Глава третья

— Чья машина? — Ольга заглянула в лицо пациентки, понимая, что та не лжёт.

— Прохора, моего мужа, — тихо пояснила Юлия.

Поскольку Юлия привезла из Москвы медицинскую карту, сведения об отце ребёнка Ольга видела и помнила, что по линии отца там точно всё чисто: полностью здоров, без всякого генетического риска, не асоциален.

— Я так понимаю, ваш супруг приехал из Москвы? — уточнила Ольга.

— Да, — быстро закивала Юлия.

— Тогда почему вы так напуганы?

Юлия молча смотрела в глаза Ольги.

— Он что, обижает вас? Он абьюзер? — у Ольги даже горло перехватило от такой догадки.

— Нет, что вы, Ольга Вячеславовна! — Юлия энергично покачала головой. — Никогда. Даже слова дурного от Прохора не слышала ни разу. И он всегда заботился обо мне.

— Тогда что же? Он против появления ребёнка? Так, к сожалению, бывает. Некоторые мужья мечтают как можно дольше оставаться этактми ди́тятками, любимыми и единственными в жизни жён.

— Нет, он не такой. Прохор очень ждал рождения нашего сына.

— Тогда я ничего не понимаю, — развела руками Ольга.

Она была сбита с толку. Юлия не могла так запаниковать на пустом месте. Несмотря на юный возраст, она всегда была одной из самых адекватных и дисциплинированных пациенток, почти без причуд, характерных для многих женщин, находящихся в интересном положении.

Юлия бросила взгляд на охранника, который увлечённо смотрел в планшет и не обращал внимания на Юлию и Ольгу.

— Прохор мне изменил, — зашептала она, наклонившись почему-то к плечу Ольги, которой была намного ниже ростом. — Изменял в течение нескольких месяцев. Он работал в одной фирме, очень успешно. И так же успешно спал с женой начальника.

— Камикадзе, не иначе, — пробормотала Ольга. — Потому ты и сбежала из Москвы?

— Да, хозяин фирмы, тот самый начальник, предложил мне уехать сюда и нормально выносить ребёнка, без нервотрёпки. У него… у Ильи Евгеньевича здесь живут родители. А Вера, моя подруга, которая и настояла на том, чтобы я у вас наблюдалась, — невестка Ильи Евгеньевича. Жена его младшего брата.

— Вот как? — задумчиво спросила Ольга. — Фамилия Веры Строевская, а мужа её зовут Дмитрий Евгеньевич…

— Ну да.

— То есть, тебя сюда отправил из Москвы Илья Строевский?

— Да. Илья Евгеньевич. Он меня сам сюда привёз. Вы знаете его?

— Нет, — покачала головой Ольга. — Просто имя на слуху. Фамилия редкая. Так. Что будем делать? Надо выходить, Юля.

Ольга старалась держать себя в руках и не обнаруживать всего того сочувствия, которое испытывала к бедной девчонке. Такая юная, а уже столько пришлось пережить.

— Я не могу, — покачала головой Юлия. — Как он меня нашёл? Он не должен был меня найти!

— Кто ищет, тот найдёт. Тем более, он отец ребёнка, Юля. Вы ведь и не разведены.

— Я потом обязательно подам на развод, после родов, когда вернусь в Москву. Всё равно нас бы уже не развели через ЗАГС, а суд мне сейчас совсем ни к чему.

— Но через чёрный ход сбегать мы не будем, Юля. Это несерьёзно. Раз уж Прохор нашёл тебя и приехал, значит, ему есть, что сказать. Он всё равно будет искать встреч с тобой, а ты будешь нервничать в ожидании разговора. Лучше сразу разобраться.

— Вы правы, я понимаю. Но я боюсь…

— И я тебя прекрасно понимаю, хотя, к счастью, не была в подобной ситуации. Если позволишь мне, я буду присутствовать при вашем разговоре и поддерживать тебя. Раз уж ты меня посвятила в подробности.

— Да, я бы очень хотела, чтобы вы присутствовали! Просто стеснялась попросить. Зачем вам это всё?

— Не говори ерунды. Пойдём.

Ольга взяла Юлию за холодную ладонь и повела к выходу.

— А вот и наш папаша, — пробормотала Ольга, увидев, как из чёрного "Киа" выскочил среднего роста светловолосый парень.

