Глава 33

Я держала в руках кружку с кофе. Даниэль приготовил тосты, нарезал фрукты, но в горло не лезло ничего больше пары глотков обжигающего напитка. Я попросила прикурить и сигаретный дым успокоил головную боль, мучившую меня с самого пробуждения. Вчерашний обморок не имел к этой боли никакого отношения. А вот слёзы, казалось, обезвожили меня полностью.

Бонье выделил мне гостевую спальню, такую же пустую, как и моя обездоленная душа. Простая кровать, комод и несколько картин, расставленных прямо на полу. Видимо, комнатой пользовались нечасто, если вообще пользовались. Даниэль не стал мучить меня расспросами или извинениями и оставил в одиночестве, но я ещё долго не могла уснуть. Раз за разом прокручивала в голове всё, что произошло. Стоило усталости взять своё, как всполох кошмара, где ледяные руки обвивают моё тело, снова выдирал меня из сна.

Кажется, я уже видела этот кошмар. Очень давно.

Утром я долго куталась в одеяло, пытаясь снова заснуть, но свет, бьющий сквозь шторы, не давал забыться. После вчерашней бури небо будто издеваясь вдруг решило порадовать город ярким солнцем.

На краю постели аккуратной стопкой была сложена одежда: футболка и спортивные штаны. Неизвестно как Даниэль смог незаметно принести их, разве что в минуты моего беспамятства. Размер оказался велик, но это было лучше, чем ничего. Вечернее платье лежало в углу, где я его сбросила, окончательно избавившись от всего, что связывало меня с Эккертом.

За завтраком Даниэль внимательно наблюдал за мной. Мне нужны были ответы, но я не знала, с чего можно начать. Когда молчание продлилось несколько минут, он сам начал разговор.

– Эккерт нашёл меня, как только вы приехали в Париж, – он опустил глаза. – Сказал, что знает особенную девушку и что я должен взглянуть на неё.

– Так и сказал? – я горько усмехнулась, затянувшись сигаретой. – Особенную?

– Ты себя недооцениваешь.

– А я вот думаю, что он меня переоценил. Сколько он заплатил тебе, чтобы меня взяли в журнал? Что пообещал?

Губы Даниэля дрогнули в улыбке.

– Это был всего лишь разговор. Он принёс мне папку с твоими фото, но я хотел увидеть тебя вживую. Через несколько дней он сообщил, где тебя можно будет встретить. Условие было таким, чтобы эта встреча выглядела совершенной случайностью. Если бы я не увидел в тебе ничего выдающегося, то просто бы не подошёл. Но дальше… дальше ты знаешь.

Я нахмурилась.

– Не верю, что он не заплатил тебе ни цента.

– Можешь не верить, но меня не покупают. Иначе бы мир моды был наполнен бездушными, ничем не выдающимися искусственными красотками. Решение остаётся за мной. Эккерта я предупредил, и он согласился, уверив, что я не пожалею. Потому что ты невероятная, Мила, и я удивлён, что ты не слышишь это каждый день.

Его слова больно отозвались внутри. Если только Даниэль не врёт, Максим разглядел во мне потенциал гораздо раньше, чем Бонье или Николь Маре, считал меня исключительной и был уверен, что модельный скаут предложит мне работу. Но зная, какие одолжения Эккерт уже делал своим девушкам, поверить в то, что эта работа – моя заслуга, было трудно.

– Не такая уж я и невероятная, раз пришлось ждать две недели, пока меня утвердят.

– Тебя утвердили на следующий же день после ужина с Николь. От тебя были в восторге и Жак Дюпре и Франсуа Робер.

Я удивлённо уставилась на него.

– Тогда почему ты не сообщил мне сразу?

– Тем же утром Эккерт снова связался со мной и попросил отсрочку.

