Глава 16

Над столом повисло такое сильное напряжение, что мне казалось, сделай я хоть малейшее движение, воздух заискрится и взорвётся. Я не отводила взгляда от его лица, пока оливковые глаза внимательно оглядывали меня, прямо и откровенно, скользили вниз по шее, рассматривали вырез и ложбинку на груди. Трепет разлился по животу и ниже, так что пришлось свести ноги. Этот разговор, каким бы неловким не выглядел со стороны, пробудил во мне желание. В нас обоих.

От Эккерта не укрылось моё участившееся дыхание. Я облизала пересохшие губы, заметив, как потемнели его глаза, и заёрзала на стуле, чувствуя, как краснеют мои щёки. Надо было укрыться от его пронзающего взгляда, я не нашла ничего лучше, как поспешно вскочить со своего места, схватив опустевшие тарелки и чуть не бегом кинуться на кухню, слыша за спиной его шаги. Стоило мне сложить в раковину посуду, как я ощутила тепло его тела рядом, его запах и обжигающее дыхание на моей шее. Он вплотную прислонился ко мне, так что я почувствовала его эрекцию. Сама не понимая, что моё тело больше мне не подчиняется, я слегка прогнулась, прижимаясь ягодицами к его паху.

– Руки на столешницу, – твёрдо приказал он, и я безропотно подчинилась.

Стоило Максиму прикоснуться к моей коже, как она тут же покрылась мурашками от предвкушения. Образы нашей единственной ночи тут же вспыхнули в голове во всех подробностях. Внутри всё сжалось от пульсации, я готова была принять его вот так, без каких бы то ни было прелюдий. Но его пальцы неспешно заскользили сначала по моему плечу, описывая линии изгибов, опустились по спине к бёдрам и приподняли подол платья, слегка поглаживая ягодицы.

Я готова была умолять, едва сдерживая стон, пока он неспешно стягивал мои трусики, а затем отбросил их в сторону. И тогда проник одной рукой внутрь, другой крепко обняв, и не давая вырваться. Но я и не желала. Извиваясь под его ласками, я только распалялась, уже не пытаясь держать себя в руках. Короткий возглас вырвался из моего рта, когда он поспешно приспустил шорты и вторгся в моё лоно.

Как же мне этого не хватало! Внутри всё готово было ликовать от ощущений, которые уже успели выветриться из памяти. Но сейчас всё вернулось трёхкратно. Теперь я знала, что можно ждать и мне нравилось то, что сейчас происходило между нами. Его толчки, поначалу медленные для того, чтобы я привыкла к его размеру, с каждой секундой становились резче, глубже и сильней. Он мягко скользил, вбиваясь быстрее и быстрее. Я почувствовала, как его рука стягивает мне волосы на затылке, заставляя прогибаться. Эта боль слилась с острым наслаждением, и я уже не могла разобрать, что мне нравится больше. В голове всё смешалось, не давая трезво мыслить. Я была пьяна, пьяна от чувств, которые бурлили во мне – желание, голод, боль и наслаждение.

Мне казалось, я не выдержу больше. Ноги отказывались держать, когда толчки остановились и Эккерт развернул меня к себе лицом. Я чуть не взвыла от досады, думая, что он снова не доведёт дело до конца, но его лицо пылало от нетерпения. Тяжёлое дыхание опалило, когда он с лёгкостью приподнял и усадил меня на столешницу. Глядя прямо в глаза, он вновь проник в моё лоно, грубо, резко, так что перехватило дыхание.

Я уцепилась в его плечи, боясь упасть, но он крепко держал, не давая выскользнуть из его объятий. Бретелька соскользнула с моего плеча оголив левую грудь, но мне уже не было до этого дела, а когда я почувствовала губы, обхватившие сосок, то чуть не сошла с ума. Максим посасывал его, чуть оттягивая и прикусывая зубами, и продолжая двигать бёдрами. Я изогнулась под новыми ощущениями, откинувшись назад, позволяя ему играть моей грудью.

Только я хотела большего! Я хотела запустить ладонь в его волосы и направлять. Хотела, чтобы он оторвался от моей кожи и приник к губам. Я жаждала поцелуя, жаждала ощутить его на вкус, но где-то на грани сознания эти чёртовы договорённости останавливали меня от того, чтобы не впиться в его рот, и потому я исступлённо кусала губы, чтобы хотя бы вообразить себе это.

Я не могла ласкать его, не могла целовать, оставалось только подчиняться. Но даже этого хватило мне с лихвой. Почему я так долго отказывала себе в этом? Я и забыла, как хорош может быть секс. Почему лишала себя всех этих ощущений, которые сейчас мне дарил этот мужчина? Но мог ли кто-то другой дать мне то, что сейчас отдавал Максим.