…Увидев Юлию, Прохор испытал громадное чувство облегчения. Он очень устал от неизвестности, и теперь его не пугало даже присутствие рядом с Юлей высокой и худощавой черноглазой женщины с гладкими тёмными волосами. Тем не менее, выглядела эта дама весьма угрожающе и решительно.

— Здравствуй, Юля, — заговорил Прохор, не в силах отвести взгляд от жены.

Юля выглядела вполне здоровой. На лице появились веснушки, которых раньше не было, светлые волосы немного отросли, а живот стал ещё больше. Юлька маленькая, а сын, видимо, будет довольно крупный.

— Ты зачем приехал? И вообще, как ты меня нашёл? Никто из тех, кто знает, не мог рассказать тебе, где я живу.

— Никто и не говорил. Я сам нашёл. Неважно, как, Юля. Я ведь имею право знать, как протекает твоя беременность, как развивается наш сын. А ты на связь не выходишь.

— Всё хорошо, Прохор. Было до сих пор. Надеюсь, теперь, узнав это, ты отправишься восвояси?

— Точно всё хорошо?

— Точно, — заговорила вдруг долговязая. Голос у неё был довольно низкий, но при этом звонкий и глубокий. — Это я вам говорю как врач, наблюдающий Юлию Борисовну и ведущий её беременность. Меня зовут Ольга Вячеславовна. Вот что очень нужно сейчас Юлии и ребёнку — так это спокойствие и отсутствие факторов, провоцирующих стресс. Смекаете, Прохор Алексеевич?

От возмущения Ольга даже отчество отца вспомнила. С ней часто так бывало: медицинская карта будто появлялась перед глазами.

— Я никуда не уеду, пока Юля не вернётся в Москву.

— Юлия Борисовна приняла решение рожать здесь. Мы уже договорились, что я буду присутствовать при родах и контролировать процесс.

Ни о чём подобном они пока не договаривались, но Ольга испытывала острую потребность защитить Юлию от не в меру активного и тревожного героя-любовника.

— Значит, я останусь здесь до родов. Нет, до возвращения Юлии и нашего сына в Москву.

"А паренёк не так прост! Вон как решительно нижнюю челюсть выдвинул. Готов показать, кто здесь батя. И что не жилось-то нормально, если такой заботливый?! Но ведь не спросишь в открытую, не хочется Юлю втягивать в скандал".

— Юля, — голос и взгляд Прохора смягчился. — Я квартиру здесь снял. Но обещаю, что никак не стану тебя беспокоить. Никаких разговоров, ничего подобного. Знаю, что ты не простишь меня. Я бы точно не простил. Я лишь буду находиться поблизости. Ну мало ли что? Понадобится что-нибудь срочно… Ты сразу мне звони. Даже если тебе кажется, что беспокойство мелкое. И когда роды начнутся, прошу, сообщи!

Ольга выжидающе смотрела на Юлию. Видно было, что та мечется, не зная, какой дать ответ.

— Юля, что скажешь? — Ольга легко сжала ладонь девушки.

— Если обещаешь, что больше не подойдёшь и не станешь преследовать, то ладно, — пожала плечами Юлия. — Когда роды начнутся, сообщу сама. А помощь мне не нужна. И интересоваться моим состоянием не надо. Если для ребёнка что-то нужно будет, скажу. Пока, Прохор!

Теперь Юлия потянула Ольгу за руку.

— Пока, Юль! — сказал им вслед Прохор. — Спасибо тебе. До свидания, Ольга Вячеславовна!

— До свидания, — насмешливо бросила Ольга.

Потом она посмотрела на Юлию, которая была очень бледна и явно пребывала в большом душевном волнении. Ольге не то что бы не нравилось это Юлино состояние, но как-то настораживало. Лучше перестраховаться.

— Сейчас поедем ко мне, Юля. Посидим, чаю выпьем. А потом я отвезу тебя, — решительно сказала она.

— Что вы, Ольга Вячеславовна! — попыталась спорить Юлия. — Вы и так потратили на меня столько времени. А ведь вы после работы, устали. Да и вообще, я втянула вас в такую грязь…

— Ой, как я не люблю слушать подобную чушь, Юля! — покачала головой Ольга и, не выпуская руки Юлии, нажала на брелок. Серебристая "Тойота", припаркованная неподалёку, бодро пискнула и мигнула фарами. Затем Ольга открыла дверцу у переднего пассажирского сиденья. — Устраивайся поудобнее. Подожди только, сиденье отрегулирую, а то оно не под твою очаровательную фигурку "настроено".