Я промотала в памяти тот вечер. Почему он попросил о задержке? Он вернулся из поездки, узнал, что всё идёт по его плану и предложил разорвать контракт раньше времени, но я… я обещала остаться. Это противоречило его планам. Наше расставание могло произойти раньше. С журналом всё было решено, я была устроена, он мог настоять на разрыве, но что-то его остановило. Ещё две недели он меня не отпускал. Было ли дело только в том, чтобы, как он выразился, «мир узнал обо мне», или за этим стояло что-то ещё? Например, то, что отвлекло его?

Я прикоснулась к своим губам, ощущая отзвук наших поцелуев. Что, если они стали причиной? Что, если Максим понял, что зашёл слишком далеко? Но с Эленой Винтер он позволял себе лишнее. Или это определённая черта, которую не каждому дано перейти.

– Я сказал, что могу отложить твоё утверждение на две недели и он согласился, хотя мне до последнего казалось, что Эккерт не отпустит тебя.

– Почему?

– Ты сама призналась, что хочешь с ним остаться. Я думал, это взаимно.

– Ты ошибался, – я затушила окурок и сделала глоток кофе. – Он избавился от меня, как только понял, что моё будущее обеспечено. Передал тебе как знамя победы.

– Не говори так, – Даниэль поморщился. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Он привстал из-за стола и вышел из кухни. Я не хотела его обидеть, но слова сами вырвались, тем более что со стороны это выглядело именно так. Не покидало ощущение, что Максим знал о чувствах Даниэля ко мне. Что же, он и личную жизнь мою решил устроить?

Бонье вернулся через минуту, неся в руках кожаную папку, и положил её передо мной на стол.

– Что это? – я кивнула на коричневый футляр.

– Пока ты спала, заезжал Марк. Твои вещи внизу, а это он просил передать тебе лично.

Даниэль отступил, позволяя мне открыть содержимое. Первым я нащупала свой телефон. Далее последовал паспорт и старенький кошелёк. Всё осталось нетронутым, хотя глупым было бы предположить, что Максим способен на порчу моего скромного имущества.

Последним я вынула какие-то бумаги, одного взгляда на которые хватило, чтобы понять, что это. Два экземпляра договора, мой и Эккерта. На обоих стояли наши подписи – мой размашистый и его чёткий и аккуратный. Он отдал мне оба, позволяя делать с ними что угодно. Я могла уничтожить их или показать всему миру. Могла сохранить его секрет, а могла опозорить. Почему он так поступил? Тот, кто так боится огласки личной жизни теперь добровольно отдал её в мои руки. Что он хотел этим доказать? Я ведь могу использовать их против него.

Могу, но не стану. И дело даже не в благородстве. Это наш общий секрет, и он доверил его сохранность мне. Я сложила документы вместе, схватила зажигалку и встав у раковины щёлкнула кресалом. Пламя быстро поглотило бумагу, оставляя только тёмный пепел и запах гари.

Вот и всё. Последние несколько месяцев испарились в огне, не оставив за собой и следа. Доведись нам с Максимом встретиться вновь, нас больше ничего не будет связывать, теперь мы снова незнакомцы.

– Мила, – Даниэль окликнул меня, показывая на папку. – Здесь что-то ещё.

Белый уголок выглядывал из кармашка. Им оказался плотный конверт, на котором значилось только моё имя. Неужели прощальное письмо? Сердце забилось сильнее, когда я разорвала бумагу. Дрожащими руками я вынула из него сложенный втрое бланк. Нет, не письмо и не записка. Это был документ об открытии счёта в «NP Bank». Быстро пробежав глазами написанное, я чуть не выронила его из рук.

Эккерт всё-таки выполнил обязательства и не просто исполнил обещанное контрактом – сумма в разы превышала ту, которую он был обязан выплатить. Цифры не укладывались в голове, что даже перехватило дыхание. Я ещё раз пересчитала нули, надеясь, что ошиблась.

Зачем? К чему этот щедрый и глупый жест? Попытка искупить свою вину, потому что правда вылилась наружу? Или взятка за моё молчание? Неужели оно столько стоит?

