Глава 29

Я склонилась над договором, держа в руках шариковую ручку. Чувство дежавю было таким явным, что перенесло меня на несколько месяцев назад, когда я отдала свою судьбу в руки Эккерта. Правда, обстоятельства сейчас совсем не были похожи на те, что загнали меня в ловушку.

– Что-то не так?

Николь изогнула бровь, видя моё колебание. Сегодня на ней были надеты широкие брюки и строгий бушлат, придававший ей вид военачальника. Она склонилась над документом и ощущение давления усилилось, что заставило заметно напрячься. С самого утра я была как на иголках. Чуть не проспала назначенный час, разбуженная стуком в дверь, за которой меня уже ждал Марк, заблаговременно подготовивший кофе и свежий круассан.

– Так и думал, что вы ещё в постели.

– Вы мой спаситель.

Я ухватилась за кружку на ходу выпивая капучино и вгрызаясь в ещё тёплую булочку. Ужасно хотелось есть. Неудивительно, учитывая какое количество калорий испарилось этой ночью. Уже по дороге я приводила себя в порядок, расчёсывая спутавшиеся волосы пальцами и пытаясь скрыть порочные следы. На шее проявился синяк и я, краснея под удивлённым взглядом своего няньки, попыталась прикрыть его прядями.

То, что при пробуждении я снова не увидела Максима было неудивительно, хотя надежда, что наутро он будет рядом, не оставляла меня даже во сне. Но подушка была пуста. Ни записки, ни сообщения на телефоне. Если бы губы не болели можно было принять произошедшее за мою очередную фантазию.

Но нет – мой любимый целовал меня! Целовал, хотя никогда этого не делал. И это было так прекрасно. Ощущать мягкость его губ, чувствовать их вкус, сладкий, пьянящий, волнующий, как аромат предстоящей грозы, обрушившейся на нас. Всё, что происходило между нами было настоящим и очевидно недвусмысленным, но какое-то свербящее чувство не давало мне расслабиться, постепенно переходя в тревогу.

Я обернулась к Марку, ища глазами поддержку. Он сопроводил меня в редакцию, помогая с переводом документов, и сейчас его присутствие было как нельзя кстати ещё и потому, что он-то как никто другой мог понять мой мандраж.

– У меня дежавю, – сказала я на русском, не желая, чтобы окружающие поняли смысл сказанного.

В ответ Виардо улыбнулся, с пониманием кивнув, и ответил мне на том же языке.

– Можете мне поверить, этот договор не потребует от вас того же. Всё хорошо, будьте спокойны.

– Где он? Вы его видели сегодня? – я с надеждой потянулась к Марку.

– Утром. Был мрачнее тучи.

Внутри всё застыло. Что это могло значить? Хотелось думать, что ночь оставила в Максиме тот же след, что и во мне, но быть не в духе после такой страстной ночи? Неужели Эккерт жалел о том, что между нами произошло?

– Он что-нибудь сказал?

– Мила, всё хорошо? – Даниэль, стоявший рядом с Николь, сложил руки на груди. – Ждём только твоей подписи.

Собравшись с мыслями, я одним чётким росчерком расписалась на бумаге. Николь довольно захлопала в ладоши и пожала мне руку.

– Буду рада нашему дальнейшему плодотворному сотрудничеству. Знаешь, что сказала наш главный редактор, когда я показала ей твои фото? Добиться от неё хоть какого-то комплимента уже непосильная задача, а тут выдала целый афоризм. Как же там? "В её глазах можно найти как свою погибель, так и смысл жизни". А это как раз то, что нужно для нашего проекта. Вы увидитесь с ней уже на съёмке. Даниэль расскажет все подробности.

Её воодушевление слегка раздражало. Я знала, что должна быть благодарна, но не могла сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. С трудом сохраняя лицо, я вежливо поблагодарила её и вымучила, как мне казалось, искреннюю улыбку. Николь продолжала говорить о предстоящем проекте, но я слушала вполуха, заметив, с каким подозрением Даниэль бросает на меня обеспокоенные взгляды, и как только официальная часть закончилась, он отвёл меня в сторону, где нас не могли услышать.