Юлия, смущённо улыбаясь, смотрела на Ольгу Вячеславовну, которая суетилась вокруг неё.

— А под чью фигуру настроено сиденье? — спросила вдруг осмелевшая и почти отошедшая от паники Юлия.

— Под фигуру моей дочери, Марии. А она такая же костлявая, как я.

— У вас есть дочь? — почему-то Юлю этот факт удивил.

— А почему у меня не должно быть дочери? Есть, конечно. Её зовут Мария, и она всего на два года моложе тебя. Перешла в одиннадцатый класс.

— Ого, — продолжала удивляться Юлия. — Я думала, вы совсем молодая…

— А я старушка, да? Мне целых тридцать девять лет.

— Простите, — шёпотом ответила Юля, и покраснела от смущения и неловкости. — Встреча с Прохором совсем меня выбила из колеи, и я утратила чувство такта. Вы, наверно, думаете, что я совсем глупая.

— Нет, конечно, я уверена, что ты совсем не глупая. И ещё: я никогда не стала бы помогать тебе, если бы сама не захотела. Никто бы меня не заставил. А ещё ты по определению не могла втянуть меня в грязь. В грязи сидит твой благоверный, а ты ни в какой не в грязи. И вообще, к хорошему, порядочному человеку грязь не липнет. А мы с тобой, как ни крути, люди хорошие и порядочные.

— Спасибо вам за всё, Ольга Вячеславовна! Вы меня по-настоящему поддержали.

— А сейчас ты будешь иметь возможность отплатить мне тем же.

— Как? Скажите, я всё сделаю!

— Когда придём ко мне домой, просто стой рядом со мной и смотри на Машку своими огромными голубыми глазищами. И она не посмеет на меня бочку катить.

— А почему ваша дочь должна катить на вас бочку?

— Потому что ночью у неё самолёт, она полетит в Краснодарский край, к бабушке и дедушке. А я задержалась.

— Ольга Вячеславовна, так вам совсем не до меня! Пожалуйста, остановите, я выйду.

— Ага, сейчас! Сиди спокойно. И дыши ровно. Рожать тебе через два месяца, потому спешка нам совсем не нужна.

Когда Юлия робко вошла следом за Ольгой Вячеславовной в прихожую, у дверей их встретила высокая стройная девушка, которая оказалась копией Ольги Вячеславовны, только была совсем юной. И волосы у девушки были длинные, ниже поясницы, а у Ольги Вячеславовны доходили лишь до плеч.

Ответив на приветствие Юлии, девушка сложила руки на груди и подняла красивую тёмную бровь.

— Возвращение блудной матери! — с сарказмом провозгласила она. — И ещё что-то новое, правда, мамуль? Ты теперь берёшь работу на дом?

— Юля, не обращай на Машку внимания, мы с ней всегда так общаемся. Как говорится, это норма. Проходи в ванную, мой руки.

Кивнув, Юля скрылась в санузле, а Ольга показала дочери кулак.

Потом они все вместе вошли в довольно просторную и уютную кухню, и Ольга Вячеславовна упёрла руки в боки.

— Кто это пиццу заказал? — кивнула она на две плоские коробки, стоящие на столе. — Когда в холодильнике стоит кастрюля с борщом?

— Борщ я ела утром, на завтрак. А на обед заказала пиццу.

— Потом, когда не влезешь в брендовые джинсики, не ори: "Мама, ты зачем меня с такой ж. ой родила?!" Сразу заказывай ещё одну пиццу, всё равно джинсики малы!

Юля во все глаза смотрела на мать и дочь. Им бы по подиуму ходить, вот где их точно ждут. На таких, как они, всегда любые джинсики налезут. А вот она, Юля, теперь ходит только в балахонах и смешных брюках для беременных.

Правда, Прохору всегда очень нравилось то, что происходит с её фигурой. А может, он просто говорил так. Разве можно теперь верить хоть чему-то, из сказанного Прохором? Юля вспомнила вдруг, как он сегодня смотрел на неё, и ладони вспотели.

