Глава 27

"Враги моих врагов не становятся друзьями. Они становятся инструментами, которые выбрасывают после использования." Двести бойцов стояли в строю на тренировочной площадке особняка Железной Длани. Элита клана — убийцы, прошедшие через сотни сражений. Каждый стоил десятерых обычных вампиров. И завтра ночью они разорвут клан Моннери на куски. Война — это искусство превращать живых в мертвых. И Дмитрий Железнов был мастером своего ремесла. Он стоял на балконе, наблюдая за построением. Луна освещала лица солдат — жесткие, безжалостные, голодные. Именно такими и должны быть воины, которые завтра перепишут историю вампирского мира. — Впечатляющее зрелище, — прозвучал женский голос за спиной. Дмитрий не обернулся. Знал, кто это. — Екатерина, — произнес он ровно. — Опаздываешь. Она подошла, встала рядом. Алое платье облегало фигуру как вторая кожа, волосы были собраны в высокую прическу. Королева в окружении пешек. — Задержалась, — объяснила она, не извиняясь. — Готовила своих людей. — Сколько приведешь? — Пятьдесят, — ответила Екатерина. — Лучших из лучших. Дмитрий кивнул, продолжая смотреть на войско внизу. Каждый мускул его тела был напряжен от предвкушения завтрашней бойни. Екатерина Черная. Красивая, опасная, и абсолютно ненадежная. Но полезная. Пока полезная. — Расскажи о плане, — попросила она, доставая сигарету. Дмитрий развернулся к ней, прислонился к перилам балкона. В его золотых глазах плясали отблески факелов. — Три направления атаки, — начал он жестко. — Ты командуешь восточным флангом. Пятьдесят твоих бойцов плюс тридцать моих. Цель — прорвать защиту с этой стороны и проникнуть в особняк. — А остальные? — Западный фланг — под командованием Виктора, моего заместителя. Семьдесят бойцов. Северный, главные ворота — я лично веду сто двадцать воинов. Екатерина затянулась, выпустила дым в ночное небо. Её лицо оставалось бесстрастным, но Дмитрий уловил едва заметное напряжение в плечах. — Амон ослаб, — сказала она задумчиво. — Но даже слабый Моннери опаснее большинства вампиров на пике силы. — Не будет драться, — возразил Дмитрий, и в голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Валентин подтвердил — Амон при смерти. Не может пить кровь. Не может даже встать с постели. Информация от Валентина стоила дорого. Но цена была справедливой. — Валентин предатель, — заметила Екатерина осторожно. — Откуда уверенность, что не обманывает? Дмитрий усмехнулся — звук был похож на рычание. — Потому что Валентин Моннери не врет, — объяснил он. — Он манипулирует правдой, скрывает детали, играет в долгую игру. Но не врет напрямую. Это против его принципов. — У предателей нет принципов. — У Валентина есть, — поправил он. — Странные, извращенные, но есть. Он верит, что спасает клан, предавая брата. Екатерина докурила сигарету, бросила окурок вниз. На мгновение её взгляд задержался на восточной стороне территории, где завтра будет командовать её отряд. — А что с Кассианом? Вопрос был задан слишком небрежно. Слишком равнодушно. Женщины никогда не спрашивают равнодушно о мужчинах, которые им небезразличны. — Кассиан умрет, — сказал Дмитрий жестко, наблюдая за её реакцией. — За предательство. Быстро, если повезет. Медленно, если захочу поразвлечься. Что-то мелькнуло в её золотых глазах. Боль? Ярость? Она быстро скрыла эмоцию за маской безразличия, но Дмитрий уже заметил. — Как скажешь, — произнесла она ровно. Ложь. Она лжет. Но зачем? Дмитрий сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. Его рост и массивность заставляли большинство вампиров инстинктивно отступать. Но Екатерина стояла на месте. — У нас проблема, Екатерина? — спросил он тихо, но в голосе звучала угроза. — Никакой проблемы, — ответила она, встречая его взгляд без страха. — Кассиан предал свой клан. Заслуживает смерти. — Тогда почему я чувствую, что ты лжешь? Хищник всегда чувствует ложь. Она пахнет страхом. Екатерина не отвела взгляд. Просто улыбнулась — холодно, как лезвие. — Может, чувства тебя обманывают, — предложила она. — Или может, ты параноик. Рука Дмитрия взметнулась молнией, схватила её за горло, прижала к перилам. Достаточно сильно, чтобы показать серьезность, но не настолько, чтобы причинить настоящий вред. Пока. — Не играй со мной, — прорычал он, и клыки выдвинулись полностью. — Если ты что-то затеваешь... — Ничего не затеваю, — прохрипела она, не пытаясь вырваться. Её пальцы легли на его