Первым порывом было скомкать документ и разорвать его в клочья. Отказаться не только от суммы сверху, но и от всего, что он был должен. Даниэль прав – я не вещь.

– Постой, – Бонье перехватил мою руку, готовую изорвать документ. – Постой, Мила.

– Мне от него ничего не нужно, – я попыталась вырваться, но Даниэль встряхнул меня за плечи.

– Ты ничего не изменишь!

Я остановилась.

– Это не просто чек. Взгляни, – он указал мне на строчку с моим именем. – Счёт уже открыт, и открыт на твоё имя. Порвав бланк, ты ничего не изменишь. Теперь это всё в твоём распоряжении.

Я уставилась на документ, уже внимательней вникая в текст. Название банка было смутно знакомым… Конечно, вчера после тренировки Максим отправился прямиком туда. Тогда же и был открыт счёт. Вчера? Какая-то ерунда.

– Зачем же он? – я покачала головой.

– Может, знал, что с чеком ты поступишь именно так?

– Мне не нужно столько! – я повернулась к Даниэлю, сжав в руке злосчастные бумаги. – Мне вообще не нужны его деньги. Теперь, когда у меня есть работа, я могу сама себя обеспечить.

Хоть в этом Максим оказался прав – теперь я знала, что смогу добиться всего своими силами. И всё же его поступок ставил меня в тупик. Зачем осыпать меня деньгами, зная, что я теперь не буду ни в чём нуждаться?

– Подумай о брате, – Даниэль взял меня за руку. – Ты слишком гордая, но подумай о том, какое будущее ты можешь ему дать.

– Конечно, – я согласно кивнула. – Да, ты прав. Боже, за последние несколько дней я была так поглощена собой, что забыла, ради чего я всё это делала. Да что со мной такое?

Гордость сейчас спорила с сестринским долгом, но первому чувству стоило наступить на горло. Я хотела вернуть брата, и я это сделаю. Потрачу всё до цента, подкуплю всех, кого будет возможно, но отвоюю право на свою семью. Это и станет смыслом моей дальнейшей жизни – сделать всё возможное, чтобы брат был счастлив.

Теперь я обладала средствами и могла позволить снять себе номер до начала съёмок, но Даниэль настоял на том, чтобы я осталась у него. Я согласилась лишь потому, что оставаться один на один со своими мыслями было невыносимо. Тем более, что дом Бонье никогда не пустовал. Уже знакомые Клодетт и Доминик были завсегдатаями в студии на верхнем этаже. Почти каждый день здесь проходили съёмки, и я успела познакомиться и с другими людьми – фотографами, моделями, стилистами.

Днём это здорово отвлекало. Клодетт тренировала меня в макияже, Доминик учил обращению с камерой, показывал, как работает профессиональная техника и какие позы лучше смотрятся на фото. Иногда сам Даниэль снимал и меня, но я не могла избавится от чувства, что все мои достижения не заслуженны. Хотя сделанные им снимки кричали о том, что я по праву занимаю своё место.

По вечерам мы пили вино и смотрели фильмы. Я успела набраться французских словечек и шуток и даже выучила несложную детскую песенку. В компании я чувствовала себя живой и даже не прилагала усилий для того, чтобы говорить, дышать и улыбаться.

Но по ночам, оказываясь одна в пустой комнате, меня вновь одолевала невыносимая тоска. Все обещания самой себе забыть любовь к Максиму растворялись с приходом темноты.

Я скучала. Безумно. По его запаху, телу, голосу. И – о, боги! – как я жаждала снова ощутить на своих губах его поцелуй. Как бы ни была сильна боль от его поступка, любовь, казалось, пересиливала всё плохое. Наверное, никогда не пойму до конца это чувство. Он отверг меня, а я тянулась к нему сквозь время и расстояние. Брала в руки телефон и долго рассматривала нашу короткую переписку всего из двух сообщений. Это всё, что осталось от него личного. У меня не было даже его фото, хотя стоило закрыть глаза, как образ Максима представал со всей ясностью: прищуренные глаза, бронзовые волосы, щетина, крепкие плечи, сильные руки; они сжимали меня в тисках, блуждали по телу, проникали в запретные места, срывая с моих губ тихий стон. Но с приходом утра наваждение исчезало, растворялось в утренних лучах, чтобы ночью снова вернуться.

