меня во рту, ее тело подо мной, мой член глубоко внутри нее...Бляяядь. Как мне это вынести. Эти проклятые картинки. — Амон, — выдохнула она, когда я оторвался от ее губ, чтобы прикоснуться к шее. — Да... пожалуйста... Запах ее кожи кружил голову. Пульс бился у меня под губами — быстро, возбужденно, так заманчиво... Голод взорвался в груди, затопил разум красной волной. Я хотел ее. Хотел всю, до последней капли, до последнего вздоха. Клыки коснулись ее шеи. — Да, — прошептала она, запрокидывая голову. — Возьми меня. Сделай своей. Она не понимает. Не понимает, о чем просит. Но я уже не мог остановиться. Хищник взял верх над человеком. Зверь пожрал остатки самоконтроля. Клыки проникли в кожу. Первые капли ее крови коснулись моего языка — и мир взорвался. Никогда, ни разу за восемь веков я не чувствовал ничего подобного. Ее кровь была как огонь, как наркотик, как сама жизнь. Боже, какой вкус... Сладкий, пьянящий, совершенный... Мария выгнулась подо мной, и я услышал, как она стонет мое имя. Не от боли — от наслаждения, острого как лезвие. Яд вампира пробуждает дикое желание в жертве, действует настолько взбуждающ, что они готовы кончить только от "поцелуя смерти"... И я знал это. Я пил глубже, жаднее. Ее кровь текла по горлу, неся с собой воспоминания, эмоции, саму ее сущность. Я чувствовал ее любовь ко мне — безграничную, безрассудную, готовую на все. Еще. Еще немного. Только немного... Ее рука ослабла в моих волосах. Дыхание стало поверхностным. И тогда я понял — я убиваю ее. НЕТ! Последним усилием воли я оторвался от ее шеи. Кровь — ее кровь — капала с моих губ на белые простыни. Мария лежала подо мной бледная, почти без сознания. Два прокола на шее медленно сочились кровью. — Мария! — я встряхнул ее за плечи. — Очнись! Смотри на меня! Она открыла глаза — слабо, с трудом. — Амон? — прошептала она. — Что... что произошло? Я чуть не убил тебя, вот что произошло. — Ничего, — солгал я, прижимая ладонь к ранкам на ее шее. — Все хорошо. Но хорошо не было ничего. Голод все еще пылал в груди, требуя продолжения. Вкус ее крови все еще обжигал язык. А в глубине сознания зверь рычал, требуя доесть то, что начал. Я монстр. Чертов, проклятый монстр. Я надкусил свою вену и прижал к ее губам, заставив сделать пару глотков, пока она почти без сознания. — Мне нужно... — я поднялся с кровати, пошатываясь. — Мне нужно уйти. — Амон, подожди... — НЕТ! — рыкнул я, и в голосе была такая ярость, что она сжалась. — Не подходи ко мне! Никогда больше не подходи! Я схватил стул и швырнул его в стену. Дерево взорвалось щепками. Потом стол. Потом зеркало. Как я мог? Как мог поверить, что способен контролировать себя рядом с ней? — Амон, успокойся! — Мария попыталась встать, но пошатнулась от слабости. — УСПОКОИТЬСЯ? — я обернулся к ней, и она отшатнулась от того, что увидела в моих глазах. — Я чуть не убил тебя! Чуть не высосал досуха, как обычную шлюху! Слова резали как ножи, но я не мог остановиться. — Ты думала, что особенная? Что наша любовь что-то изменит? — я засмеялся — зло, безумно. — Ты ошибалась. Я монстр. И монстры убивают то, что любят. Мария смотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы. — Это неправда, — прошептала она. — Ты остановился. Ты спас меня. — В ЭТОТ раз! — взревел я. — А в следующий? А когда голод станет сильнее? Когда зверь возьмет полный контроль? Я подошел к разбитому зеркалу, посмотрел на свое отражение. Кровь на губах, серебряные глаза, полные голода. Лицо хищника, который почти сожрал свою добычу. Вот кто я на самом деле. — Знаешь, что самое хуевое? — сказал я, не оборачиваясь к ней. — Мне понравилось. Твоя кровь, твоя боль, твое подчинение. Я получил кайф от того, что ты умирала подо мной. Ложь. Чистая, подлая ложь. Но она должна была меня возненавидеть. Должна была бояться. Должна была понять, что между нами не может быть ничего, кроме смерти. — Не говори так, — прошептала она. — Я знаю, что это неправда. — Правда? — я повернулся к ней. — Хочешь правду? Правда в том, что я пытался съесть тебя заживо. И в том, что сейчас хочу закончить начатое. Я сделал шаг к кровати, и она инстинктивно отпрянула. Правильно. Бойся меня. Ненавидь меня. Это единственный способ тебя спасти. — Убирайся, — сказал я холодно. — Из этой комнаты. Из этого дома. Из моей жизни. Немедленно. Переоденься. Тебя увезут отсюда! — Амон... — УБИРАЙСЯ! — заорал я, и окна задрожали от силы голоса. — ПОКА Я НЕ ПЕРЕДУМАЛ ОСТАВИТЬ ТЕБЯ ЖИВОЙ! Мария поднялась с кровати — медленно, осторожно. Кровь на шее уже засохла, но следы от клыков были ясно видны. — Это не конец, — сказала она тихо, направляясь к двери. — Что бы ты ни говорил, что бы ни делал — это не конец. — Конец, — ответил я жестко. — Самый настоящий конец. Ты забудешь обо мне, поняла? Забудешь навсегда! Я впился взглядом вее глаза. Стереть. Убить все воспоминания, сожрать их. Очистить ее память гипнозом. -- Ты сейчас выйдешь из этой двери и все забудешь. Ты перестанешь меня любить, ты будешь чувствовать только страх и желание бежать! Дверь закрылась за ней, и я остался один с разгромленной комнатой и пониманием того, что только что уничтожил единственное хорошее в своей жизни. Правильно. Так и должно было быть. Но призрачное сердце билось все равно — болезненно, отчаянно, словно пыталось прорваться сквозь ребра к той, которую я оттолкнул. Любовь — это не спасение для таких, как я. Это проклятие. И единственный способ разорвать проклятие — уничтожить его источник. Я подошел к окну, посмотрел во двор. Где-то там, в этом мире, будет Мария. Живая, дышащая, с двумя проколами на шее от моих клыков. И где-то там был Дмитрий Железнов, который хотел ее убить. Может, стоит позволить ему это сделать. Может, так будет лучше для всех. Но даже думая это, я знал — убью любого, кто к ней прикоснется. Потому что монстр не перестает быть собственником, даже отпуская добычу. А я был собственником Марии до последней капли крови в венах. Моей крови. Или ее. То что я отпустил ее...означает только одно - я отдалил ее от себя. Но она не перестала быть моей.