Глава 15

Майя

— Выпад... удар... — бросает Макс команды, — Сокращай дистанцию!... Не бойся!

Я повторяю все в точности так, как он велит. До каждого вдоха на счет, до каждого движения. Мышцы звенят напряжением, из-под волос срываются капли пота. Мне жарко, но при этом хорошо. Я чувствую свои ловкость и силу, чувствую уверенность.

— Удар... Серия!... — повышает голос, — Не части! Не забывай про разворот в сорок пять градусов.

Я работаю с грушей, осыпая ее градом точных мелких ударов. Концентрация на максимуме. Каждый следующий выпад в точности повторяет предыдущий.

— Хорош... — наконец проговаривает тренер и сам приносит мне стакан с водой.

Я стираю пот с лица и выпиваю воду всю до капли.

— Спасибо.

— Вес не твоя сильная сторона, ты маленькая и хрупкая.

— Ага...

— Твоя сила в ловкости и точности ударов. Ты сможешь вырубить бугая, если будешь знать, как.

Тряся руками и вращая плечами, я внимательно его слушаю.

— Есть малоизвестные приемы, которые изучают сотрудники спецслужб. Слышала про технику крав — мага?

— Ты же не готовишь меня для какой-то спецоперации, нет? — смеюсь я, — Я ее провалю.

На строгом лице Макса вспыхивает и тут же пропадает усмешка. Он, как и Неволин старший, не любитель проявлять эмоции. Его улыбка тоже на вес золота.

— Я хочу, чтобы ты знала и умела все то, что я могу дать тебе.

— Спасибо, — срывается с моих губ.

Я все время думаю, зачем ему тратить на меня свое время. Какая его выгода?... Денег он не берет, мужского интереса не проявляет. Что тогда?

В оставшееся до окончания занятия время Максим показывает, как обезвредить мужчину одним ударом ребром ладони по шее. Я, правда, не знаю, пригодятся ли мне эти знания в условиях моей нынешней жизни, но снова впитываю их как губка, уже давно уяснив, что они нужны мне не столько для того, чтобы применять их, сколько для ощущения внутренней силы и уверенности. Мне это нужно как воздух.

— Бить нужно резко, сильно, не сомневаясь и не жалея ни собственной руки, ни противника. Обычно на возможность нанесения такого удара бывает всего секунда, — рассказывает он ровный невозмутимым тоном, — Ты должна будешь точно понять, когда настал момент, чтобы атаковать. Горло должно быть открыто.

Берет мою руку, переворачивает в положение для нанесения удара и приставляет к своему горлу.

— Сюда...

— Я не буду тебя бить.

— Ударишь чуть дальше, — сдвигает мою ладонь к боковой стороне шеи, — Потеряешь возможность защищаться. Он просто сломает тебе руку...

— Ясно.

Я отрабатываю удары по воздуху, представляя, что бью по сопернику, а потом Макс заставляет меня сделать традиционные несколько подходов упражнений на пресс и отпускает принять душ и переодеться.

Когда я выхожу из раздевалки, он тоже уже собран. Стоя у выхода, ерошит влажные волосы и лезет в боковой карман сумки за ключами от машины.

Вместе мы выходим из зала и по лестнице поднимаемся на первый этаж. В воздухе сильно пахнет сыростью, потому что уже третий день, с небольшими перерывами, идет дождь. Под порог перед дверью натекли лужи воды.

— Пока, — бросаю я, накидывая капюшон.

— Стой, — говорит Максим, — Садись, подвезу.

Его седан мигает фарами, и тут же начинает урчать двигатель.

— Куда? — смеюсь я.

— Тебе же на вокзал?

— Нет, Макс!... Я давно в городе живу.

— Ещё проще, — дергает бровью и кивает на машину, — Падай.

Я застываю в нерешительности. Дождь усиливается, длинные тяжелые капли дождя вбиваются в макушку и плечи как гвозди.

— Ладно... — соглашаюсь наконец.

Занимаю переднее пассажирское кресло и ставлю мокрый рюкзак в ноги. Макс настраивает обдув стекол и включает печку. Воздух в салоне быстро нагревается. Я называю адрес и пристегиваюсь ремнем безопасности.

— Насовсем в город перебралась? — спрашивает, тронув машину с места.

— Пока не знаю, но надеюсь, что да, — отвечаю я и поясняю, — Мы с мамой и бабушкой снимаем квартиру.

— Ясно.

Седан выезжает с парковки и не с первой попытки по причине плотного движения на дороге вклинивается в общий поток.

— Работаешь с матерью?

— Нет, я ей только помогаю. А работаю там же, где и раньше — в салоне сотовой связи, — рассказываю, немного удивленная тем, что ему интересны подробности моей жизни. Никогда до этого он не спрашивал меня о чем-то, что не касается моих тренировок.

— Когда вуз заканчиваешь?

— Ещё год.

Светофор впереди нас сменяет цвет на желтый, и седан вместе с другими автомобилями начинает сбрасывать скорость, пока вовсе не останавливается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какая специальность?...

— Геодезия.

Внезапно что-то меняется — становится труднее дышать, словно из салона выкачали весь кислород. Инстинктивно вжавшись в спинку сидения, я поворачиваю голову вправо и вижу высокий черный внедорожник за стеклом.

Узнаю мгновенно — сердце не обманешь. Оно скукоживается и замирает.

Стекло джипа медленно опускается. Стекло седана с моей стороны — тоже. Я перестаю дышать и врезаюсь ногтями в ладони. Не шевелясь, смотрю прямо перед собой. В образовавшуюся щель тут же врывается холодный сырой воздух, забирается в мои волосы и хлестко ударяет по лицу. Однако, несмотря на это, его жжет словно от тысячи вонзившихся в кожу иголок.

— Здорово, — слышу негромкий, приглушенный уличными звуками улицы, голос Левши.

— Здорово, брат, — потянувшись к окну, чтобы видеть его, отвечает Макс.

Потом тишина. Я продолжаю пялится в лобовое стекло, парни — смотреть друг на друга, пока не загорается зеленый. Стекло поднимается, машина трогается с места, но повисшее в салоне напряжение можно рубить топором. От него звенит в ушах и ломит виски.

— Ты его боишься? — спрашивает Макс, когда внедорожник Неволина обгоняет нас и скрывается из виду.

— Нет, — отвечаю глухо.

— Он тебе угрожает?...

— Я ничего не сделала, чтобы он мне угрожал.

— Он одиночка, — говорит Максим спустя долгую паузу, — Он привык держать дистанцию, и ты в принципе первая и, я думаю, последняя, кого он подпустил так близко. Видимо, опыт был неудачный.

— Ничего, переживу.

— Главное, не зацикливайся.

Я усмехаюсь. Я зациклена на Левше?... Кажется, нет. Живу, работаю, тренируюсь. Смотрю в будущее, надеюсь на лучшее. Я не зациклена на нем. А мои мысли и чувства под надежной охраной разума. Они никак не влияют на мою жизнь.

Нет, я не зациклена.