Отгоняя мысли о Прохоре, Юлия подумала о своей маме. Она с детства привыкла к тому, что у неё очень серьёзная, взрослая и степенная мама. Солидная, строгая. Интересно, каково это, — когда мать молодая? Вот как у Маши. Они с Ольгой Вячеславовной выглядят, словно две подружки, и общаются между собой так же. Вот она, Юля, тоже станет молодой мамой…

— Будешь пиццу, Юля? — обратилась Маша к гостье. — Только она холодная уже.

— Буду, — кивнула Юлия. — Это ведь гавайская? Моя любимая.

— Юля, сейчас ещё борщ будет, — предупредила Ольга Вячеславовна. — Не ведись на Машкин фастфуд. Ей бы лишь бы побольше сторонников привлечь.

— Бери, бери, Юля, не стесняйся. Мать только с виду грозная, а вообще она наш человек! Просто переживает, что ей пиццы не достанется.

Маша поставила перед Юлей плоскую тарелку и положила два приличных куска пиццы. Поставила ещё две тарелки, для себя и для матери, разложила остатки пиццы.

— Тебе сколько лет, Юль? — поинтересовалась Мария.

— Девятнадцать.

— Ох ты ж! Эк тебя угораздило! А срок какой?

— Маня! Прекрати, не доставай Юлю. Она вообще-то замужем, чтоб ты знала. Срок — тридцать одна неделя, идёт тридцать вторая.

— Неее, я на такое не подпишусь, — пробормотала Маша. — Я сама ещё ребёнок.

— Можно подумать, мы тебя уговариваем подписаться "на такое", — усмехнулась Ольга и поставила перед девушками по тарелке с борщом. Потом поставила тарелку для себя и пластиковый стаканчик со сметаной. — Тебе меньше, чем через год, ЕГЭ сдавать, а потом учиться, учиться и учиться.

— Я тоже учусь, — казалось, Юлия совсем освоилась. — На юридическом. Сама поступила на бюджет. Правда, сейчас взяла академ.

— Вот, — назидательно подняла указательный палец вверх Ольга Вячеславовна. — Человек самостоятельно поступил на бюджет. В Московский вуз, между прочим. Бери пример, Мария!

— Так я не поняла, мам, мне брать пример с Юли или не брать? Ты уж определись.

— Частично бери, — ответила Ольга, и они все одновременно засмеялись.

— Тихо, чей-то телефон звонит! — воскликнула Маша.

— Это мой, он остался в сумке, — Юлия хотела встать из-за стола.

— Сиди! Пока ты дойдёшь… — Маша крикнула это уже из прихожей, и тут же вернулась с сумкой Юли.

Звонила Вера. Юля совсем не подумала о том, что её могут потерять. Пришлось сказать адрес Ольги Вячеславовны, и через двадцать минут Вера перезвонила, сообщив, что они ждут Юлию внизу, у подъезда.

Юлия хотела спросить, кто это "они", но подумала, что Вера, скорее всего, приехала вместе с младшей дочкой, Кирой. Малышка очень любила ездить в машине и недавно освоила специальное детское кресло.

— Я провожу тебя, — сказала Ольга Вячеславовна. — Прости уж, но придётся рассказать твоим друзьям о том, что отец ребёнка объявился. Пусть присматривают за тобой. Мало ли что?

— Нет, Прохор никогда не причинит зла ни мне, ни ребёнку, — покачала головой Юлия. — Мне не хочется обременять этими проблемами родных Ильи Евгеньевича.

— Ага, конечно, до сих пор твой Прохор творил исключительно добро. Прости уж за грубость. Но нужно всё рассказать.

Они вышли из подъезда, и Юлия начала озираться по сторонам в поисках машины Веры. Машины Веры не было, зато на стоянке обнаружилась машина Ильи Евгеньевича. Вскоре показался и он сам, а следом — Вера.

— Здравствуйте, Илья Евгеньевич! Вы приехали?

— Здравствуйте, Юлия Борисовна! Как видите, — улыбнулся Илья, а потом вдруг замолчал и странно моргнул, глядя на спутницу Юлии.

— Здравствуйте! Это я настояла, чтобы Юлия поехала со мной. Тут, понимаете, такое дело… Отец ребёнка явился, напугал девушку.

