Глава 11

Проснулся я с чувством, которое давно не испытывал. Предвкушение. Нет, не то слово. Охота. Азарт. Желание действовать, двигаться, делать. Сегодня чувствовал, что время пришло.

Завтрак проглотил быстро, почти не жуя. Каша была вкусной, но я её почти не заметил — мысли были заняты другим. Василий стоял рядом, ждал привычных распоряжений: выкатить на террасу, поставить на солнышко, подать рябиновку.

— Василий, — сказал я, отодвигая пустую миску. — Сегодня никаких посиделок на террасе. Я буду занят. Останусь в спальне.

Денщик замер. В глазах его мелькнуло понимание, смешанное с тревогой.

— Ваше высокоблагородие, — начал он, понижая голос до шёпота, — может, не надо?

— Надо, Вася, надо, — ответил я твёрдо. — А тебе поручаю главное: охранять спальню. Никого не пускать. Скажешь, барин не в духе, велел никому не беспокоить. Понял?

— Понял, — вздохнул Василий. — Всё сделаю, как велите.

Он забрал посуду, вышел. Я прислушался к шагам за дверью. Василий что-то говорил внизу Ивашке — наверное, наставлял, чтобы тот тоже не лез. Потом шаги затихли.

Подождал ещё минуту, потом резко сел на кровати. Ноги слушались хорошо — день ото дня всё лучше. Встал, шагнул к шкафу. Дверцы открылись бесшумно. Раздвинул мундиры и сюртуки, шагнул в темноту.

Переход был мгновенным. Я вышел в своём доме, в две тысячи восемнадцатом. Холодно, как всегда. Но сейчас меня это не волновало. Я быстро оделся. Куртку накинул прямо на ходу.

Во дворе стоял мой «Логан». Серый, пыльный, надёжный, как лопата. Я открыл багажник, достал сумку с ценностями — ту самую, «мечту оккупанта». Перенес её в дом. Забрал из неё наличные. Четыре пачки пятитысячных купюр я сунул во внутренние карманы куртки — по две с каждой стороны.

Ворота открыл, выгнал машину, закрыл. Сел за руль, завёл двигатель.

Дорога до Арзамаса заняла почти два часа. Eхал не торопясь, держался в потоке, не превышал. Остановился только один раз — на заправке. Залил полный бак — мало ли, сколько ещё мотаться придётся. Зашёл в магазин при заправке, взял кофе на вынос. И, сам не зная зачем, пачку «Честерфилда». Я же бросил. Но сегодня… сегодня было такое чувство, что сигарета может пригодиться. Для антуража, что ли.

Дорога шла ровно, я включил музыку, и мысли текли спокойно, без суеты.

Подъезжая к Арзамасу, я ещё раз созвонился с Сергеем. Он подробно объяснил, как проехать к гаражному кооперативу. Я слушал, кивал, хотя он меня не видел.

Гаражный кооператив — ряды гаражей, бетонные заборы, пара чахлых деревьев. Но Сергей встречал меня у входа — в замасленной робе, кепке, с лицом человека, который любит своё дело.

— Михаил? — спросил он, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, приветливым.

— Он самый, — ответил я.

— Пойдём, покажу.

Он провёл меня к гаражу, который состоял из двух объединённых боксов. Внутри было просторно и чисто, несмотря на обилие станков и инструментов. В центре, на бетонном полу, стояло нечто, когда-то бывшее автомобильным двигателем. Теперь это был паровой агрегат.

— Вот он, красавец, — Сергей похлопал по блоку цилиндров, как по холке верного пса. — Четырёхцилиндровый, рабочий объём два с половиной литра.

Осмотрелся. Рядом с двигателем стоял котёл — из трубы большого диаметра. К нему подходила газовая горелка, но Сергей объяснил, что можно поставить и дровяную.

— Сейчас покажу, как работает, — сказал он, открывая заслонку. Горелка загудела, через пару минут стрелка манометра поползла вверх. — Семь атмосфер. Тысяча оборотов. На выходе — около сорока лошадей.

Он повернул вентиль. Двигатель чихнул, выпустил облако пара и начал вращаться. Равномерно, мощно, без вибрации. Я стоял, смотрел и чувствовал, как внутри поднимается восторг.

— Здорово, — сказал я. — Сергей, это великолепно.

— Да ладно, — отмахнулся он, но видно было, что похвала ему приятна.

— А скажите, — спросил я, — вы можете к такому двигателю присоединить пилораму? Дисковую, например?

Сергей почесал затылок. Кепка съехала набок, он поправил её.

— В принципе, можно. Ременная передача, редуктор — всё стандартно. Но зачем? Такие игры с бубнами, проще бензиновую пилораму купить.

