Глава 23. Охотничий домик. 18 октября.

Первые два населенных пункта я преодолела почти без ожидания. К третьему же фургон прибыл затемно. Тратить деньги на ночлег я категорически не желала, поэтому принялась уговаривать возчика разрешить переночевать в фургоне. То ли мне наконец повезло, и все люди попадались как один отзывчивые, то ли просто мой вид вызывал крайнюю жалость, но возчик оплатил мне комнатку на постоялом дворе.

Мне было плохо. Место разреза - толком необработанное и торопливо перевязанное - болело и пульсировало не прекращаясь. Аппетит не появился, так что сверток с едой остался нетронутым.

В комнате я добрела до уборной и осторожно размотала повязку. Рука опухла, став больше на треть, а ранка тут же открылась, закровоточила. Кровь была смешана с сукровицей и, кажется, гноем. Я промыла разрез как могла. Поскуливая от боли, протерла смоченным в мыльном растворе полотенцем. Потом замочила в нем же то жалкое подобие бинта, которое Беата смогла соорудить. Как попало отжала. Постояла, избавляясь от головокружения и тошноты, и намотала мокрую тряпку на плечо. Сверху обернула полотенцем, чтобы не запачкать белье, и добрела до кровати.

Если судить по списку хозяина первого двора, мне нужно проехать еще четыре пункта, пока доберусь до земель Шаттера. Сколько это займет времени и хватит ли денег, не знал ни он, ни, тем более, я. И нужно признать, что мое везение закончилось вместе с этой бесплатной комнатой, потому что у меня явно поднялась температура, а это означает, что в ранку попала грязь и началось воспаление.

Утром температура не спала, стало только хуже, но я заставила себя выбраться из кровати, умыться и напиться проточной водой. Беата и Лю ждут помощи, над ними издеваются уже восемнадцать лет, поэтому я не имею права на слабость.

В фургоне я быстро провалилась то ли в сон, то ли в бессознательное. И вся дорога прошла как в тумане. Голова была тяжелой, рука онемела и словно перестала мне принадлежать. Иногда я просыпалась, порывалась куда-то бежать, но сердобольная пожилая попутчица усаживала меня на место, и я снова погружалась в тошнотворное аморфное состояние.

Смутно запомнилось, как возчик разрешил переночевать в фургоне и, наверное, это он достал для меня старый вязанный плед, который так со мной и остался. А после туман стал плотнее и поглотил меня окончательно.

Следующим, что я увидела, была лечебница. И Старх у моей кровати.

– Как? - прохрипела я недоверчиво.

– Ты говорила на разных языках, когда бредила, Ана. - пояснил Старх. Выглядел он встревоженным. - В землях маэрда многие знают про общину, поэтому вызвали меня. Хорошо, что меня отпустили из дворца. И хорошо, что нашедшим тебя хватило ума не поддаться на россказни про…

Поверенный осекся, но и я и так поняла, что он хотел сказать. Помнила про Ризеда, распускавшего нелепые слухи про землян. Но не это сейчас было важным.

– Шаттер знает, что я здесь?! - каркнула сухим горлом.

– Я отправил сообщение в поместье, - чуть виновато произнес Старх. - Но пока ответа не получил. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, - сказала я, прислушиваясь к себе. Жар явно спал, хотелось пить и ныла рука. Но далеко не так сильно. Боль была примерно такой, с какой я проснулась в первый день в новом мире.

– Рану почистили и срастили, - пояснил Старх. - Кто сделал это с тобой, Ана?

– Советник Эджар, - сказала я полуправду, а потом заговорила горячо и искренне. - Он ставит опыты над землянами, держит небольшую группу у себя в поместье. Двое уже погибли. Старх, пожалуйста, Шаттер и Кладдис должны об этом знать! Моим соотечественникам нужно помочь!

– Я отправлю еще одно сообщение, - тут же сказал Старх. - Отдыхай, Ана. Здесь ты в безопасности.

– Постой. Есть кое-что еще. Эджар сказал, что Далия помогла ему избавиться от отца Шаттера. Старый маэрд мешал советнику изучать иномирян. И отраву для меня тоже передал Эджар.

