Глава 50

Майя

Неволин молчит. Глотает все мои претензии и, не выпуская из своих объятий, дает прореветься. А я плачу и не могу остановиться. Наступают момент, когда мне кажется, что все, не осталось ни сил, ни единой капли влаги в моем теле, чтобы истерика продолжалась, но она и не думает останавливаться. Тело продолжает сотрясаться в глухих рыданиях.

— Отвези меня домой, — прошу, громко всхлипывая.

— Останься.

— Нет.

— Майя... — он стискивает меня ещё сильнее, так, что мои зажатые между нами руки врезаются в мою грудь и не дают сделать даже вдоха, — Не уходи вот так... с таким разочарованием.

— У меня есть выбор?... Я не могу оставить его здесь и уйти налегке, Влад!...

— Я верю тебе, слышишь! — притягивает рывком, вышибая из меня весь воздух, — Верю!...

— Ты веришь бумагам... фактам... чему угодно, только не мне, — проговариваю сдавленно, — А я всегда верила только тебе. Вот в чем вся разница.

— Я не знаю... — вздыхает он, — Не знаю, как оправдать себя. Но...

— Мне нужно время.

— Но... — продолжает он, держа меня в коконе своих рук, — Я люблю тебя, Майя. Ты не представляешь глубину того, что я чувствую к тебе. Это хренова Марианская впадина. Целая бездна чувств!...

Я затихаю. Замолкаю и прикрываю воспаленные от слез глаза. Мне больно так, что трудно дышать, страшно обидно, но... то, что он говорит... Я хочу это слышать. Хочу знать. Хочу впитывать его слова каждой клеткой. Потому что несмотря на весь мой внутренний протест, мне не выжить без бездны его чувств.

— Что мне с ней делать, если рядом не будет тебя? Я устал быть немощным инвалидом.

— Я хотела твоего доверия.

Цепляя вечерней щетиной волосы, Влад отводит мою голову в сторону и прижимается губами к виску. Сильно, жадно, должно быть, вкладывая в свой поцелуй всю бездну.

— Прости.

— Я ни разу не предала тебя даже в мыслях, — шмыгаю носом, откровенно наслаждаясь теплом его объятий, — Потому что тоже люблю тебя.

— Я знаю, — говорит он тихо, — Я хочу слышать, что ты простила меня.

— Я... простила, правда, но...

— Без всяких «но», Майя.

— Мне нужно подумать.

— О чем?...

— Мне нужно успокоиться.

Успокоиться и переварить все, что я узнала. Разобраться в себе, чтобы понять осталась во мне обида, или та бездна его чувств поглотила ее полностью. И... мне всё ещё хочется плакать. Никогда в жизни я не плакала столько, сколько сегодня, и мне хочется ещё и ещё.

— Я могу уйти, — предлагает Неволин, — Хочешь?...

— Нет, не уходи, пожалуйста!... — испугавшись, отчаянно мотаю головой.

— Могу просто быть рядом.

Я не понимаю, чего хочу именно сейчас. Уединения со своими мыслями или сидеть вот так в крепких объятиях Влада.

Повисает пауза. Время останавливается, я вдыхаю его запах, а потом тихонько отстраняюсь. Тянусь за стаканом с водой, смачиваю горло.

Неволин молча за мной наблюдает, а когда я обвиваю руками его шею, застывает, превращаясь в каменное изваяние.

Я приближаю к нему лицо и шепотом проговариваю:

— Я хочу тотального доверия, Влад. Абсолютного, безграничного. Я хочу, чтобы ты знал, что никогда, ни за какие блага, ни за какие деньги мира я не предам тебя.

— Я дам тебе все, что ты попросишь, и даже больше. Доверие, любовь... дом, семью... Проси, Майя. Хотя бы намекни мне, что ты хочешь, и я дам.

— Сейчас мне нужна пауза.

— Не понимаю... Зачем?...

Его лицо, покалеченное в драке с Максимом всего в паре сантиметров от меня, и оно для меня самое красивое, самое желанное, самое родное.

Преодолев короткое расстояние, я касаюсь губами уголка его рта. Отстраняюсь и снова целую. Непередаваемое теплое щемящее чувство растекается в моей груди. Трепет внутри грозит выйти наружу новой порцией слез. Подавляя дрожь, я слабо улыбаюсь.

— Отдышаться и... подумать.

Его хмурый озабоченный взгляд делает круг по моему лицу.

— Сколько?... Сколько тебе нужно времени?

— Я не знаю.

— Я дам тебе два-три дня... Больше не смогу, — проговаривает он.

— Не ставь мне рамки, Влад.

— Я больше не смогу, Майя, — повторяет он решительно, — Хватит мучить друг друга!

Я снова хочу плакать и улыбаться одновременно. Мне нравится видеть его таким, и он даже не представляет, что делает со мной, когда говорит о своих чувствах!... Мне нравится не только чувствовать его любовь, но и видеть ее, и слышать.

— Немного времени... — бормочу тихо, — Немного.

— Останешься здесь?

— Нет. Отвезешь меня домой?

Влад соглашается. Пока я умываю лицо и собираюсь, пакует уголовное дело в черный пакет и забирает с собой.

— Почему ты ушла отсюда? — спрашивает он, когда мы на лифте спускаемся на первый этаж, — Почти сразу же после того, как меня закрыли.

Я кутаюсь в куртку и падаю спиной на стену кабины.

— Ты сам велел.

— Я?... — его бровь взлетает, взгляд становится острым.

— Мне Славка так сказал, — отвечаю, уже понимая, что никакого распоряжения сам Влад брату не давал.

— Блядь... — выдыхает резко, словно получил удар под дых.

— Я зря ему поверила...

— Майя...

Двери лифта открываются. Мы выходим. Я иду впереди, Неволин — следом. Догоняет меня у машины и, обняв плечи одной рукой, притягивает к себе.

— Я налажал.

Уткнувшись лицом в его грудь, я жду, когда отпустит спазм в горле.

— Но я клянусь: я не отпустил бы тебя ни при каком раскладе. Слышишь?... Перетоптался бы со своей гордостью, проглотил обиды и стал бы тебя возвращать.

— Шутишь? — хмыкаю я.

— Даже если бы твой отец остался жив...

— Даже если бы я согласилась на все, что бы он не предложил?

Влад отвечает молчанием, но таким красноречивым, что у меня мороз по коже идет.

— В таком случае я была бы тебя недостойна, — говорю, подняв голову, — Я бы не посмела показаться на твои глаза.

— Ты лучше меня, — с этими словами он открывает дверь и придерживает за локоть, пока я усаживаюсь в машину.

Всю дорогу мы молчим. Неволин созванивается с кем-то по поводу дела, которое нужно вернуть. Я бездумно смотрю на проплывающий мимо городской пейзаж. Когда его внедорожник останавливается во дворе моего дома, я тянусь к нему сама и обвиваю руками шею. Целую в колючую щеку, касаюсь рта, мягко прижимаюсь губами к ранке.

Влад замирает и не шевелится, словно боится разбить момент или спугнуть меня.

— Я... Я наберу тебя.