запястье, но не сжались. — Просто хочу, чтобы Кассиан умер быстро. Без мучений. Это все. Милосердие к предателю. Очень интересно. Дмитрий отпустил её, отступил на шаг. Его инстинкты кричали, что что-то не так, но доказательств не было. — Быстрая смерть — для союзников, — сказал он. — Предатели умирают медленно. Это закон. — Тогда пусть страдает, — Екатерина поправила платье, потерла шею, где остались красные следы от его пальцев. — Мне все равно. Снова ложь. Дмитрий чувствовал её так ясно, словно она кричала правду вслух. Но он не стал настаивать. Пока она выполняет свою часть плана, её личные мотивы его не волновали. Используй людей, пока они полезны. Убивай, когда перестанут. — Пойдем, — сказал он, направляясь к выходу. — Покажу карты особняка. Они спустились в его кабинет. Массивное помещение было обставлено трофеями прошлых побед — оружие, доспехи, черепа особенно достойных врагов. На огромном столе была разложена подробная схема территории Моннери — особняк, сады, подземные ходы, защитные барьеры. — Валентин передал это? — спросила Екатерина, наклоняясь над картой. — Да, — кивнул Дмитрий. — И указал слабые места в защите. Он показал три красных креста на схеме, его палец уверенно двигался по карте. — Здесь барьеры почти разрушены, — объяснил он. — Амон слишком слаб, чтобы поддерживать их. Мы проникнем через эти точки одновременно. Застанем врасплох. — А братья? Рафаэль и Кассиан? — Рафаэль заперся в своей лаборатории, — ответил Дмитрий. — Валентин обещал нейтрализовать его. Кассиан... — он усмехнулся жестоко, — Кассиан сломлен. После того как ты его бросила, он превратился в тень самого себя. Сломленные враги не опасны. Они уже мертвы, просто еще не легли в гроб. Екатерина молчала, разглядывая схему. Слишком долго смотрела на восточный сектор — тот, которым будет командовать. Пальцы слегка дрожали, когда прикасались к краю карты. — Что-то не так? — спросил Дмитрий резко. — Нет, — она подняла голову, и маска безразличия была идеальной. — Просто запоминаю детали. Дмитрий налил два бокала крови из хрустального графина на столе. Свежая, теплая, от молодого донора. Красная жидкость переливалась в лунном свете, проникающем через окна. — За победу, — произнес он, протягивая ей бокал. Она взяла, чокнулась. Звон хрусталя эхом разнесся по кабинету. — За новый порядок, — добавила она, и в голосе прозвучала странная нотка — печаль? Сожаление? Они выпили. Кровь обожгла горло, разлилась по венам приятным теплом. Дмитрий почувствовал прилив силы, привкус предстоящей победы. Кровь союзника всегда кажется слаще. Потому что знаешь — скоро будешь пить кровь врага. — Что будет после? — спросила Екатерина, ставя пустой бокал на стол. — После чего? — После того, как мы захватим территории Моннери. Дмитрий обошел стол, встал напротив нее. Массивный силуэт отбрасывал длинную тень на карту. — Делим пополам, — ответил он без колебаний. — Земли, ресурсы, влияние. Ты получаешь южные территории, я — северные. — А особняк? — Уничтожим, — сказал он, и в голосе звучала абсолютная уверенность. — Это место проклято. Дом Моннери пропитан их силой. Нужно стереть его с лица земли. Победа — это не только убить врага. Это стереть все следы его существования. Екатерина кивнула, но в её глазах снова промелькнуло что-то. Сомнение? Несогласие? Что-то, что заставило инстинкты Дмитрия напрячься. — Что? — спросил он резко. — Ничего, — она улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. — Просто думала... особняк Моннери стоит больше тысячи лет. Жаль разрушать такую историю. — История пишется победителями, — парировал Дмитрий жестко. — А мы будем победителями. Дверь кабинета распахнулась с грохотом. Вошел Виктор — заместитель Дмитрия, мускулистый вампир с глубоким шрамом через все лицо, один из самых опасных бойцов клана. — Дмитрий, — сказал он, даже не взглянув на Екатерину. — У нас проблема. — Какая? — голос Дмитрия стал жестче. — Разведка сообщает о движении на территории Багрового Колодца, — объяснил Виктор. — Похоже, они готовятся к чему-то. Активность необычная для нейтрального клана. Нейтральный клан не должен двигаться. Это нарушает баланс. — Сколько бойцов? — лицо Дмитрия окаменело. — Неясно, — признал Виктор. — Но активность повышенная. Может, готовятся вмешаться в конфликт. Дмитрий выругался — грубо, на древнем языке. Его кулак опустился на стол с такой силой, что массивное дубовое дерево треснуло