***

Шампанское с громким хлопком выстрелило пробкой под самый потолок, вызвав радостные возгласы. Напиток наполнял бокалы, пена переливалась через край, звон стекла заглушался в смехе, а сладкие пузырьки щекотали рот.

– За твою первую съёмку! – Даниэль поднял бокал, салютуя мне.

– За твою первую съёмку! – повторила вся команда.

За небольшим столиком нас собралось человек десять фотографов, гримёров, ассистентов, возглавляемых шеф-редактором Николь Маре. Зал скромного ресторана оглашался нашими голосами. Выжатая как лимон, но довольная и воодушевлённая, я в растроганных чувствах и смущении принимала поздравления.

Съёмка окончилась всего пару часов назад, но уже дала свои результаты. В перерыве Даниэль познакомил меня с владелицей его агентства, Мари, высокой и красивой брюнеткой, одетой в костюм из легко узнаваемого твида. Предложение о сотрудничестве от известного дома моделей было более чем соблазнительным. Зная, какие громкие имена с ними работали, можно было с уверенностью отдаться в их опытные руки, но я не спешила с ответом, попросив несколько дней на раздумье, и предложила перенести переговоры на конец следующей недели. А пока мне нужно было кое-что уладить.

– И за дальнейшее плодотворное сотрудничество, – Бонье подмигнул.

– За успешное сотрудничество, – ответила я.

Он наклонилась ко мне:

– Я поставил сто евро на то, что твоя вторая съёмка будет уже на обложку.

– Вы на меня делаете ставки?

– Всего сто? – Николь засмеялась. – Поднимаю до пятиста.

– Легко говорить, когда ты редактор журнала.

– Ну дорогой, не всё здесь зависит от меня, сам понимаешь. Но я могу поспособствовать.

Даниэль наклонился ближе и прошептал так, чтобы никто кроме меня не услышал:

– Она спит с совладельцем издательства. А это не только Вог. Джей Кью, Гламур, Венити фейр. Они все будут у твоих ног.

– Я не хочу таких привилегий, – ответила я так же тихо. – Это нечестно.

– Тебе спать ни с кем не придётся, – усмехнулся Бонье. – Да и Николь делает это не из корыстных целей. Ты ей нравишься. Посмотри только, в каком она восторге от съёмок.

Я перевела взгляд на Маре, что-то с пылом обсуждающую с одним из фотографов.

– Ты всё это заслужила. Так что воспользоваться симпатией редактора для того, чтобы взлететь ещё выше – не такой уж и большой грех.

В суете этого дня я позабыла прошлые горести и целиком отдалась оживлению, царившему за столом. Шампанское чуть кружило голову, оставляя её удивительно пустой, и уже глубокой ночью, когда мы ввалились домой, хмель и веселье всё ещё не выветрилось из неё. Даниэль помог мне дойти до спальни, но, прежде чем закрыть за собой дверь, внезапно привлёк к себе. Тепло его тела и аромат туалетной воды приятно обволакивали и расслабляли, и когда он поцеловал меня, я ответила. Мягкие губы оказались настойчивыми, вымывая из памяти всё пустое. Руки исследовали моё тело, прикасаясь то нежно, то напористо. Сбивчивое дыхание и стон вырывались из горла, кружа голову.

Клянусь, я хотела раствориться в поцелуе и, может, сделать дальнейший шаг, но яркая вспышка в голове – образ потемневших глаз и бронзовых волос – заставили вздрогнуть. Я отшатнулась, понимая, что целую не того, кого себе представила, и внезапно моё поведение показалось мне предательством.