– Что-то случилось?

– С чего ты взял? – я настойчиво прятала от него взгляд.

– Ты сама не своя. И это колебание перед подписанием… Будто что-то изменилось.

Я промолчала. Изменилось? Ещё как, но Даниэль не поймёт или поймёт неверно.

– Он не отпускает тебя, – утверждение прозвучало из его уст презрительно. – Он угрожал?

– Что? Нет! – от возмущения перехватило дыхание. – Я только что поставила свою подпись в контракте, а значит могу делать, что пожелаю. Он бы не посмел.

– Тогда что же? – Бонье пытливо заглянул мне в глаза.

Загнанная в угол я затаила дыхание и выпалила:

– Я остаюсь с ним по доброй воле до истечения срока.

Даниэль отпрянул. Его красивое лицо омрачилось и словно потемнело, прочерченное глубокой морщинкой между бровей.

– Зачем, Мила? В твою корысть я ни за что не поверю. Ты только что заполучила работу, за которой стоит гораздо большее, чем он может тебе предложить.

– Думаешь, дело может быть только в корысти?

– Тогда что?

Я потупила взгляд, ощущая жар на щеках.

– Только не говори, что любишь его.

– Почему тебе кажется это невозможным?

– Так да?

– Даже если и так, – ощерилась я. – Я ведь не давала тебе никаких обещаний.

– Нет, не давала, – Даниэль кивнул, – как и он тебе, не так ли? Он тебя купил, обошёлся с тобой как с вещью. Думаешь, такие люди способны отвечать взаимностью?

– Ты его не знаешь! – злость постепенно закипала во мне.

– Мне этого и не нужно. Если он такой, как ты говорила, значит привык брать, что захочет, но не затем, чтобы оставить. Не обнадёживай себя. Одумайся, пока твоё сердце ещё цело. Я не хочу, чтобы ты потом страдала.

Он попытался ухватиться за мои руки, но я вывернулась из его хватки.

– Ты. Его. Не знаешь.

– Мила…

Я резко развернулась и твёрдой походкой вышла вон из кабинета, из последних сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить Даниэлю.

Да кто он такой? Какое право имеет так говорить про Максима? Что он знает о нём? Да ничего, даже его имени. Не знает, что у него на душе, что пришлось ему пережить и каким он может быть нежным и чувственным. В глазах Даниэля Эккерт предстаёт злодеем, покупающим себе дорогие живые игрушки, но ведь…

… ведь в его словах был смысл.

А если представить себе на секунду, что Бонье прав? Что, если чувства есть только с моей стороны? Марк сказал, утром Максим был мрачнее тучи, а это вовсе не похоже на поведение влюблённого. Тогда что означали его ласки? И почему утром он не остался со мной в постели, если я что-то задела в его душе?

Это противоречие сводило с ума. Мысли роились в голове, наполняя её новыми страхами и тревогами. Все светлые надежды, которыми я была наполнена ещё вчера, рассыпались в прах, оставляя после себя горький вкус тлена.

Голос Марка вернул меня к реальности.

– На вашем месте я был бы теперь более сдержанным в эмоциях. Как никак вы теперь подающая надежды звёздочка мирового журнала. А это значит, что за вами будут следить, пристально и неустанно.

Я с непониманием нахмурилась.

– О чём вы?

– О папарацци. Привыкайте. На вашем лице нарисован весь спектр гнева, что вовсе вас не красит. Гром в раю, полагаю?

– Бросьте ваши намёки, Марк, – я вздёрнула подбородок. – Всего лишь недопонимание.

– Вроде этого? – он поддел прядь моих волос, закрывающую засос на шее, но я отдёрнулась как от огня.

– Это не его дело. И не ваше, если на то пошло.

– Вы не прислушались к моим советам?

– Я услышала вас! – с раздражением бросила ему в лицо.

– Но не желаете принять.

Марк остановил меня, заглянув в лицо. Я ожидала порицания, но голубые глаза источали сочувствие, словно внушающие свою мысль маленькой неразумной девочке.