Как этот раз был не похож на нашу неловкую ночь в Риме, когда внутри всё было сжато как пружина, и ни я ни он не могли полностью расслабиться и довериться друг другу. Он не любил меня, я не любила его, но в этот момент эта была животная всепоглощающая страсть, накрывшая нас с головой. Будто мы оба отпустили невидимые вожжи, сдерживающие нас в своих порывах. Мы тяжело дышали в унисон, ускоряя темп, и когда его рука скользнула вниз к самой чувственной точке, я прикусила ладонь, чтобы не выкрикнуть его имя. С громким стоном моё тело содрогнулось в сладкой истоме, заставляя сжиматься и выгибаться, но толчки продолжались, и я вновь ощутила тот же взрыв, только теперь он был похож на отзвук – чуть тише, чуть слабее.

С громким стоном Максим уткнулся мне в шею и замер, тяжело дыша. Я чувствовала биение его сердца – оно было таким сильным и частым. Чувствовала пульсацию его члена внутри себя, и мне хотелось продлить это мгновение. Я бы не отпустила его, если бы он сам не поднял головы и не посмотрел мне в глаза. Они горели как в лихорадке, жадно осматривая моё лицо, и улыбка внезапна озарила их.

Я почувствовала облегчение вперемешку с чем-то похожим на полное счастье, словно пелена недоговорённостей спала между нами, обнажив нас настоящих, стерев все недомолвки и ссоры. И не заметила, как ответила той же улыбкой. Напряжение, царившее всё это время, рухнуло и потонуло во внезапном смехе, наполнившим нас обоих. Как преобразилось лицо Максима! Ещё недавно такое хмурое и непроницаемое, сейчас оно наконец-то показалось мне по-настоящему искренним. Морщинки вокруг глаз и широкая улыбка изменили его до неузнаваемости. Хотелось прикоснуться, чтобы оставить этот смех не только в своей памяти, но и на кончиках пальцев.

Я уже занесла ладонь, позабыв о нашем соглашении, как внезапный звон стекла заставил меня вздрогнуть. Едва уловимое движение воздуха пронеслось мимо с немыслимой скоростью и отдалось дребезгом взорвавшейся плитки. Что-то тёплое брызнуло мне в лицо. Я только увидела тонкую красную линию на шее Максима, его блеснувшие от потрясения глаза, как он, замерев на долю секунды, схватился за горло, другой рукой сгребая меня в охапку на пол за кухонный остров. Снова раздался тот же звон и дверца шкафчика, где мгновением раньше находилась голова Эккерта, с треском разломилась. Я в шоке уставилась на образовавшуюся в ней дыру, не меньше пятирублёвой монеты.

Это что? Выстрелы? По нам стреляют?

– Август! – выкрикнул Максим, всё ещё сжимая шею ладонью, из-под которой уже просочилась кровь. Я слышала топот шагов и через мгновение в дверном проёме возник охранник. Но очередной выстрел, взорвавший косяк рядом с ним, не дал дальше ступить. Август отреагировал молниеносно, укрывшись за стеной.

– Не высовываться, пока я не скажу, – бросил он и скрылся в глубине дома, что-то проговаривая в наушник. Снаружи раздались возгласы других охранников, рассредоточившихся по территории виллы, через несколько мгновений раздался хлопок, затем второй и всё стихло. В комнате зависла тишина, прерываемая нашим дыханием. Я не в силах была двинутся, прижимаемая твёрдой рукой Эккерта к полу. Кровь из раны уже капала на его футболку, но он, хоть и заметно побледнел, держался в сознании. Мы были надёжно укрыты каменным столом от окна, откуда были произведены выстрелы.

– Ранена? – он повернул голову в мою сторону, поморщившись от боли.

– Нет, – я чуть привстала и, стараясь не высовываться, потянулась к висевшей на ручке дверцы полотенцу. – Ты ранен. Дай посмотрю.

Он было запротестовал, но я аккуратно отодвинула его пальцы и осмотрела рану. Пришлось подавить рвавшийся наружу ужин, крепко стиснув зубы. Кожа на шее была распорота до мяса, но к счастью, насколько я могла судить, не была опасна. Я прижала плотней полотенце к его шее в попытке остановить кровотечение, чувствуя, как под рукой бьётся жилка.

– Ничего, не глубокая, – прошептала я, надеясь, что голос мой не дрогнул. Но мелко подрагивающие пальцы выдавали мой страх.

– Знаю, иначе бы уже терял сознание.

Его рука легла на мою ладонь, перехватывая импровизированную повязку.

– Кто… кто это был?

– Если бы я только знал.

– Ты замешан в чём-то противозаконном, о чём мне не следует знать? – я хмуро посмотрела на него, осознавая вдруг почему столько охраны было рядом с ним. Он влип во какие-то неприятности? Насолил опасным людям? Не поделил с кем-то бизнес? Где он был две недели и чем занимался? Ведь до этого всё было спокойно.