– Прости, – я выскользнула из рук Даниэля, и он нехотя отпустил меня, всё ещё тяжело дыша. – Я не могу. Ещё не время.

– И когда оно наступит? – взгляд голубых глаз оказался таким тёмным, полным желания и разочарования.

– Не знаю, – я покачала головой, пытаясь отдышаться. – И давать каких-либо гарантий, что оно наступит, я не могу. Как бы банально это не звучало, но сейчас моё сердце вдребезги. А ведь ты меня предупреждал.

– Ты знаешь о моих чувствах. Они не изменились.

– Только не давай мне снова обещаний ждать, сколько потребуется.

– Почему? – Даниэль приблизился. – Это не просто слова или желание затащить тебя в постель. Ты всё время рядом, и я влюбляюсь в тебя всё больше.

Я не могла не заметить это. Каждый раз я ловила на себе его глубокомысленные взгляды. Он был внимателен и добр, ловил каждое движение или слово. Но моё разбитое сердце молчало в ответ, и против него я не могла пойти даже в надежде забыться.

– Я не хотела этого.

– Я знаю, – Даниэль вздохнул, опуская глаза. – Но не могу ничего поделать. Ты как наваждение какое-то.

– Может, это и к лучшему, что я уеду.

– Уедешь? – Бонье вскинул голову. – Если дело во мне, то обещаю больше тебя не донимать.

– Нет, Даниэль. Мне нужно вернуться домой. Поэтому я попросила Мари подождать. У меня наконец-то есть шанс всё исправить и лучше начать действовать как можно скорее.

– Когда?

– Самолёт завтра днём. Билет я уже купила.

Бонье понимающе кивнул.

– Но ты вернёшься?

– Это обещание я могу дать, – я потянулась к нему и поцеловала в щёку. – Спасибо тебе за всё, я это очень ценю. Но прошу, не жди моего ответа.

Я знала, что он поступит по-своему, но не хотела нести за это ответственность, расставив все точки над «и». Моё сердце молчит, оно едва трепыхается, и сейчас меня больше заботила судьба моего брата, чем личная жизнь.

Все мои вещи уместились в небольшую сумку. С собой я взяла только самое необходимое и уже к вечеру следующего дня Питер встречал меня знакомой моросью. Я вернулась домой к серым проспектам, мрачной суете и пробкам, но в душе сияло солнце. Всё было таким родным, знакомым: тяжёлое небо, плотно стоящие дома, узкие тротуары, только воздух показался слаще. Я потянулась к телефону, но в последний миг оставила идею позвонить в интернат и обрадовать брата.

Сначала нужно всё устроить.

Я сняла на неделю номер в отеле, не таком роскошном, как в Париже, но всё, что мне сейчас было нужно – это кровать и душ. Несколько дней потратила на поиски хорошего юриста. В отделе опеки мне дали пару номеров, и из них я выбрала один, ценник у которого превышал все мои ранние возможности. Но сейчас я могла себе это позволить. Консультантом оказалась женщина средних лет, принимавшая клиентов не в каком-нибудь обшарпанном офисе, а в приличном кабинете современного бизнес-центра, и встреча с ней показалась мне обнадёживающей.

– Вам уже отказывали три раза? – юрист просмотрела все бумаги, которые я ей предоставила.

– Да, – подтвердила я, уставившись в пол на свои туфли. Скрывать что-то не имело смысла. – Из-за моего не самого идеального прошлого: наркотики и приводы в полицию. Я следовала всем правилам, но моё дело заворачивали в последний момент.

– Сколько вы уже не употребляете?

– Четыре года.

– Я вижу, что у вас нет своего жилья.

– Это ненадолго. Сейчас я как раз занимаюсь его поисками.

– Хорошо, хорошо, – женщина закивала.

– Я не пожалею средств, чтобы добиться опеки…

– Уверяю, этого не потребуется, – юрист вскинула руку, успокоив меня улыбкой. – Вам нужно будет пройти медицинское освидетельствование, предоставить справку о доходах или выписку со счёта. И да, жильё. Квартира, где у ребёнка будет свой угол. Желательно, конечно, своя комната.