Я замялся. Как объяснить человеку, что бензина в том месте, куда я собираюсь эту пилораму поставить, не будет ещё лет сто? Решил говорить правду, но не всю.

— Есть у меня проект, — сказал я осторожно. — Скажем так, небольшие сложности с горюче-смазочными материалами. Проблемы с топливом. Бензина и дизеля там… нет.

Сергей посмотрел на меня внимательно. В его глазах промелькнуло что-то — понимание? Догадка? Он хмыкнул, но переспрашивать не стал.

— Неделя, — сказал он. — Сделаю.

— И ещё, — я набрал в грудь воздуха. — Мне нужно ещё две такие же паровые машины. Такие же, как эта. Комплектом с котлами.

Сергей присвистнул.

— Три штуки? Да ты, я смотрю, серьёзно настроен.

— Более чем.

Достал из кармана пачку пятитысячных. Пятьсот тысяч рублей в банковской упаковке. Передал Сергею. Он взял, не пересчитывая, сунул в карман робы.

— Задаток, — сказал я. — За работу. Остальное — при получении.

Сергей улыбнулся.

— Нормально. Такой настрой мне нравится. Сделаем.

Мы пожали руки. Я вышел из гаража, сел в машину. Теперь — в Нижний Новгород. На строительный рынок.

Дорога до Нижнего заняла ещё полтора часа. Я загнал «Логан» на парковку у строительного рынка, оставил его между двумя газелями и пошёл пешком.

Не спеша обходил павильоны, присматриваясь к ассортименту. Топоры, пилы, лопаты — всё это было в изобилии, но мне нужно было одно место, где можно взять всё сразу. Оптом.

Остановился я у павильона с вывеской «Инструмент-НН». Ассортимент там был приличный, да и продавец — мужик лет сорока, с умными глазами — выглядел уверенно что ли, надёжно.

— Добрый день, — сказал я, подходя к прилавку.

— Здравствуйте, — ответил он. — Чем-то могу помочь?

— Много чем, — я усмехнулся. — Вы готовы к крупному опту?

Продавец посмотрел на меня внимательнее. Кивнул.

— Смотря какому. Диктуйте.

— Триста лопат. Штыковых и совковых, поровну. Четыреста топоров — плотницких, разных весов. Ножовки по дереву — двести штук. Напильники, рашпили, надфили — разных номеров, всего штук сто. Наборы гаечных ключей — пятьдесят штук. Слесарные тиски — десять штук. Ножницы по металлу, кусачки, плоскогубцы — всего по пятьдесят. И ещё… — я задумался, вспоминая список, который составил в телефоне. — Молотки разных весов — двести штук. Стамески, долота, рубанки — комплектами, сто комплектов.

Продавец — он представился Артуром — слушал с открытым ртом. Потом достал блокнот, начал записывать.

— Вы серьёзно? — спросил он, не отрываясь от записей.

— Более чем, — повторил я свою любимую фразу. — Собираюсь магазин открыть. В садовом товариществе. Инструментом торговать для дачников и местных. Так что сотрудничать планирую на постоянной основе.

Артур хмыкнул, покачал головой, но писать не перестал.

— Дорогое удовольствие, — сказал он. — На миллион, наверное, набежит.

— Набежит, — согласился я. — Но вы мне скидку сделаете. Опт всё-таки.

— Сделаю, — кивнул он. — Только аванс нужен. Как подтверждение серьёзных намерений. Чисто формально.

Залез рукой во внутренний карман, достал еще одну пачку пятитысячных. Положил на прилавок.

— Вот, — сказал я. — Задаток. Когда доставите, рассчитаемся полностью.

Артур взял деньги, быстро проверил, кивнул. Глаза его горели — видно было, что такой заказ для него — удача. Сообщил адрес, по которому необходимо было доставить товар.

— Завтра, во второй половине дня, — сказал он, — мой брат доставит всё заказанное.

Мы обменялись телефонами. Пожали руки.

— Договорились, — сказал Артур. — Завтра жди.

Вышел от него, направился к машине. Но перед тем как сесть за руль, набрал Сергея.

— Слушай, Сергей, — сказал я, когда он ответил. — Тут такое дело… Пилораму, которую вы будете делать, можно сделать модульной? Разборной? Понимаете, транспортировка будет… необычная. Компактность очень важна.

Сергей помолчал, потом сказал:

— Понял. Сделаем разборной. Всё продумаю, чтоб влезло.

— Спасибо, — сказал я и отключился.

Сел в машину, завёл двигатель. Дорога назад, в деревню, прошла незаметно.

