Глава 28

— Не смей! — полыхнула она алой магией в тот же миг, как наши губы соприкоснулись. Меня откинуло. — Укушу, Арден! Я не шучу, — прошипела разъяренной кошкой и вжалась в спинку кровати. Зеленые глаза горели ненавистью.

— Да блядь! — я встал, отступил. Ударил ногой по изрядно растаявшей горке льда. — Разбирайся сама со своими пауками!

— Сволочь! — поджала она колени, обняла себя руками и с диким ужасом посмотрела в пустой угол комнаты.

Я встряхнулся, сжал напряженный пах ладонью и, медленно выдохнув, все-таки вернулся к Мике.

Не мог уйти. Это будто вырвать дерево с корнями.

— Я не буду больше… — обнял ее, поцеловал в темечко. — Слова не дам, но попытаюсь. Хватит, Мик, не трясись. Я обманул, нет больше здесь этих тварей. Только одна — и это я. Извини.

Теперь ее и без того огромные глаза расширились еще больше, но уже не от страха. Она удивлена. Смотрит и смотрит на меня, будто впервые видит.

— Тебе лучше к Римме пойти за поцелуями. Со мной тебе не понравится. Я… никогда этого не делала.

Мягко подцепил двумя пальцами ее подбородок.

— Это несложная наука. Я научу. Если захочешь.

— Я не хочу ни с кем… — она на миг зажмурилась, набрала побольше воздуха. — У нас в клане женщинам сложно. Наш вожак тот еще мудак. Мою мать изнасиловали и выставили виноватой. Сказали, что она сама этого хотела. Позже выяснилось, что еще и забеременела от насильника. Отец избил ее и бросил. Мы там выживали, как могли. Маилс с детства меня защищал. Его семья уважаема. Поэтому меня никто не тронул. Не хочу закончить, как мать или сестра. Близость с мужчиной — мой второй большой страх, — затрепетали ее ресницы и губы задрожали.

— Мик, поцелуй — это не та близость, о которой ты говоришь. Близость, но несколько… — провел большим пальцем по контуру ее губ, чувствуя, как дрожит от прикосновений, — невинней.

— Зачем тебе это, Арден? Ты влиятелен и красив. Вся академия под тобой ходит. Можешь заполучить любую. Почему я? Мы могли бы просто дружить.

— Так же, как ты с Маилсом?

Она кивнула.

Я расхохотался.

— Так не дружат, Мик, — посмеиваясь, проговорил я. — Так издеваются над… мужчиной.

— Он не жалуется, — Мика улыбнулась и пожала плечами.

— Ну да, только изредка избивает своих конкурентов.

— Это забота… — она задумалась, прищурившись. — Братская.

— Душил он тебя в коридоре, — я мазнул пальцем по ее красивому носу, — тоже случайно?

— Он подумал, что ты меня ночью… Ну и разозлился. Такое впервые случилось.

— Если бы я тебя… ночью, — надавил тоном, — ты бы не была такой злючкой.

Она рассмеялась, подалась вперед и обхватила мое лицо руками. Мазнула взглядом сначала по моим губам, потом посмотрела прямо в глаза и ее зрачки засияли алым магическим блеском.

— Арден, если хочешь поцелуя, пожелай, — шепнула и дернула плечом, на котором залегло клеймо.

Я фыркнул.

— Еще чего! Тратить драгоценное желание на то, — я приблизился и ожог ее губы своим дыханием, — что и так заполучу.

— Ни-ког-да, — растянулись ее губы в коварной улыбке.

— Спорим?

— На что? — спросила она с азартом.

— А на что хочешь! — я расслабился, лег на кровать, потянул на себя, устроил девушку на своем плече. — Кроме моего желания, конечно. Оно неприкасаемо.

— Хм, — опустила она руку мне на грудь и провела пальцем по краю рубашки. — У меня тоже есть одно желание.

— Валяй!

— Узнаешь, когда проиграешь, — и убрала руку.

— Погоди, получается… — я немного повернулся, подпер голову рукой, а второй пробежался по углу неглубокого декольте Мики, едва касаясь молочной кожи. — Ты мне будешь должна два желания.

— Получается… так. Если проиграю, — мурашки вздыбились на ее руках, а щеки заалели. — Нужно установить срок, — она немного отстранилась от моих прикосновений. — Не ждать же мне своего желания до смерти.

— Срок… — я задумался, ввел пальцы ее волосы у виска, приласкал кожу головы. — Месяц?

— Идет, — накрыла она мою руку ладонью и сжала.

На главной башне академии загудела тревога.

Я привстал, прижал к себе Микаэллу. Что-то случилось. Что-то нехорошее.

— Что это? — всмотрелась она тревожно в мое лицо.

— Обычно учебная тревога, но она всегда, — я встал, погладил Мике плечи, — днем. Я не помню, чтобы ночью трезвонили. Посмотри, как лон высоко, — показал ей в окно. — Мне нужно идти. Хочешь со мной?

— Да! Конечно! — кинулась она к шкафу и распахнула створки. Я заметил, что там висит то самое платье и украдкой улыбнулся.

Мика набросила красный китель и повернулась ко мне, поправляя воротничок.

— Один момент, — я шагнул к ней и поцеловал ее в губы. Просто коснулся, не более. Сразу отстранился, чтобы не дралась, даже руки поднял, мол, сдаюсь. — Пойдем, — протянул ей ладонь.

— Это не считается, — взяла она меня за руку и подмигнула.

— Естественно, — закатил я глаза. — Тот поцелуй ты запомнишь. Зуб дракона даю, — и щелкнул пальцем по клыку.

— Интригуешь… но нет. Я запомню, когда ты исполнишь мое желание, — мило улыбнулась она.

— Веришь или нет, ты уже сдалась, — и потянул ее в коридор.

Там было не протолкнуться: альены нашего крыла уже спускались на площадь, я заметил через окно синие огни внизу, эртинцев старший староста созывал к себе.

— Собираемся! Не паникуем, это скорее всего, учебная. Ближе-ближе. Сейчас мы кучкой спустимся в зал, где нам пояснят, что за тревога.

Я потянул Мику в сторону, чтобы ее красную форму не заметили, и мы нырнули в закрытый пролет. Пришлось с замком повозиться, дрожащие пальцы, не от страха, а перевозбуждения, не попадали в скважину.

— Но сюда ходить нельзя. Сама никогда не ходи. Только со мной. Ясно?

— Ясно.

Гул колоколов умолк, но в груди все еще резонировало.

Пробегая по стылому и тихому этажу, я на миг задержался около одной комнаты. Здесь везде стены — одно подобие, с пробоинами, балки торчат, скалятся, но в этом месте особенно. И алые памятные ленточки все еще висели.

Рука сама по себе стиснула ладонь Вейс, душу скрутило. Я будто предавал Уилла и обжимался с его убийцей. Хорошо, что Мика такая недотрога и не довела эти отношения до апогея, потому что тогда… я не смог бы отказаться от нее.

И сейчас сложно, ведь внутри что-то трескается, стоит подумать, что будет дальше. С нами точно ничего не будет, отец такой союз не одобрит, Уилл, глядя на меня сверху, осудит, а мама перестанет меня уважать.

Я и сам себя не уважаю, что влюбляюсь. Падаю в эту бездну добровольно.