— Прохор Алексеевич здесь? — казалось, Илья совсем не был удивлён. — Надеюсь, он вёл себя пристойно? Не обижал вас, Юлия Борисовна? Если что, вы только скажите.

— Нет-нет, всё нормально. Сказал, что снял здесь квартиру и будет ждать родов. Обещал, что беспокоить меня не станет.

— Надо же, прыткий какой! — покачал головой Илья.

— Вот и я о том же, — согласилась Ольга. — Намерения-то, вроде, благие, но за ним надо глаз да глаз. Если уж вы взялись опекать Юлию, пожалуйста, максимально оградите её от волнений.

— Поняла, больше одну Юлю никуда не отпущу, — кивнула Вера. — Спасибо вам, Ольга Вячеславовна! Только я не поняла, кто такой этот Прохор? И чей он отец?

— Муж Юлии Борисовны и отец её ребёнка, — пояснил Илья. — А что?

— Ой, прости, Илья, — стушевалась вдруг Вера. — Я-то ведь думала… да и все мы…

— Что это я, да? — усмехнулся Илья.

Ольга Вячеславовна, улыбаясь, смотрела прямо на него.

— Всё, по коням, — распорядился Илья. — А то я не успел приехать, как меня взяли в оборот.

Вера и Юля начали устраиваться в машине, а Илья, задержавшись, подошёл почти вплотную к Ольге Вячеславовне.

— Ну привет, Малинина!

— Ну привет, Строевский…

— Мааам! — раздался откуда-то сверху бас Машки. — Ты идёшь? Нам собираться пора.

Высунувшись в окно, дочь с любопытством смотрела на Ольгу и на Илью. Впрочем, Вера и Юля, притаившиеся в машине Ильи, ничуть не уступали Маше в любопытстве.

— Дочь? — улыбнулся Илья.

— Да.

— Ладно, беги, Оль. Увидимся, надеюсь, я только сегодня приехал.

— Пока, Илья!

Кивнув Илье, Ольга быстро пошла к подъезду. Илья смотрел ей вслед, глупо улыбаясь.

…- Мам, это что за мэн такой зачётный на крутой тачке? И почему он на тебя так смотрел? — прозвучало почти с порога, едва Ольга вошла в квартиру.

— Маня, любопытство — не порок, да? Это мой бывший одноклассник, Илья Строевский. Мы с ним не виделись больше восемнадцати лет.

— А почему вы даже не поболтали?

Ольга всплеснула руками и захохотала.

— Всё, дочь, ты была абсолютно права, нам пора собираться.

— Мне кажется, он когда-то был влюблён в тебя, мам, — сказала Мария, когда они "присели на дорожку" перед выходом из дома.

— Кто? — удивилась Ольга, которая всегда волновалась перед любой поездкой, даже небольшой, и не могла думать ни о чём другом.

А тут шутка ли — Мария впервые полетит на побережье одна!

— Этот Илья, твой бывший одноклассник.

— С чего ты взяла? — задумчиво ответила Ольга. — Мы с ним были очень хорошими друзьями.

— Да-да, конечно! Из таких друзей всегда один безнадёжно влюблён, а второй уверен, что они хорошо дружат.

— Всё-то ты знаешь, Маня! А теперь на выход. Нам пора.

* * *

… Конечно же Илья встретил Ольгу после работы на следующий день. У неё опять был вечерний приём, — подменилась, поскольку нужно было отдохнуть после ночной поездки в аэропорт и проводов дочери.

— А я знала, что ты приедешь, — улыбнулась Ольга, принимая букет от Ильи. — Видишь, даже принарядилась. Я ведь обычно по-простому, в джинсах.

Сегодня Ольга, действительно, была в красивом светлом платье и в бежевых босоножках.

— Прекрасно выглядишь, Оля, — улыбнулся в ответ Илья. — Как всегда. Надеюсь, ты и вечер освободила, раз уж знала, что я приеду?

— И вечер, да, это обязательно. Правда, вечера у меня почти все свободные.

— Значит, едем в ресторан. Я столик заказал, иначе не попасть туда — пятница.

— Отлично. Тогда поехали. Машину заберу завтра, пусть остаётся здесь, на стоянке.

До ресторана они добрались за пять минут, потому настоящий разговор состоялся уже за ужином.

— А куда, если не секрет, вам вчера нужно было собираться, Оля? Дочь тебя звала.