– Это… серьезные обвинения, - сглотнул Старх и царапнул по своему носу, оставляя красную полосу. - Я не рискну писать чаррэху, но маэрду напишу сейчас же.

На выздоровление ушло два дня. Наверное, даже хорошо, что Эджар не приглашал ко мне лекаря, иначе место вживления быстро бы зажило, поэтому вскрыть и найти маячок стало бы намного сложнее. На руке остался плотный овальный рубец, но он меня совершенно не беспокоил.

Поверенному я рассказала все, кроме своих планов на будущее. И принялась ждать прибытия Шаттера, как ждут неизбежности. Но он все не появлялся.

– Видимо, маэрд еще не вернулся в поместье, - встревоженно размышлял Страх, снова до красноты растирая нос.

– Или ему все равно, - мрачно ворчала я. - Пожалуйста, Старх, обещай. Обещай, что добьешься того, чтобы землянам помогли.

– Мне придется ехать лично.

– Так езжай!

Этот разговор повторился несколько раз. Старх до последнего надеялся, что Шаттер прибудет сам, а потому медлил. Я же не переставала уговаривать его отправиться за помощью. Наконец, поверенный сдался.

– Дорога туда займет дня два, обратно, надеюсь, маэрд откроет портал. Ты пока побудешь здесь, я договорился с лекарем.

– Передавай привет Стефанису, - улыбнулась я.

– Он уже в академии. Но ему я тоже могу написать.

Старх уехал утром, а уже в обед я сбежала из лечебницы. Осенняя одежда и обувь у меня были, я об этом позаботилась заранее, когда убедила поверенного, что мне необходимы прогулки в местном маленьком саду. Меня никто не остановил. Персонала было немного - лекарь, да два его помощника. Все они, как я успела подметить, в обед собирались вместе. Именно это время я и выбрала для побега.

Я не хотела возвращаться к Шаттеру. Стефанис говорил, что маэрд женится до начала зимы, а значит, хозяйка в поместье или уже появилась или вот-вот появится. И пусть Шатт оказался единственным мужчиной, который смог забраться мне под кожу, я не позволю ему там задержаться. Влюбленность - это еще не любовь, а время и расстояние лечат.

Поэтому план был прост - добраться даже не до общины, а до хижины, которую показал мне Пьер. Жить в ней столько, насколько хватит припасов, и сторожить порталы. Я не хочу оставаться в этом мире. Мне нигде нет места. Ни рядом с Шаттером и его женой, ни во дворце, ни в общине.

Я хочу домой! Я безумно устала. Вымотана физически и духовно. Так сильно, что просто не хочу и не могу ни о чем думать и сожалеть. Я просто хочу домой. Совершенно эгоистично, забыв про лерду, Стефа и землян. Оставив здесь мужчину, который не отвечает взаимностью, отдав ему кусочек своего сердца. Но зато остальные части тела останутся невредимыми, а раны… Раны имеют свойство затягиваться, пусть даже оставляя рубцы.

Часа через четыре я вышла к общине. Шла вдоль дороги, стараясь никому не попадаться на глаза, но и не терять черную ленту отполированного булыжника из виду. Идти было не сложно. Трава пожухла, легла на землю удобным пружинистым ковром. Деревья не пытались поймать меня колючими ветками и лишь шелестели поредевшими листьями. Рана почти не тревожила.

Я нашла место повыше, устроилась среди кустов и перекусила тем, что прихватила из лечебницы, при этом жадно рассматривая картину лагеря.

Темнело. Я зашла с той стороны, где находились мастерские и баня, поэтому увидела лишь нескольких женщин, выходящих из парилки с охапкой одежды в руках. Ветер доносил обрывки разговора и смеха. Отчего-то этот смех вызвал приступ тоски. Хотелось одновременно противоположного - бежать к ним и от них. Я выбрала второе.

Найти дорогу от общины до хижины удалось без труда, хотя остаток пути и пришлось проделать в темноте. Хижина встретила меня запахом заброшенного жилья - смесь пыли, легкой затхлости и духоты. Но я обрадовалась этому домику как родному. Завалилась спать, не раздеваясь и не пытаясь хоть немного обустроиться. Все завтра.

