Глава 37

Майя

— Не мало, — вдруг усмехается Елена Николаевна, — поднимая чашку с чаем.

В ее блеклых усталых глазах усмешка, но за ней явно скрывается что-то крайне болезненное. Тусклый блеск и быстро отведенный в сторону взгляд только подтверждают это.

— Только я могу назвать не менее десяти человек, которым он сломал жизнь, — проговаривает она на одной ноте.

По моей спине быстро расползается озноб. Покалывает поясницу и забирается в волосы на затылке. Очень неприятно осознавать, что в тебе течет кровь такого монстра.

— Светлана, наш с ней отец, которого он подставил по службе, — начинает перечислять она, — его когда-то лучший друг, потерявший должность, потому что ее захотел Цариев, я сама...

— Вы?... — перебиваю ее, желая пояснений, — Потому что теперь вынуждены ухаживать за Настей?

Елена Николаевна делает маленький глоток чая и отламывает от печенья крохотный кусочек. Тяжело сглатывает, словно решая, отвечать или нет на мой вопрос.

— Настя тут не при чем, — произносит наконец тихим голосом, — Она и сама его возможная жертва. Светлана знала, что он изменяет ей, когда она была беременна. Твоя мать была не единственной его любовницей.

— Боже!... — выдыхаю я, ужаснувшись, — Но вы сказали о себе!... Вам он тоже навредил?

— Навредил?... — усмехается она, и я впервые вижу, как выглядела бы Елена Николаевна, улыбайся она хоть иногда, — Навредил — это слабо сказано, он уничтожил меня.

Затаив дыхание, я замолкаю. На лице уже немолодой женщины проступают розовые пятна, от чего морщинки в уголках глаз и рта становятся заметнее. Крылья носа, напротив, белеют и начинают раздуваться.

— Он предоставил мне доказательства измены моего мужа.

— Вы были замужем?!... — восклицаю ошеломленно.

— Была... — продолжает улыбаться, но от улыбки ее мое сердце сжимается от жалости, — Целых три года.

— И что же он сделал?

— Подкинул фото, на которых мой муж с любовницей, а когда понял, что у меня ещё остались сомнения, отправил эту девицу ко мне.

— Он ее нанял? — догадываюсь я.

— Да... только выяснилось это гораздо позже, — она поднимает голову к потолку и смотрит на него несколько долгих секунд, потом тихонько шмыгает носом и возвращает взгляд ко мне, — Когда мой муж переболел расставание, женился на другой и сделал ей ребёнка.

— О, Господи!... — сиплю я и порывисто закрываю лицо руками.

От осознания того, что пришлось пережить Елене Николаевне горло дерет изнутри, и глаза наполняются слезами. Я пропускаю первый всхлип и вдруг понимаю, что плачу!

Подонок Цариев не гнушался самыми изощренными, самыми грязными методами, чтобы калечить людям жизни! Как же это похоже на то, что он сделал со мной и Владом!

— Майя!... Боже! — восклицает она, — Ты что, собираешься плакать?

— Нет... нет, — мотаю головой, делая судорожные вдохи, — Я просто в таком шоке сейчас!

— Это было давно.

— Да какая разница?! Он разрушил вашу семью!

— Я тоже виновата... я ему поверила.

— А как было не поверить, когда к вам явилась сама якобы любовница?! Любая поверила бы!

— Да...

— Только зачем?... Зачем ему это было нужно?

Елена Николаевна проводит по лицу тонкой ладонью, аккуратно вправляет выбившуюся прядь в прическу и кончиками указательных пальцев касается внутренних уголков глаз.

— Он не хотел претендентов на имущество нашего со Светланой отца, кроме собственных детей.

Сказанное ею не укладывается в моей голове. Чувствуя, как желудок сжимается в комок, я смотрю на нее во все глаза и не могу вымолвить ни слова.

— Наш отец владел не только недвижимостью, — продолжает она как человек, за истечением срока давности смотрящий на ту ситуацию как со стороны и поэтому, не так эмоционально, как я, — У него были акции прибыльных компаний, оформленные на подставных лиц. Мой муж как раз был начальником одного из отделов фирмы, и по логике вещей эти акции должны были перейти нам с ним и нашим детям, если бы они у нас родились.

— Но так как вы остались без мужа и без детей, ваш отец передал их Цариеву и Светлане? — выдвигаю предположение.

— Да.

— И что он с ними сделал потом?

— Просто продал, — ведет плечами, улыбаясь.

Я качаю головой. В какой-то момент мне кажется, что мне выдали роль в театре абсурда, в основе сюжета которого животная жестокость и дичайший цинизм, убивающие без разбора все живое на своем пути. И заставили не только наблюдать, но и принимать непосредственное участие.

Впервые я смотрю на эту женщину не как на сухую, отстраненную тетку моей сестры, а как на человека, существующего после того, как у него отняли желание жить. Как на живой голый стебель без листьев.

— И после того, что он сделал с вами... — выговариваю медленно, с трудом подбирая слова, — После всего этого вы согласились жить в его квартире?

— Я не жила в этом городе до тех пор, пока состояние девочки не ухудшилось настолько, что ей стал необходим круглосуточный уход, — отвечает Елена Николаевна, — Она единственный мне родной человек.

Всё ещё не в силах избавиться от ощущения нереальности, я откидываюсь на спинку стула, с силой растираю лицо руками и, держась за голову, замираю на ее лице немигающим взглядом.

Сила ее духа, сила характера поражают до глубины души. Там не только сострадание, там уважение и безмерное восхищение этой женщиной.

— Цариев знал, что вы в курсе, кто именно разрушил ваш брак?

— Знал, — отзывается она легко, — Знал и порой подкалывал этим.

— Урод! — вырывается у меня.

Елена Николаевна смотрит на меня как обычно немного уставшими глазами. В них нет смертельной обиды или ярости. Они не сверкают гневом, как, должно быть, мои. В них даже открытой боли нет.

— Твой отец мертв, Майя. Я ненавижу его за все, что он сделал, но никогда не позволяла этой ненависти разрушать себя изнутри. Он мог бы жить ещё очень долго, но кто-то там наверху решил, что он достаточно натворил для того, чтобы призвать его пораньше, — говоря это, она удерживает на лице легкую улыбку, — Мне не было его жаль.

— Мне тоже! — восклицаю я.

Мы замолкаем как два не близких человека, которые нашли, но уже исчерпали общую тему. Допиваем чай, а потом я поднимаюсь из-за стола. Заглядываю в комнату к Насте, затем обуваюсь у порога и, обернувшись, неожиданно для себя самой выпаливаю:

— А вы знаете, он разрушил и мои отношения тоже!...

— Что он сделал?

— Он показал Неволину якобы мои показания, которых я на самом деле не давала.