– Случилось то, чего я боялся, не так ли? Ваше сердце бесповоротно выбрало путь обречённости.

Меня охватила дрожь. Разоблачена, будто это что-то постыдное. Будто любовь может быть преступлением или даже угрозой. Но ведь однажды она или то, что за неё выдавалось, чуть не послужило причиной настоящей трагедии.

– Я не похожа на… на Изабель.

– Конечно нет, дорогая, – Марк покачал головой. – Это что-то настоящее.

– Если он узнает…

– Он не поступит с вами так, как с Изабель, но… – Марк тяжело вздохнул, – не уверен, что он сможет ответить вам тем же. Я не раз был свидетелем симпатии к нему со стороны, но все попытки были пресечены им самим. Кто-то из девушек не бросал этих попыток, а кто-то оставлял его в покое. Но господин Эккерт… Иногда мне вовсе кажется, что он создан из камня.

– Его таким сделали, – прошептала я ослабевшим голосом.

– У меня сердце разрывается при одном только взгляде на вас. Будь на вашем месте кто другой, я бы знал, чем можно привести вас в чувство – новыми туфлями или побрякушками. Но вы…

Он с теплом погладил меня по плечу. Невероятно, как Виардо мог одним прикосновением или словом если не успокоить, то немного унять тревогу.

– Вы ведь никаких планов не строили на сегодняшний вечер? – Марк заглянул в телефон, быстро прочтя сообщение. – Отлично, тогда давайте по пути в отель заскочим в одно местечко.

Я даже не спросила, куда мы едем, лишь позволила управлять собой. Гораздо больше меня сейчас волновало то, что сказал Марк. Его слова исполосовали и без того готовое разбиться сердце и легли на плечи, пригибая меня к земле. Я в молчаливой апатии старалась не показать то, насколько больно было это слышать.

"Не уверен, что сможет ответить тем же…"

"Все попытки были пресечены им самим…"

"Мне кажется, что он создан из камня…"

Разве со мной он ведёт себя так же, как и с другими? То, каким был этой ночью Максим, не могло быть просто притворством или безразличием. Он целовал меня, чёрт бы его побрал! И это были самые жаркие, самые волнующие поцелуи. Настоящие. И они были только мои.

Но что будет, если снова встретившись с ним взглядом, я увижу в них прежнюю отрешённость? Сама мысль об этом была такой невыносимой, что я прикусила губу изнутри, чтобы хотя бы физической болью попытаться перебить боль души.

Машина притормозила возле современного здания, странно вписавшемся в старую улочку Парижа. Два этажа сплошного стекла и бетона отражали солнечные блики, но позволяли разглядеть внутри спортивные тренажёры и немногочисленных посетителей.

– Что мы здесь делаем?

– Господин Эккерт попросил забрать его с тренировки.

Сердце тут же забилось быстрее. Страх и желание увидеть Максима боролись во мне. Сейчас я увижу его и тогда по одному лишь взгляду пойму, было ли между нами что-то настоящее.

Мы прошли вглубь здания через просторный холл с зеркальными стенами. Я услышала вскрики и звуки ударов раньше, чем мы попали в тёмный зал, где на ярко освещённом ринге кружили в спарринге двое мужчин. Бронзовые волосы одного из них заставили меня замереть у двери. Я не решилась идти дальше, наблюдая из темноты за Максимом.

Пот стекал по его лбу и шее, пропитывая футболку. Мышцы напряглись так, что стало видно каждую вену на теле. Взгляд был сосредоточен, а удары не несли в себе той агрессии, какую я уже видела, когда он потерял над собой контроль, а напротив, были чёткими и выверенными.

Приземистый мужчина, с которым Эккерт делил ринг, ловко отбивал выпады, попеременно выкрикивая команды и управляя его движениями. Удары локтями, махи ногами с разворота и подсечки – это был словно выверенный танец, суровый и жестокий, и иногда у меня захватывало дух от того, какими сильными были пропущенные атаки. Вот откуда у Максима его синяки – не всегда он выходил победителем. И сейчас было заметно, какими рваными были его движения и замедленной реакция.