Утром заброшенность охотничьего дома стала еще более очевидной. Видимо, Пьер давно сюда не заглядывал. Но мешочки с крупой, сушеным мясом и травами никуда не делись, а воду по-прежнему можно было набрать из подобия колонки во дворе. В горшке нашлись горячие камни, а артефакты на стенах грели даже сильнее, чем нужно. Грех жаловаться.

Я наскоро перекусила мясом, запивая его травяным чаем. Замочила в горячей воде крупу с тем же мясом для обеда. Закипятить не получится, но мягче и съедобнее походная каша явно станет. Осмотрелась, размышляя, стоит ли тратить время на обустройство или сразу идти на поиски. Решила, что прибираться буду вечерами, а светлое время проводить в лесу.

Я знала куда идти. Аномальная зона была не так и велика - метров пятьсот в диаметре. Когда-то, во время прогулки с Пьером, мы нашли поводок моего добермана, который я зацепила на ветку в первый день своего здесь появления. И оставили его на месте.

К нему я и подошла. Постояла, оглядываясь по сторонам, а затем пошла по спирали, не выпуская яркий нейлоновый поводок из виду. Я не Пьер, который ориентируется в лесу, как дома. Я знаю лишь дорогу до этой маленькой поляны, где когда-то очутилась. Глупо будет заблудиться и умереть от голода. Метки на мне нет, найти никто не сможет.

Я ошибалась. Через два дня меня ждал сюрприз. Я возвращалась домой с обхода зоны, а он сидел на пороге домика.

– Привет, - настороженно сказала я, замедляя шаг.

– Привет, - мягко сказал Пьер.

– Зайдешь?

– С удовольствием.

Я прошла мимо мужчины в дом. Поставила на стол камни и травы, горшок с запаренным мясом с крупой. Пока суетилась, Пьер устроился за столом и внимательно следил за моими движениями. Наконец, я упала на лавку и уставилась на мужчину напротив.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Заметил следы.

– Кому-то рассказал?

– Зачем?

Я вздохнула. Отвела взгляд, но тут же снова посмотрела в глаза француза.

– Не говори никому, прошу.

– Вчера в общину заявился маэрд с поверенным, - с легкой насмешливой улыбкой сказал Пьер. - Устроили переполох. Искали тебя.

– Ушли?

– Ушли, - согласился охотник. - Но вряд ли смирились. Хорошо, что ты не заявилась в общину, там нашлись бы те, кто не стал молчать. Расскажешь, как удалось сбежать?

– Мне помогли избавиться от метки, - начала рассказывать я. - Ты же знаешь, что всем прибывшим вживляют артефакт для слежки? Да, он параллельно защищает от болезней и беременности - желательной или нет, но в первую очередь - это чип для отслеживания. Мне его вырезали.

Я потерла плечо, затем задрала рукав свободной рубашки и продемонстрировала рубец. Пьер задумчиво кивнул.

– И ты собираешься здесь отсидеться? - с сомнением спросил он.

– Я собираюсь вернуться домой, - твердо сказала я.

– Я же говорил, что редко видел порталы, - вздохнул Пьер. - Думаешь, тебе повезет?

– Должно, - я упрямо поджала губы.

– Приду завтра, - охотник поднялся. - Принесу еду и новости.

Так и сложилось. Пьер приходил по вечерам, готовил ужин, пока я бродила кругами по зоне, рассказывал про то, что происходит в общине.

– Сегодня привезли четырех землян, - сказал он, едва я появилась в комнате.

– Наконец-то, - выдохнула я, стягивая местное подобие куртки. - Как они?

– Спрашивали про тебя.

– Не нужно им знать, - проворчала хмуро.

– Какие у тебя успехи? - перевел тему Пьер.

– Сегодня видела две воронки, - охотно начала рассказывать, - одну даже большую, но далеко. Мне кажется, я уловила систему. Самые крупные открываются в центре. Завтра буду дежурить только там.

– Будь осторожна, - напомнил охотник. - Помни про того мужчину, который тоже бредил порталами. И то, что с ним стало.

– Буду, - пообещала я. - Не беспокойся за меня. И… я буду снимать свой ориентир - поводок, когда ищу. Оставлю взамен сумку, чтобы не потеряться. Если я исчезну, и ты не увидишь поводок… знай, что я смогла вернуться.

Пьер посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и кивнул.