Глава 18

Майя

Меня ошпаривает, а затем сносит с Макса порывом ледяного ветра. Я слезаю с него и сразу же подскакиваю на ноги. Наши с Владом взгляды пересекаются. В его — тонна холодного бетона, который расплющивает мою грудь. Поздороваться не выходит. Я просто не могу заставить шевелиться мой язык. Все тело немеет.

— Иди, переодевайся, — говорит поднявшийся с татами Макс.

Я киваю, после чего он негромко добавляет:

— Не убегай. Я тебя отвезу.

Снова ответив коротким кивком, я быстро шагаю в раздевалку. Когда между мной и Неволиным остается несколько метров, мои рецепторы улавливают его запах — запах горячего камня и черной вибрирующей энергии, которая снова вонзается в мою кожу тысячами острых игл.

Скользнув мимо, я залетаю в раздевалку и застываю. В ушах гул, сквозь который ничего не слышно, сердце работает навылет.

Он пришел ко мне или к Максиму?...

Чтобы узнать, следует поторопиться.

Стараясь делать все быстро, обливаюсь водой в душе, собираю волосы на затылке и одеваюсь. Когда с рюкзаком выхожу в зал, ни Макса, ни Влада там нет. Я озираюсь по сторонам, прислушиваясь, а потом поднимаюсь на первый этаж и выхожу из зала. Толкнув дверь, оказываюсь на улице и вижу стоящего около белого седана без номеров Левшу. Заметив, он снова пригвождает меня тяжелым, как монолитная бетонная стена, взглядом. Я набираю полную грудь воздуха и иду к нему.

— Один вопрос... Уделишь мне минуту?

Вместо ответа одна его бровь еле заметно приподнимается, что, очевидно, означает некоторую степень его удивления и готовности выслушать. Не передать словами, как я польщена.

— Сегодня я узнала, что существуют мои показания, в которых я якобы обвиняю тебя в... в насилии. Это правда?...

— Ты, я смотрю, все никак не успокоишься?

— Нет, я вполне спокойна, — проговариваю, удерживая голос в одной тональности и не позволяя ему дрожать, — Просто ответь, ты видел их?

Влад молчит, будто его ответ может привести к глобальному катаклизму.

Почему он молчит?! Пусть скажет, что да, видел и поверил им, и тогда я позволю себе разочароваться в нем окончательно. Мне станет легче дышать!

— Видел или нет? — повторяю вопрос.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой это, — проговаривает он негромко, — То дерьмо останется в прошлом.

— Это не прошлое! — восклицаю я звонко, — Меня оклеветали, и мне нужно знать, что ты об этом думаешь!

— Не разыгрывай драму, Майя. Я ни хрена не театрал — не проникнусь.

Шторм внутри меня сносит границы и прорывается наружу. Его эмоциональная отрешенность и полная незаинтересованность просто убивают.

— Знаешь, что я скажу?...

Бровь снова дергается, и я продолжаю.

— Ты меня совсем не знаешь. И я тебя тоже. Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях.

— Значит, дебил, — вдруг усмехается Левша.

— Пусть будет так, — киваю, сглотнув, — Это последнее, что я хотела тебе сказать.

— А я приехал сюда не за этим.

— Зачем же? — спрашиваю, закинув рюкзак на плечо.

— Предупредить.

Позади хлопает дверь, я оборачиваюсь и вижу, как из здания выходит Макс. Его стоящий неподалеку седан тут же мигает фарами.

— Если решила лезть на мою территорию, будь готова к последствиям.

— Это угроза?

— Предупреждение, — повторяет он обманчиво мягко.

— Это не твой зал. А значит, и не твоя территория.

Он перемещает взгляд с меня на Макса и предупреждающе сощуривает глаза.

— Моя, — проговаривает тихо, — Будь готова к неприятным встречам.

— С тобой?... — отпускаю смешок, — А я тебя не боюсь.

— Твой новый покровитель не поможет.

Макс если и слышит это, то оставляет без комментария, за что я ему сильно благодарна.

— Нам двоим там будет слишком тесно, — не отвечает он ничего конкретного.

— Мне плевать, — пожимаю плечами и, развернувшись, иду к машине Максима.

Открываю переднюю пассажирскую дверь и, усевшись, сразу пристегиваюсь ремнем безопасности, словно это как-то защитит от испытываемого мной колоссального давления со стороны Влада.

Парни остаются стоять друг напротив друга. Я ничего не слышу и не рискую опустить стекло, но вижу, как они обмениваются короткими фразами. На лице Неволина маска уверенности и вседозволенности. Спину держит ровно, смотрит прямо и открыто. А потом, когда Макс разворачивается, чтобы уйти, тяжелый взгляд Левши останавливается на моем лице. Я чувствую это кожей и сбившимся дыханием. Держит долго и отпускает, только когда седан Макса выезжает с парковки и ныряет между двумя машинами.

Я с трудом сглатываю и чувствую, как в легкие потек воздух.

Максим, очевидно переваривая случившееся, молчит около десяти минут, а потом вдруг спрашивает:

— Мне запретить ходить ему в зал?

— Он собирается там заниматься? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Собирается.

Я смотрю на лежащие на коленях мои ладони — они всё ещё трясутся. Собирается ходить туда, чтобы выжить меня?... Или наказать меня за то, что я осмелилась жить и заниматься, чем хочу?...

— Так запретить? — переспрашивает Макс.

— Не нужно. Не стоит портить отношения из-за меня.

— И?... — он поворачивает голову и смотрит на меня, — Что это значит?... Ты перестанешь заниматься?

Наверное, это было бы самым верным решением — не лезть на рожон и не мозолить глаза тем, кто не желает меня лицезреть и кто явно сильнее. Влад выдавливает меня из своей жизни всеми доступными способами, и мне проще всего уступить.

Но...

Внутренний голос настойчиво призывает к непокорности. Я сломаю себя новую, если уступлю, а мне очень — очень не хочется делать этого. Я собираюсь охранять и беречь свои новые ощущения.

— Нет. Я буду приходить тоже.

— Уверена?...

— Да, — отвечаю я, кивнув.

В салоне повисает тишина. Тихо тикают поворотники, когда машина поворачивает направо, к дому, в котором я живу, да четки, висящие на зеркале заднего вида, время от времени ударяют по стеклу.

Я уверена. Если он хочет противостояния, он его получит. Я не отступлю ни на миллиметр.

— У вас, я так понимаю, неразрешенный конфликт, — проговаривает Макс, — Может, это возможность его разрешить?

— Он уже разрешен, — отзываюсь я глухо, — Нам больше нечего друг другу сказать. Его бесит, что я продолжаю общаться с его окружением. Он хочет запугать меня.

— Не думаю, — немного подумав, отвечает Максим, — Он не станет тебя терроризировать. Это противоречит его принципам.

— Я не позволю.

— Я тоже.

— Тогда зачем ему?...

— Незакрытый гештальт?

Я думаю над этим все время, пока машина въезжает во двор моего дома и останавливается у подъезда. Я ведь сотню раз предлагала закрыть все чертовы гештальты! Что Левше мешало сделать это?...

И потом, разве они так закрываются?...