– Я веду дела честно насколько могу.

– А мафия тут есть?

– Мы на Сардинии, а не на Сицилии. Вся мафия там, но насколько мне известно дороги им я не переходил.

Из коридора вновь послышались шаги и Максим заметно напрягся, но через секунду в кухню вбежал запыхавшийся Август, сжимавший в руке пистолет.

– Ушёл, – его взгляд был прикован к хозяину. – Был на западном склоне метрах в двухстах от дома. Полиция уже едет. Ребята прочёсывают местность. Думаю, мы его спугнули, но на всякий случай вам лучше переждать в глубине дома.

– С тебя я ещё спрошу, – Максим глянул на охранника ледяным, пробирающим до костей взглядом, но с лёгкостью поднялся на ноги, помогая мне встать с холодного пола.

– Иди и запрись в своей комнате, – он слегка подтолкнул меня к выходу, но я остановилась в нерешительности. Рядом с людьми, рядом с Эккертом мне было спокойней, а остаться одной мне сейчас совершенно не хотелось. – Отведи её.

Максим, видя мою растерянность, передал меня в руки Августу и тот, без всяких церемоний взяв меня под руку, повёл на второй этаж. В спальне, прежде чем уйти, закрыл и плотно занавесил окна, наказав не включать пока свет. Но когда за ним закрылась дверь я бросилась в ванную. Руки были липкими и тёмными от крови, а в зеркале на меня смотрело перепачканное лицо. Пуля прошлась по Максиму так, что окропило мне даже шею и грудь. Я открыла кран и в остервенении смывала кровь с пальцев. Вода и фаянс раковины тут же окрасились алым. Оттирая каждое пятнышко, я тёрла щёткой кожу пока она не начала гореть. Волосы растрепались, в глазах застыли слёзы, а пальцы по-прежнему дрожали. Кажется, я была на грани истерики. Перед глазами встал вид окровавленной рваной раны, выстрелы и взрывающееся дерево, щепками отлетевшее от удара. Живот скрутило и через секунду меня стошнило в раковину. Стало тяжело дышать и дрожь распространилась по всему телу. Наскоро сполоснув рот, я пыталась согреться руками, но озноб был так силён, что пришлось укутаться в махровый халат.

Через четверть часа к дому подъехали несколько голубых машин с выключенными мигалками, на борту каждой красовалось слово «Polizia». Чуть приподняв шторы, я наблюдала как с десяток человек в форме и один в штатском выходили из них и заполняли двор. Послушно не зажигала в комнате свет и вообще вела себя тихо как мышка, ходя из угла в угол, пока по первому этажу перемещались полицейские. Слышались голоса, среди которых я уловила Максима и Марка, потом стало тише, но никто, судя по всему, не собирался покидать виллу.

Во что же ввязался Эккерт? И почему настолько бестолково подверг свою и мою жизнь риску, если знал, что такое может произойти. А ведь он был готов. Мгновенная реакция, когда он повалил меня со столешницы на пол, говорила о том, что он ожидал в любой момент подобной засады. И часто это случалось? Многим его девушкам пришлось пережить то, что пережила сегодня я? А если кто-то пострадал или что ещё хуже…

От внезапного стука в дверь я подскочила. На пороге стоял невозмутимый Марк, в этот раз одетый не в костюм, а в обычную футболку и брюки. Видно, он не так хотел провести свой свободный вечер.

– С вами хотят поговорить, – тихо произнёс он.

От внезапно вернувшегося озноба я запахнула халат плотнее и последовала за ним. Внизу нескольких человек в форме осматривали помещение кухни и, заметив меня, проводили любопытными взглядами. В столовой нас ждал невысокий коренастый мужчина в потрёпанном костюме. На хорошем английском он представился мне лейтенантом Кваттроки и любезно предложил мне стул, усевшись напротив. Максим с хмурым видом стоял за его спиной, сложив руки на груди. Ему явно не нравилось то, что меня хотят расспросить, но он зря волновался. Сказать я могла лишь то, что случилось на самом деле, а если бы он хотел сокрыть этот инцидент, то изначально не связался бы с полицией. Его рана перестала кровоточить и кровь багровой коркой засыхала на его коже, но Эккерта, кажется, это мало волновало.

– Я бы и не подумал, что в доме ещё кто-то есть, если бы не заметил одну… вещь, – итальянец достал из пиджака пакетик, в котором лежали мои трусики. Те, что Максим снял с меня на кухне и отбросил прочь в угол. – Полагаю, они ваши.

Если он думал смутить меня этим, то ошибся. Я спокойно взяла протянутый пакет и сунула его в карман халата.

– Благодарю.