Дома я загнал «Логан» во двор, закрыл ворота. Первым делом — печь. Набрал большую охапку дров, занёс в дом. Сложил в топке, поджёг бересту. Дрова занялись не сразу, но потом затрещали весело, загудели. Я немного прикрыл заслонку, оставил поддувало открытым.

Пока растапливалась печь, я налил воды в чайник, поставил его на плиту и принялся нарезать грудинку. Хлеб, к сожалению, уже зачерствел, но это не беда: с мясом такой даже вкуснее. Дождавшись, когда чайник закипит, я бросил в чашку пакетик, залил кипятком и с наслаждением отпил. Тепло разлилось по телу, унося с собой усталость. Закусил бутербродом с грудинкой. Хорошо.

Дом прогрелся быстро. Я снял свитер, остался в футболке. Пора было возвращаться. В прошлом меня ждал ужин — и, надеюсь, хорошие новости от Василия.

Разделся, оставшись в той же ночной рубахе, подошёл к шкафу. Мгновенье и я вышел в спальне полковника.

— Василий! — позвал я, усаживаясь на кровать.

Денщик возник на пороге так стремительно, словно всё это время стоял за дверью, напряжённо прислушиваясь. В его глазах читалась неподдельная тревога: он торопливо окинул меня взглядом — нет ли ран, всё ли в порядке.

— Как прошло, ваше высокоблагородие? — спросил он, не скрывая беспокойства.

— Всё хорошо, — ответил я. — Всё, что хотел, сделал. Ты лучше расскажи, как день прошёл.

Василий выдохнул, видимо, успокаиваясь, и начал докладывать:

— От товарищей из Нижнего Новгорода весточка пришла. Трое сослуживцев наших согласны переехать в имение. Надёжные люди, с войны знакомые. А ещё, ваше высокоблагородие, Митяй есть — помните, я говорил? У него сын, Савва. Парень головастый, к механике охоч. Любую железяку разберёт, соберёт, починит. Такие нам нужны.

— Нужны, — кивнул я. — И механик — это отлично. Пусть едут все.

Василий кивнул, но лицо его снова омрачилось.

— Только, ваше высокоблагородие… приходил Ефим Потапович. Управляющий наш. Желал с вами встретиться. Я сказал, что вы себя нехорошо чувствуете и запретили беспокоить.

— Доберёмся и до управляющего, — пообещал я. — Обязательно. А сейчас… ужинать давай. Что-то проголодался я.

Василий тут же сорвался с места, выбежал из спальни. Вернулся через несколько минут с подносом. На подносе была глубокая тарелка с гуляшом, ржаной хлеб, солёные огурцы и — о чудо! — большой кувшин пива.

Набросился на еду с аппетитом. Гуляш был наваристым, с крупными кусками мяса, хлеб — свежим, пахучим. Пиво — густое, с хлебным духом. Пил его с удовольствием, запивая каждый кусок.

— Василий, — сказал я, когда с едой было покончено. — Завтра начнём строительство. Рядом с тем сараем, где трофеи лежат, нужно поставить новый сарай. Добротный, не меньше того.

Василий удивился:

— Зачем же, ваше высокоблагородие? Есть же один сарай, туда всё сложено.

— Там будет стоять… — я запнулся, подбирая слова. Потом указал рукой на шкаф. — Вот этот предмет.

Василий перевёл взгляд на шкаф, потом на меня. В глазах его зажглось понимание.

— И правильно, — сказал он твёрдо. — Нечего такие опасные штуки в спальне вашего высокоблагородия держать. Пусть в сарае стоят. Мы завтра же и начнём.

— Вот и ладно, — кивнул я.

Василий собрал посуду, унёс. Вернулся с бутылкой коньяка и бокалом. Налил, подал.

— Спокойной ночи, ваше высокоблагородие.

Выпил коньяк. Поставил бокал на столик, откинулся на подушки.

— Спасибо, Василий.

— Спите, ваше высокоблагородие — сказал он, поправляя одеяло.

Он вышел, погасил свечи. Лампада перед иконой горела ровно, отбрасывая золотистые блики на потолок. Я закрыл глаза и почувствовал, как сон накрывает меня. Усталость была приятной, хорошей усталостью от дел, которые принесут результат.

Завтра — новый сарай. Завтра — инструменты из будущего. Через неделю — паровые машины.

Перевернулся на бок, подтянул одеяло к подбородку.

Уже закрывал глаза, когда в голове что-то щёлкнуло. Сел на кровати, хлопнув себя по лбу.

— Посевной материал! — прошептал я в темноту. — Твою ж мать, забыл же!

Как я мог упустить такое? Семена картофеля, ячменя, пшеницы — это база, без которой все мои паровые двигатели и пилорамы станут просто грудой железа. Вскочил с кровати, — и шагнул к шкафу.

