Глава 45

Влад

Крепкий алкоголь немного расслабляет. Убирает скованность в затылке и плечах, к которой я уже привык. Освобождает ребра от тяжести и позволяет воздуху свободно циркулировать в легких. А в башке каша и полное непонимание, как я пропустил момент, когда уперся лбом в тупик.

Все было складно и логично. Я даже привык думать, что — правильно. Я даже заверил себя, что это не слабость. Она не слабая, она разумная. Потому что любая на ее месте поступила бы так же.

Она просто девчонка.

Но чем дольше я с ней общаюсь и чем больше вижу разочарование в ее глазах, тем сильнее разочаровываюсь в себе сам.

Тотальная уверенность в себе — не признак большого ума. Выходит, я долбоеб.

Где-то на заднем плане надрывается телефон, а я пялюсь невидящим взглядом в черный экран на стене. Обдумываю план дальнейших действий, прикидываю, кому набрать и кого подключить. Мне нужно то дело.

Мобильник замолкает, но через пару мгновений взрывает тишину монотонной, набившей оскомину, трелью. Плеснув ещё виски в бокал, я делаю глоток и поднимаюсь с дивана, чтобы заткнуть его.

Это Ефим из гаража.

Мысленно чертыхнувшись, принимаю вызов:

— Слушаю.

— Влад, Славка с концами ушел или как? Вернется ещё? — сразу переходит к делу.

— Куда ушел? — не врубаюсь я.

— Из бизнеса, — поясняет Ефим ворчливо, — Забрал кое-какой инструмент, новый набор головок...

Я подвисаю. Ушел из бизнеса?... Значит, серьёзно решил отпочковаться?... На вольные хлеба подался? И при этом, ушел по-английски, не прощаясь?...

Клоун, блядь...

— Много, чего забрал? — уточняю я.

— Взял кое-что. В тачку свою грузил, — отвечает Ефим неопределенно, — Я пока гайковерта, головок и некоторых ключей недосчитался. Он их сам, что ли, покупал?

— Да хуй там... сам... — усмехаюсь я, — Решил, наверное, свой сервис открыть. Ну, попутного ветра...

— Ой, сука... — причитает Ефим, которому по возрасту положено ворчать и причитать, — Ветер в башке у твоего Славки. Прибежит ведь, поджав хвост!

— Может, и не прибежит, — вздыхаю, в душе надеясь, что так и будет. Пора взрослеть. Набивать собственные шишки, самостоятельно исправлять косяки и принимать на себя груз ответственности и последствий за поступки.

— Приползет, — заверяет Ефим, — Вот увидишь.

— Напиши мне сообщением, что нужно купить. Я перешлю поставщику.

— Счет брательнику выстави, — советует он, — Пусть платит.

Отключившись, я набираю брата, но тот, как девка истеричная, скидывает. Я откладываю мобильник и делаю глоток виски. Небо приятно обжигает, тепло скатывается по пищеводу в желудок, но просветления в мозгах так и не случается.

Через минуту Славка, не дождавшись от меня второй попытки связаться с ним, перезванивает сам.

— Звонил? — буркает недружелюбно в трубку.

— Решил уйти без предупреждения?

— А кого мне предупреждать? Заявление на почту кину.

— Давай, вперед, — проговариваю негромко, — Назад пути не будет.

— Ладно... я понял. Такой, видно, ценный сотрудник, раз всем на меня похуй.

— Почему похуй?... — усмехаюсь, чувствуя, как расходится запекшаяся кровь на разбитой губе, — Удачи, брат.

Потом снова тишина и темнота. Горький крепкий алкоголь. Давящая боль в висках, и мысли по кругу.

Обдумав всё ещё раз, нахожу в телефоне контакт Ремезова. Номер, который я больше никогда не собирался набирать. Три длинных гудка, и в трубке раздается его разморенный сонный голос.

— Говори.

— Помощь ваша нужна, — Заявляю сходу.

— Ещё один оборотень в погонах?

Я откидываю голову на спинку дивана и давлю основанием ладони на область, где сходятся брови. Растираю ее, отвлекая самого себя от усиливающейся головной боли.

— Нет. Мне нужно то дело.

— Какое дело?

— Уголовное дело против меня. Все постановления, протоколы, заключения. справки, акты... все... Весь комплект.

— Зачем тебе?

— Не важно. Я заплачу, сколько скажете.

— Его изъяли. Оно в архиве следственного комитета, — говорит Ремезов, каждым безразличным словом наматывая мои нервы на кулак, — Может, и вовсе уничтожили. Дело замяли, когда Цариева не стало.

— Оно мне нужно.

— Что в нем такого важного?... Тебе мало того, что ты на свободе?

— Назовите сумму.

В динамике раздается прерывистый хриплый вздох. Ремизов прокашливается и, как я и надеялся, вступает в игру.

— Следственный комитет, Влад, это не отделение, в которое я дверь ногой открываю.

— Сколько?...

— Не гони лошадей, — осаждает меня мужик, — Мне нужно будет подключить людей, чтобы попытаться достать его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я понимаю...

— Понимаешь, да... Риск огромный.

— Назовите цену.

Ремезов мешкает, тянет время, используя против меня психологическое давление. Я молча жду. Знаю, что он уже точно подписался. Просто мысленно пририсовывает нули к цифре, которую собирается мне озвучить.

— Мне нужно созвониться кое с кем. Это не книжку из библиотеки вынести.

Молчу. Жду.

Растянув паузу в ещё одну минуту, он договаривает:

— Скажу тебе сумму завтра. И... надеюсь, понимаешь уровень конфиденциальности.

— Разумеется.

Мы разъединяемся. Я снова погружаюсь в темноту и тишину. Вязну в них, будто сознательно замедляя дыхание и сердцебиение. Вглядываюсь в пустоту, желая увидеть хотя бы проблеск, хотя бы намек на свет в конце тоннеля.

Мне нужно это сраное дело. Я хочу видеть его снова, рассмотреть под лупой каждую бумажку и найти то, что успокоит Майю. И если я отыщу так хоть одну зацепку, говорящую о том, что все ее показания действительно липовые, я выкопаю ее отца из могилы и убью его снова.

Повалившись на диван, я закрываю лицо сгибом локтя, но тут же убираю руку. Синяк, расплывшийся на всю скулу, щеку и глаз, добавляет боли к раскалывающейся голове. А вот в мозгах, несмотря на это, наступает что-то вроде просветления. Кажется, то брезжит тот самый свет. А может это действие виски, который наконец добрался до черепной коробки.

В любом случае становится легче. Мысли дробятся, замедляются и оседают на дне сознания, принося забытье.

Утром, когда рассвет только — только начинает сереть на горизонте, я просыпаюсь ещё более «красивым», чем засыпал. Похмелья нет, голова пуста, морда и стесанные кулаки болят, но боль эта приносит удовлетворение и, сука, тихую радость. Как и пропущенный в телефоне час назад от Ремезова. Мужик всю ночь не спал.

— Звонили? — говорю в трубку.

Без приветствия и лишних предисловий он называет мне сумму и отключается.