– Я уже допросил господина Эккерта, и он уверил меня, что вы лишь случайный свидетель, но позвольте мне расспросить вас, не под запись, разумеется.

Он спрятал подготовленный блокнот во внутренний карман. Пристальные глаза лейтенанта не упустили той детали, как я попыталась перехватить взгляд Максима, но его непроницаемое лицо ничего не выражало. Он вновь закрылся ото всех и лишь слегка кивнул, позволяя мне говорить.

– Могу я узнать ваше имя?

– Мила.

– Красивое имя. Давно вы отдыхаете на этой вилле?

– Мы приехали из Рима чуть больше двух недель назад.

– Кроме вас и персонала кто-нибудь ещё живёт здесь?

Я покачала головой.

– В течение этих недель вы не замечали ничего странного в окрестностях? Может, посторонние на территории виллы или странные звонки на телефон?

– Ничего необычного. Всё было более чем спокойно и безопасно. Кроме охраны и персонала я никого не видела.

– А где вы были в момент выстрела?

– На кухне вместе с господином Эккертом.

– Что вы делали?

Я бросила взгляд на Максима, почувствовав, как краснею, но он смотрел на меня пристально. На миг даже показалось, что в его глазах я заметила лукавый огонёк.

Я повернулась к итальянцу и вскинула подбородок.

– Мы трахались.

Эккерт ухмыльнулся, ему явно понравилось, что я не стала отпираться от очевидного. А вот лейтенант точно не ожидал такой откровенности, и я с удовольствием отметила, как поползли вверх его брови. Но он быстро вернул своему лицу серьёзное выражение и прокашлявшись больше для вида, наклонился ко мне.

– А есть ли шанс, что кто-то из ваших поклонников заревновал вас настолько, что пожелал бы смерти господину Эккерту?

– Это невозможно.

– Не поймите меня неправильно, сеньорина Мила, но вы чертовски привлекательны. Так что я не удивился бы, если бы за вас развязалась война как за прекрасную Елену.

– В этой стране я никого не знаю. И в данном случае говорить о каких-то поклонниках считаю бессмысленным.

– Лейтенант, – Максим опередил следующий вопрос полицейского, выйдя вперёд и встав между мной и итальянцем, – моя гостья никогда не имела дел ни с кем из криминального мира и врагов у неё нет, как и ревнивых поклонников, можете мне поверить. Ho controllato*

Итальянец смерил Эккерта взглядом и, не посмев ему перечить, коротко кивнул.

– Я сделаю всё возможное в моих силах, чтобы найти стрелявшего. – Кваттроки встал со стула, мельком окинув меня лукавым прищуром. – Аэропорт и паром под наблюдением. Мои люди пока останутся здесь и обыщут местность.

Лейтенант поднялся со стула и попрощался со мной, элегантно поцеловав руку, и коротко кивнув помрачневшему Максиму. После ухода полицейского будто спала пелена напряжённости и можно было вздохнуть свободно.

– Я не хотел, чтобы он тебя допрашивал…

– Всё нормально, – я жестом остановила Эккерта. Его лицо до сих пор было заметно напряжено, и я заметила, как кровь вновь проступила на ране. – В ванной была аптечка.

– Не стоит.

– Не спорь! – отрезала я и, взяв его за руку, отвела в ванную. Максим старался бодро держаться, но я видела, что это показное. Он послушно шёл за мной, и когда я усадила его на краешек ванной, устало опустил плечи и позволил мне заняться раной. На первый взгляд показавшаяся мне неглубокой, сейчас я увидела, что она гораздо серьёзнее, чем я думала. Проглотив рвотный позыв, обработала неровные края, очистила и наложила самодельную повязку из марли и ваты. Мой подопечный сохранял терпение, чуть вздрагивая, когда я касалась обнажённой раны.

– На время поможет, но лучше вызвать врача, чтобы наложить швы, – я сказала грубее, чем хотела.

Эккерт перехватил мою руку, привлекая к себе.

– Если тебя что-то не устраивает, говори.

Я смерила его недовольным взглядом:

– Ну что ты! Быть на прицеле снайпера и прятаться от его пуль на грязном полу – меня всё вполне устраивает. Но если бы меня поставили в известность раньше, что я заключаю договор с человеком, который подвергается такой опасности и подвергает опасности окружающих, я бы подумала десять раз, прежде чем ставить подпись.

– Я понятия не имел, что это может произойти! И тем более не стал бы рисковать тобой. Пункт шесть точка два, помнишь?

– Это тебя не особо волновало в прошлый раз.

Кажется, это его задело, и он отпустил мою руку, но я не спешила отстраниться.

– Я это усвоил. И твоя жизнь и здоровье и правда под моей ответственностью. Но целью был я и это всё меняет. Собирай вещи.

*Ho controllato – я проверил(итал.)