— В аэропорт. Ночью я проводила её на самолёт, она улетела к бабушке и дедушке, в Краснодарский край.

— Почему мне не сказала вчера? — расстроился Илья. — Я бы помог.

— Ты ведь только вчера приехал, и без того устал с дороги. К тому же, я и сама прекрасно справилась.

— Устал — не устал, а помочь должен был.

— Ты всё такой же рыцарь без страха и упрёка, Илья! Всем готов помочь.

— А почему ты одна, Оля? Где твой муж?

— Ты разве не знал? Вадим погиб двенадцать лет назад.

— Не знал, — упавшим голосом ответил Илья. — Прими мои запоздалые соболезнования. Очень жаль, что не имел возможности поддержать тебя.

— Не надо себя корить. Ты же знаешь, я человек не публичный. С тех пор, как вышла замуж и переехала на юг, ни с кем не поддерживала связь. И ты такой же, тем более, тогда ты уже жил в Москве.

Да, тогда в жизни Ильи и Моники ещё продолжался тяжёлый период, и Илья как раз полностью погрузился в создание фирмы.

— А как это всё случилось? Он ведь был моряком — твой муж? Его гибель как-то связана со службой? Прости, что спрашиваю. Это не праздное любопытство, Оля.

— Всё нормально. Я давно свыклась с ситуацией. Особенно, с тех пор, как вернулась сюда, в наш город, стало намного легче. Вадим погиб в дорожно-транспортном происшествии. Ехал по трассе, и у машины спустило колесо. Свернул на обочину, вышел, и тут же его сбил лихач один. Единственное, что хоть как-то примиряет с бедой: случилось всё мгновенно, Вадим не мучился.

— Ужасно. Прости, что заставил вспоминать об этом, Оля! Хотя ты и так, наверно, ни на минуту не забывала. Как такое забыть?

— Забыть невозможно, ты прав. Но пришлось собраться с силами и жить дальше. А прощения не надо просить — этот разговор был неизбежен. Мы же должны рассказать друг другу о своей жизни.

— Виновный хотя бы понёс наказание?

— Да, и даже искренне раскаялся, но человека не вернуть.

— Потому ты и уехала оттуда?

— Конечно, — кивнула Ольга.

— Как давно?

— Больше десяти лет назад, перед тем, как Маша пошла в первый класс.

— В смысле? Ты вернулась десять лет назад, а я даже не знал?

— Так ты сам давным-давно живёшь в столице, как ты мог узнать? В социальных сетях я не мелькаю особо…

— И я тоже. Да и приезжал сюда нечасто, что уж говорить. Потому наши пути так долго и не пересекались. А вчера вот, не успел приехать, и сразу такой радостный сюрприз — встреча с тобой.

— Скажи честно, Илья, — Ольга сузила глаза, пристально глядя на собеседника. — Это ты слил Прохору Алексеевичу информацию о том, где находится его жена?

— Почему ты так решила? — Илья спросил это так, что Ольга лишь утвердилась в своём подозрении.

— Зачем, Илья? Сначала привёз Юлию сюда, а потом..?

— Я до последнего не собирался ничего ему рассказывать. Но у парня хватило духу явиться ко мне, повиниться и задать свои вопросы. Юлии и Прохору необходимо прийти хоть к какому-то согласию, ведь у них скоро родится сын. Решение они могут принять только вдвоём и только в процессе диалога. А в Москве у Юлии мама, очень авторитарная, пытающаяся опекать взрослую дочь и руководить её действиями.

— И всё же ты оказал Юлии медвежью услугу, Илья! А почему у Прохора Алексеевича "хватило духу"? Ты что, настолько страшный? — Ольга решила не выдавать Юлию, которая в подробностях рассказала о том, с кем ей изменял муж.

— Не знаю, насколько я страшен. Прохор работал в нашей фирме. И моя жена в течение нескольких месяцев изменяла мне с ним.

— Если честно, даже не знаю, что можно в таком случае сказать, Илья.

— А что тут скажешь? Дело житейское. Процесс развода длится уже больше месяца, однако подходит к логическому завершению. В августе нас разведут, и я сразу продам свою часть фирмы.

— И чем будешь заниматься потом?

— Понятия не имею, Оля. Даже не думал ещё об этом.