– Хорошо, я постараюсь как можно быстрее найти квартиру.

– Не в моих правилах так делать, но… – из ящика юрист достала визитку и протянула мне. – Это поможет вам ускориться. Риэлтор проверен лично мной, он поможет подобрать лучшее в вашей ситуации.

Я с благодарностью приняла помощь, рассматривая имя на карточке.

– Курсы опекунов вам, как близкому родственнику, проходить не обязательно. Но проверка у органов опеки непременно будет. А так как ваш брат – ребёнок с особенностями, придираться будут в два раза больше. Будьте готовы.

– Я готова.

– Остальное доверьте мне, – снова улыбка успокоила моё сердце.

Выходя из кабинета, я будто по-новому взглянула на мир. Серый город вдруг окрасился яркими красками. Дома и проспекты словно очистились, люди выглядели приветливей, я замечала улыбки и смех, с жадностью вглядываясь в каждое лицо, которое словно отвечало мне теми же эмоциями, что бурлили у меня внутри. И между тем я так боялась спугнуть удачу, что всё, что происходило дальше, казалось настоящим сном.

Всё шло на удивление гладко. Вот что значат деньги, открывающие любые двери. Риэлтор довольно быстро подобрал жильё, и не то, на что я раньше могла наскрести деньги, а то, что идеально подошло. Район был далеко от центра, но рядом располагался настоящий лес и живописный берег реки, вдоль которого плавали дикие утки. Просторная кухня-гостиная и две большие комнаты на втором этаже выходили на парк. Двор был закрыт, так что никто посторонний не мог бы попасть на территорию жилого комплекса, а школа была в нескольких минутах.

Прошлый владелец спешил избавиться от квартиры из-за скорого переезда на пмж в Европу и как только выставил жильё, риэлтор, зная мою непростую ситуацию, оставил это предложение для меня, первой пустив на осмотр.

– Беру, – я была в восторге, даже не вникая в недостатки квартиры. Если такие и имеются, теперь они будут нипочём. Мои самые заветные желания сбывались словно дивный сон, и я боялась проснуться, чтобы снова не оказаться в давнем кошмаре, где я занимала старый диван в коммунальной квартире и раз за разом получала отказы от опеки.

Дни, наполненные заботами, пролетали стремительно. Ненадолго отлучившись в Париж, я снова вернулась домой, имея за плечами контракт с агентством Мари и несколько предложений от именитых марок и приглашения от известных домов на предстоящую неделю моды в Париже. Даниэля я старалась избегать, но полностью игнорировать его не смогла и всё же провела с ним вечер, отужинав в ресторане. Он не проявлял инициативы, прислушавшись к моим словам, но всё же в его взгляде нет-нет, да и мелькало знакомое чувство.

Стоило оказаться в городе огней, как тоска вернулась. Она ослабела лишь чуть-чуть, но блуждая по уже знакомым улочкам я невольно вспоминала всё, что успело связать меня с французской столицей. Будто чувствуя на себе невидимый взгляд, я часто оборачивалась, оглядываясь по сторонам, боясь и надеясь встретиться лицом к лицу с моим призраком.

Где он сейчас? Чем занят? Нашёл ли уже ту, которая заменит меня? Какая несчастная судьба заставит её подписать постыдный контракт, кто знает? Единственное, что я могла сказать с уверенностью – она будет похожа на меня.

Я избегала даже смотреть на Эйфелеву башню, боясь снова ощутить всю тяжесть воспоминаний, но по ночам она сверкала огнями, напоминая о прошлом. Куда бы я ни пошла, она словно следовала за мной или же ноги сами вели к ней и тому вечеру, наполненному запахом приближающейся грозы и поцелуями под дождём. Тело простреливало желанием при малейшем напоминании. Неудивительно, что, покончив с делами, я как можно скорее вернулась домой, где боль притуплялась.