– Да что с тобой сегодня? – его партнёр остановил бой, несильно шлёпнув Эккерта по щеке. – Соберись.

– Всё-всё, – Максим тряхнул головой, согнув руки в локтях и приняв стойку. – Работаем.

Я сделала неосторожный шаг вперёд, чем привлекла его внимание. На мгновение, прежде чем кулак врезался в его лицо, во взгляде оливковых глаз промелькнуло удивление. Удар был таким сильным, что отбросил Эккерта на канаты.

– Максим!

Не думая, я бросилась на ринг к обмякшему телу. Он лежал неподвижно, завалившись набок. На груди сверкнула цепочка с кулоном. Эккерт не удосужился снять её даже во время тренировки. Над правым глазом образовалась кровавая ссадина. Я попыталась прислушаться к дыханию, но из-за биения своего сердца не могла ничего расслышать.

– Откуда вы только взялись? – соперник Максима попытался меня оттащить, но я выдернула руку, пытаясь прощупать пульс. – Уйдите, леди. Сэм! Тащи аптечку.

Мужчина рявкнул кому-то за своей спиной и через пару мгновений из темноты появился молодой человек с чуть раскосыми глазами. В руках у него был небольшой чемоданчик с красным крестом. Он со знанием, будто делал это сотни раз, опустился рядом, оттесняя меня, и прощупал пульс.

– Мисс, отойдите. Вы мешаете.

Сильные руки всё-таки оттащили меня от Эккерта. Я с замиранием наблюдала, как парень склоняется над его телом.

– Что вы так распереживались? – голос мужчины смягчился, заставив посмотреть на него. Густые брови хмурились, но тёмные глаза смотрели с сочувствием. – Прям дрожите. Удар был не самый сильный. Ничего, очухается быстро.

– Откуда вам знать?

– Ну, пару раз ему доставалось от меня, но он быстро приходит в форму. Заживает всё как на собаке.

– А вы кто?

– Его личный тренер, Билл Коста. А это, – он указал на парня с аптечкой, – наш врач, Сэм Ли. В первый раз на тренировке?

Я испуганно закивала, посматривая на всё ещё неподвижного Эккерта.

– Макс просит не поддаваться. Да и не в моей это натуре бить вполсилы. Само собой, от травм тут не уберечься. Мне вот тоже достаётся, – он указал на прорезавший бровь бледный шрам. – Ногой с разворотом. Нокаут был глубокий, я полдня не мог в себя прийти.

Стон за моей спиной заставил вздрогнуть.

– Женщина, что ты делаешь? – Максим, опираясь на локоть, привстал. Глаза с лукавством смотрели на меня, а губы обнажили в улыбке защищавшую зубы каппу. Сэм помог ему подняться на ноги, но стоял Эккерт на удивление твёрдо, и смахнув пот со лба полностью выпрямился, по-прежнему не отрывая от меня взгляда. – Ты отвлекла меня.

– Я… я не хотела. Тут такая темень. Не думала, что ты меня заметишь. Как голова? Может, в больницу? У тебя бровь рассечена.

Заметив висящее в углу полотенце, я схватила его в руки и прижала ко лбу Максима, останавливая готовую сорваться алую каплю. Знакомая ситуация. Совсем как на Сардинии, когда я пыталась остановить кровь из его раны. Запах Эккерта тут же окутал меня, тяжёлый, животный и возбуждающий, заставивший вспомнить каждую секунду сегодняшней ночи.

Мне безумно хотелось снова ощутить его вкус на губах, прильнуть к горячей коже, слизать кончиком языка его аромат. Мысленно я взывала к нему, да всё без толку. Максим не отстранился, но и не пытался даже прикоснуться.

– Ты не обязана, – прошептал он тихо, чтобы никто кроме меня не услышал. – Это пустяк.

– Да-да, помню, моя забота в договор не входит, – ответила я раздражённо.

Его рука тут же перехватила мою, сжимавшую полотенце. Взгляд потемнел и стал жёстче.