В задней комнате было комфортно — печь ещё хранила тепло. Подошёл к ней, приоткрыл заслонку. Угли внутри ещё тлели, отбрасывая слабое багровое свечение. Я вышел во двор, набрал небольшую охапку дров — не как для полноценной топки, так, пару полешков. Вернулся, аккуратно положил их на угли. Дрова задымились, потом весело затрещали.

Телефон лежал на столе, там, где я его оставил. Взял его в руки — батарея показывала всего 27 процентов. Чертыхнулся — не хватало ещё, чтобы он выключился в самый ответственный момент. Прошёл в переднюю комнату, нашёл в сумке зарядное устройство, вернулся в заднюю. Воткнул в розетку, подключил телефон.

Пока телефон набирал проценты, я сидел на табурете, глядя на огонь в печи, и прокручивал в голове список необходимого. Картофель. Ячмень. Пшеница. Может, ещё овёс? Но овёс, кажется, и здесь неплохо родит. А вот пшеницу в имении почти не сеют — не та земля. Но если взять современные сорта, адаптированные к разным климатическим условиям?

Открыл браузер и начал поиск.

Картофель. Вбил в поисковую строку: «семенной картофель лучшие сорта для средней полосы». Страница загрузилась, и я погрузился в чтение. «Гала», «Невский», «Удача», «Ред Скарлетт» — названия мелькали перед глазами. У каждого сорта — свои характеристики, своя урожайность, свои требования к почве. Я выбирал те, что попроще, что не требуют сложной агротехники. Потому что крестьянам, которые привыкли к репе да капусте, новые методы нужно будет объяснять на пальцах.

Потом — ячмень. Сорта пивоваренные, кормовые. Я задумался. Пиво в имении варят своё, и я его уже пробовал — ничего так, терпимо. Но если поставить нормальное пивоваренное производство? Солод, хмель, чистая вода из родника. Можно будет и на продажу варить, и для своих. Записал себе заметку в телефоне: «Посмотреть сорта ячменя для пивоварения».

Пшеница. Здесь пришлось повозиться. Озимая, яровая, твёрдых сортов, мягких. Для нижегородских земель, с их не самым богатым гумусом, нужны были неприхотливые, морозостойкие сорта. Я выбрал два: один — озимый, для осеннего сева, другой — яровой, для весеннего. На всякий случай. Вдруг один не взойдёт — другой подстрахует.

И тут я наткнулся на описание удобрений. В каждой характеристике сорта было указано: «рекомендуемая доза внесения минеральных удобрений — столько-то килограмм на гектар». Я читал цифры и чувствовал, как внутри закипает досада.

Азот. Фосфор. Калий. Комплексные удобрения. Всё это можно купить здесь, в моём времени. Мешки, тонны — сколько угодно. Но как это вносить?

Схватился за голову.

— Трактора, — сказал я вслух. — Нужны, трактора.

В прошлом, в 1814 году, их не было. Не было даже паровых двигателей для сельского хозяйства — только стационарные, для заводов и мельниц. Снова открыл браузер, вбил запрос: «первые колесные паровые машины».

Поиск выдал историческую справку. Оказывается, первые паровые самоходные машины появились во Франции и Англии ещё в 1830-х годах. Но использовались они в основном для военных целей — как транспорт для перевозки пушек и боеприпасов. А первый сельскохозяйственный трактор — настоящий, для пахоты, — появился только в 1855 году.

— Чёрт, — прошептал я. — Сорок лет разницы.

Но потом я подумал. А почему бы не ускорить процесс? У меня есть доступ к технологиям 2018 года. У меня есть Сергей, который делает паровые двигатели. У меня есть желание и деньги. Почему бы не заказать паровой трактор? Не монстр, конечно, а что-то небольшое, колёсное, с парой передач. Чтобы можно было и пахать, и бороновать, и, может быть, возить грузы.

Открыл заметки в телефоне и быстро набрал: «Завтра позвонить Сергею. Обсудить изготовление колёсного шасси с паровым двигателем. Нужен трактор для сельхозработ. Мощность — лошадей 20–30. Желательно реверсивный ход. И чтобы простой, как лопата».

Отложил телефон. Экран показывал 65 процентов заряда. Я выдернул зарядку из розетки, свернул провод, положил на стол вместе с блоком. В печи дрова прогорели до углей, но тепло ещё держалось.

Встал, прошёл в переднюю комнату, переоделся.

Вышел в спальне полковника. В доме было тихо. Прошёл к кровати, скользнул под одеяло.

Закрыл глаза и почувствовал, как сон накрывает меня. В голове ещё крутились мысли о сортах картофеля, дозах удобрений и паровых тракторах. Но они постепенно таяли, уступая место усталости.

Перевернулся на бок.