Глава 8

– Пап, познакомься, это моя подруга Соня. Я тебе про нее рассказывала, – радостно щебечет Мира, пока я обтекаю, глядя на ее отца и пытаюсь сложить два плюс два. У Миры фамилия Деева, у него – Царев. Как, блин? Но самое главное не это. Как мне теперь вести себя с ней? Рассказать о нас с Игнатом? В принципе, и рассказывать-то сейчас особо нечего. Но все равно я не понимаю, как себя вести. Сердце колотится в горле, когда Мира зовет подойти ближе. Ноги налились свинцом, и я еле их передвигаю. Какая ужасная ситуация! Останавливаюсь в паре шагов от счастливой подруги и сглатываю, переводя взгляд с нее на Игната. А он, как будто только заметил тонкие полоски телесного цвета пластырей на моем лице. Хмурится и всматривается внимательнее. А я питаю глупую надежду, что это какой-то его двойник или, на худой конец, брат-близнец. Но Мира разрушает мои надежды: – Мой папа, Игнат Владимирович. Папочка, может, ты отпустишь меня с Соней погулять? Она хорошая, положительная девочка. С ней я точно не встряну в приключения. На словах “хорошая, положительная девочка” брови Игната немного приподнимаются, а я давлюсь воздухом и закашливаюсь. – Все нормально? – спрашивает Мира. – Да, все хорошо. Просто… – Нет, – отрезает Игнат, не сводя с меня взгляда. – Мира, в машину. Сейчас же. – Может, подвезем хотя бы? Ей черт знает куда тащиться на съемную квартиру. – Нет, – так же резко отвечает Игнат. – Ну пап, – психует Мира, нахмурившись. – Это невежливо! Сжав челюсти, он играет желваками, а потом хмуро кивает. – Садись, – бросает коротко и сам занимает пассажирское сиденье. – У него, наверное, день не задался, – бубнит подруга и пропускает меня вперед на заднее сиденье. Вежливо здороваюсь с водителем и опять чуть не давлюсь воздухом. За рулем сидит тот самый мужик, который привел меня к Цареву. Он кивает в знак приветствия, и машина отъезжает от института. Всю дорогу Мира щебечет, рассказывая папе, как хорошо она выступила с докладом. Какая молодец, что подготовилась к семинару, а еще решила поучаствовать в постановочной сценке ко дню рождения Лермонтова. Игнат слушает ее, периодически кивая и тихо задавая вопросы. Но я слышу его голос. Спокойный, бархатный, с ласковыми нотками. Со мной он разговаривает совсем иначе. С дочкой он довольно мягкий, хоть и пытается казаться строгим. А со мной… он подавляет. Я просто не нахожу, что ответить всякий раз, когда Игнат общается со мной с позиции силы. – О, приехали, – говорит Мира. – Слава, так мы же не назвали адрес! Меня окатывает ледяной волной, когда я тоже это понимаю. Как Игнат будет объяснять дочери, что меня привезли куда нужно, когда я даже не сказала адрес? – Мирослава, неужели ты думаешь, я не знаю, где живут твои друзья? – спрашивает он, повернув голову и впившись в дочь вопросительным взглядом. – Я знаю все, – спокойнее и даже с какой-то угрозой добавляет он. – Про каждого. – А, – тихо отзывается его дочь. – Ну ладно. – Поворачивается ко мне. – До завтра? – До завтра. Спасибо, что подвезли, – говорю негромко и пытаюсь открыть дверь. Трясущиеся влажные пальцы дважды соскальзывают с ручки, но мне помогает Мира. – Спасибо, – выдаю шепотом и выскакиваю из машины. Что это, черт побери, было?! Зачем он приехал за мной? Знал ведь, что мы с Мирой учимся в одном институте. Решил проверить, выдам ли я его? Что было бы, если бы выдала? Он бы вернул меня Лейле? Забегаю в подъезд, потом в лифт и стараюсь дышать размеренно, но дыхание сбивается. Мой телефон пиликает входящим сообщением с незнакомого номера. “Я заеду в семь. Будь дома” Мне даже не нужно спрашивать, от кого оно пришло. Все и так понятно. Вздохнув, захожу в квартиру. Из комнаты Карины слышу музыку, но игнорурую ее. Тащусь в свою комнату и падаю на кровать. На ней не осталось постельного белья, только хозяйское покрывало. Пялюсь в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу, но это практически непосильная задача. Вот как теперь вести себя с Мирой? Черт подери! Он ее отец! Отец, блин! Как меня угораздило так встрять?! Единственная нормальная подруга была, и та дочь мужчины, который берет все, что ему хочется. Даже если та, кого он хочет взять, на это не согласна. Резко сажусь, внезапно вспомнив его слова. Он сказал, что не занимается насилием, и что я сама дам ему все. Прищурившись, впиваюсь взглядом в кусочек обоев, отклеившихся от стены. То есть, если я не захочу, он не возьмет, правильно? Значит, я могу не спать с ним совсем! Я же не захочу. Ну и что, что он красивый и все такое? Он, блин, старый для меня! Еще и отец подруги! Нет, точно не захочу. В четыре меня забирает водитель. Такой же мрачный и молчаливый, как тот Славик. Сначала я думаю о том, чтобы заглянуть к Карине и сказать, что переезжаю. А потом решаю, что пусть она катится к черту. Надо будет, сама спросит. Вытаскиваю на лестницу свой чемодан и два рюкзака с книгами и вещами, а потом спускаюсь вниз. Кроме “добрый день” водитель не говорит мне ни слова. А по приезде на место только помогает мне занести вещи в квартиру, так же коротко прощается и уезжает. В квартире Игната тихо и тепло. Я прохаживаюсь по комнатам, до сих пор не в силах поверить, что теперь буду жить одна. Можно не прятать свои ништячки, которые так любила тягать Карина, вернувшись после ночных приключений. Не надо спотыкаться о чужую обувь и спорить, чья очередь убирать. Я теперь вообще могу этого не делать. За неполные три часа я успеваю так расслабиться, что даже забываю о предстоящем визите Игната. Но ровно в семь вечера входная дверь открывается, а я замираю с учебником в руках.