– Что-то не так? – он придвинулся ближе. – Ты была в редакции?

– Была.

– Контракт подписан?

Я нахмурилась.

– Подписан.

– Тогда что произошло? Ты злишься.

Я нервно выдохнула. И правда, словно во мне скрутилась пружина, готовая лопнуть в любой момент.

– У тебя может быть сотрясение, – сказала я уже спокойней, убирая полотенце от его лица. Кровь отпечаталась на ткани, но больше не скапливалась в ссадине, да и сама рана не казалась теперь такой серьёзной. – А ты озабочен какой-то сделкой. Такое пренебрежение к своему здоровью немного раздражает.

Максим дотронулся до рассечённой брови, чуть поморщившись.

– Ну, думаю, не всё так серьёзно. Хотя не хотелось бы щеголять с синяком на ужине.

– А что, какой-то особенный ужин? – спросила я в растерянности.

– Да, он будет в Бельгии.

– В Бельгии?

– В Брюсселе, – Максим кивнул.

– Но что за ужин?

– Да так, – Эккерт махнул рукой. – Богатые и знаменитые сегодня будут делать вид, что их заботит ещё кто-то помимо них самих.

– Сегодня? – я взглянула на часы, показывавшие начало двенадцатого.

Богатые и знаменитые… Если мероприятие такого же масштаба как бал в Риме, то на одну подготовку я убила бы целый день, а до вечера оставались считанные часы.

– И ты говоришь мне это только сейчас?

– Кто тебе сказал, что ты приглашена?

Я оторопела, в неверии хлопая глазами, но тут же расслабилась, увидев залившегося смехом Максима. Кажется, моё замешательство его только забавляло.

– Я шучу. Куда же я без тебя?

При этих словах сердце подпрыгнуло к самому горлу, хотя и понимала остатками разума, что он не вложил в них и доли того смысла, который придала им я.

– Марк, – обратился он к стоявшему поодаль Виардо, – всё готово?

– Как вы и просили, – мой нянька кивнул, – нужна только ваша подпись на месте.

– Хорошо, отвезёте меня по пути в отель. Ждите в машине через десять минут.

– Что готово? О чём вы говорили? – как только мы сели в салон я накинулась на Марка с расспросами.

– Так, небольшие формальности бизнеса. Ничего такого, о чём вам бы следовало волноваться.

– Вы правда так считаете? Не волноваться о том, что через несколько часов мне нужно быть при всём параде? Ну что за дурная привычка не предупреждать заранее?

– По правде говоря, я думал, что господин Эккерт обговорил с вами этот вопрос ещё вчера, – Виардо поднял бровь, – но, видимо, его что-то отвлекло.

Я отвернулась, пряча покрасневшее лицо, сосредоточив своё внимание на выходе из здания, пока в дверях не показался одетый непривычно строго Максим. Никаких старых футболок и потрёпанных чиносов. Отутюженная сорочка, заправленная в классические брюки, придавала ему уверенный вид, от которого у меня вновь захватило дух. Волосы чуть блестели от воды, а на брови виднелся крошечный пластырь. Он едва взглянул на меня, привычно уткнувшись в свой лэптоп. Казалось, цифры на экране заботят его больше, чем…

"Чем я…"

Вот и ответ. Тот, который я хотела и боялась получить. Ничего не изменилось в Максиме. Он проявил слабость, позволив себе целовать меня как безумный всю ночь напролёт, но сейчас вернулся в своё прежнее состояние. Я всеми силами старалась изобразить безразличие, но взгляд сидящего напротив Марка был более чем красноречив – у меня это плохо выходило.

Автомобиль притормозил у парадного старинного здания со скромной медной вывеской "NP Bank".

– Скажи Августу, пусть заберёт меня через час.

Эккерт вышел в сопровождении одного охранника и в два шага достиг порога банка, но, прежде чем скрыться за стеклянной дверью, обернулся в мою сторону. Мне так хотелось, чтобы увиденное в его глазах сожаление всего лишь привиделось мне, но машина уже тронулась с места, не давая шанса разглядеть большее.