посередине. — Звони королю, — приказал он, и в голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Напомни о договоренности. Багровый Колодец остается в стороне. — Уже звонил, — ответил Виктор мрачно. — Не берет трубку. Тревожный знак. Очень тревожный. — Удвой охрану по периметру, — приказал Дмитрий, начиная расхаживать по кабинету как раненный зверь. — И пошли дополнительных разведчиков. Хочу знать каждое движение Колодца. Каждого их бойца на учете. Виктор кивнул и вышел, закрыв за собой разрушенную дверь. Екатерина наблюдала за Дмитрием с любопытством, изучая, как страх и ярость борются на его лице. — Боишься? — спросила она мягко. — Осторожен, — огрызнулся он, останавливаясь. — Багровый Колодец слаб по отдельности, но их много. Если вмешаются всей силой, это усложнит задачу. — Может, отложить атаку? — НЕТ! — взревел он, и окна задрожали от силы голоса. Глаза вспыхнули золотым огнем. — Мы атакуем завтра. Как планировали. Амон умирает. Моннери падет. Ничто не изменит этого. Отступать нельзя. Отступление — признак слабости. А слабых пожирают. Он подошел к окну, посмотрел на тренирующихся внизу бойцов. Они двигались как единый организм — быстро, четко, смертоносно. Идеальная машина убийства. — Мы победим, — сказал он, и голос звучал убежденно, хотя предчувствие грызло изнутри. — Потому что мы сильнее. Потому что они сломлены. Потому что история на нашей стороне. Екатерина подошла сзади, положила руку ему на плечо. Прикосновение было почти нежным. — Дмитрий, — произнесла она тихо, — ты когда-нибудь задумывался, что бывает после победы? — Что ты имеешь в виду? — Победители становятся целями, — объяснила она, и в словах звучала странная мудрость. — Ты убьешь Амона, захватишь территории, станешь сильнейшим. И тогда все остальные объединятся против тебя. Потому что никто не хочет, чтобы один клан был слишком силен. Правда, которую неприятно слышать. Но правда. — Пусть попробуют, — ответил Дмитрий, отстраняясь от нее грубо. — Я раздавлю любого, кто встанет на моем пути. — Даже меня? Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. Два хищника, изучающие друг друга. — Даже тебя, — подтвердил он без колебаний. — Если придется. Она улыбнулась — грустно, понимающе, словно ожидала этого ответа. — Вот поэтому ты никогда не будешь по-настоящему велик, — сказала она мягко, но слова резали как клинки. — Великие лидеры знают, как превращать врагов в союзников. Ты знаешь только, как убивать. Оскорбление или правда? — Убивать достаточно, — парировал Дмитрий жестко. — Мертвые враги не предают. — Но и не помогают, — возразила она. Они стояли в напряженной тишине, изучая друг друга. Два хищника, притворяющихся союзниками, зная, что рано или поздно один съест другого. Она что-то скрывает. Я чувствую это. Но что? — Иди, — приказал Дмитрий резко. — Готовь своих людей. Завтра в полночь встречаемся у границы территорий. Не опаздывай. Екатерина кивнула, направилась к выходу. Её шаги были бесшумными, как у кошки. У двери она остановилась, обернулась. — Дмитрий, — сказала она, и в голосе прозвучала странная печаль, — после завтрашней ночи мир изменится. Навсегда. — Знаю, — ответил он с жестокой улыбкой. — Я его изменю. Она ушла, оставив его наедине с картой, планами и предчувствием чего-то неправильного, которое ползло по позвоночнику как ледяной червь. Предчувствия — это трусость разума. Игнорируй их. Но предчувствие не проходило. Оно росло с каждой минутой, превращаясь из легкого беспокойства в глухую тревогу. Дмитрий снова изучил схему. Три направления атаки. Двести пятьдесят бойцов против горстки ослабленных Моннери. Математика была на его стороне. Логика была на его стороне. История была на его стороне. Так почему же каждый инстинкт кричит об опасности? Он налил еще бокал крови, выпил залпом. Потом еще один. И еще. Пытался заглушить это проклятое предчувствие алкоголем и кровью. Не помогало. Завтра ночью он либо станет королем вампирского мира, либо... Нет. Поражение невозможно. Я — Дмитрий Железнов. Я не проигрываю. Но где-то в глубине сознания маленький голос шептал правду, которую он отказывался признавать: "Именно так думали все, кто падал перед Амоном Моннери." Дмитрий заставил этот голос замолчать силой воли. Разбил еще один бокал о стену, наблюдая, как кровь стекает по древним камням. Завтра клан Моннери падет. А он станет легендой. Или мертвецом. Но отступать было поздно. Слишком поздно.