Глава 52

Майя

Спираль внутри меня стягивается настолько, что каждая моя мышца превращается в камень. Я утыкаюсь лбом в его плечо и сильно зажмуриваюсь. Из-под век выкатываются слезинки.

— Ты пришла, Майя.

— Какой смысл тянуть время? — проговариваю я тихо.

Сердце Левши за ребрами грохочет как колокол. Я понимаю и принимаю его волнение, и сама волнуюсь не меньше. Это последняя занавесь, что нас разделяла. Все сомнения, обиды и недоверие должны остаться за порогом его квартиры.

— Ты подумала?... — боднув меня подбородком, вынуждает отвести голову в сторону и прижимается губами в виску, — Тебе хватило этих двух дней?

— Я не знаю... но мне больше не нужно. Это глупо и жестоко.

— И ты решила?...

Его жесткие губы, скользнув ниже, впечатываются в кожу щеки. Они точно знают, что я все решила. Я раскрываю ладони и веду ими по каменным плечам. Они обжигающе горячие.

— Я сразу решила... ещё в тот день...

— И простила? — спрашивает тихо, на грани слышимости.

— Ещё тогда.

— Майя...

Его темные волосы взъерошены, но взгляд ясный и острый, несмотря на то, что, похоже, я его разбудила. Глаза с клубящимися в них тенями исследуют мое лицо миллиметр за миллиметром.

— Я пришла к тебе.

Радужки вспыхивают мерцающими серебристыми звездами. Они как проводник света в мою душу прогоняют остатки мглы и серого уныния.

Сглотнув, я улыбаюсь сквозь слёзы.

— Я пришла к тебе, Влад. Ты ждал?...

— Я собирался сам за тобой завтра ехать, — проговаривает он негромко и зеркалит мою улыбку.

Улыбается, немного ошарашенный моим появлением и, кажется, всё ещё до конца не верит.

— Ты пришла навсегда, Майя... Понимаешь это?

— Да.

— Повтори, — просит, склонившись так, что теплое дыхание касается моего лица.

— Я понимаю, — проговариваю отчетливо и, скользнув ладонями по его плечам, обнимаю за шею.

Между нашими губами считаные сантиметры, а потом Влад преодолевает последний рубеж и целует меня. Сначала мягко и неторопливо, словно проверяя мое решение на прочность. А когда я сама прикусываю его нижнюю губу, отбрасывает щепетильность и, толкнув меня к распахнутой двери, прижимает спиной к твердой поверхности. Я глухо вскрикиваю, дергаюсь ему навстречу, насколько это возможно, и впускаю язык в рот.

Этот поцелуй... он жесткий, грубый и равноправный. Вгрызаясь друг в друга до боли, мы словно сметаем остатки преград и невысказанных вслух претензий.

Он забирает меня всю целиком. Я отдаю ему всю себя целиком, но столько же требую взамен. Только так и никак иначе.

Мы договариваемся друг с другом, скрепляя наш союз этим поцелуем.

Мой рюкзак валится на пол. К нему отправляются блузка и бюстгальтер. Руки Неволина накрывают мою грудь, требовательно стискивают, зажимая соски между пальцами, а потом ползут ниже, к поясу джинсов.

Я дышу урывками между поцелуями. Пью воздух маленькими глотками, подставляясь терзающему меня рту Влада. Говорить больше не о чем, мы полностью обнажены и открыты, и оба хотим тотального контакта.

Хруст молнии джинсов. Влад отстраняется на несколько мгновений, чтобы помочь стянуть их по моим ногам вместе с бельем. А потом подхватывает меня на руки, как будто я вешу не больше перышка, и несет к кровати.

Через секунду я оказываюсь лежащей поперек нее. Мои колени разводятся в стороны и максимально сгибаются, а ещё через одно мгновение, выбивая из меня глубинный стон, Неволин врезается в меня одним мощным толчком. Откровенным и беспощадным. Ставящим запрет на все возможные сомнения с моей стороны.

— Держи ноги, — велит он нависая.

Почерневший взгляд проникает в самую глубину моего сознания, окутывает его сетью, присваивает.

Второй толчок запускает волну жара. Она прокатывает по телу, оседая пульсирующим теплом в самом низу живота. Стиснув зубы, Влад ударяет снова. Мои кости размягчаются, мышцы теряют тонус.

Со следующим его выпадом его комната начинает вращаться вокруг нас. Позвоночник выгибается в дугу.

— Моя... Майя...

Огонь внутри меня вырывается наружу, нагревает воздух и покрывает нашу с Владом кожу испариной.

Я жмурюсь. Отпускаю колени и вонзаюсь пальцами в его шею. С горизонта, сметая все на своем пути, на меня несется сокрушительная волна. Подтянув Неволина к себе так, что с каждым толчком его губы касаются моего лица, я жду ее с минуты на минуту.

— Ещё!... — требую напряженным шепотом, — Ещё!

Он закрывает мой рот поцелуем и врывается в него языком одновременно с очередным сильным ударом.

Свет меркнет. Меня поглощает мощнейшая волна оргазма. Я бьюсь в ней, гонясь за удовольствием, ещё какое-то время пытаюсь ее оседлать, но она вышибает дух и поглощает меня с головой. Я тону... тону в бездне его чувств.

— Майя!... — просачивается в уши его низкий рык.

Дернувшись, пытаюсь идти на голос, но Влад приходит ко мне сам — приземляя, укрывает тяжестью своего тела и прячет нас обоих от всего мира.

Вязкая густая темнота и наша одна на двоих бездна убаюкивает, лишая возможности и желания шевелиться и говорить. Мы лежим, обнимая друг друга, и только ровный стук сердца Неволина у моего уха напоминает о том, что это наша новая реальность.

Спустя какое-то время Влад поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз так внимательно, словно фиксирует каждую пору на моем лице.

— Что? — спрашиваю тихо.

— Ты лучше меня, — проговаривает он снова, — Мне повезло, Майя.

— Боже... — смеюсь, зарываясь лицом в основание его шеи, — Дай мне хотя бы часть своей силы.

— Ты шутишь? — спрашивает он, и в голосе его отчетливо слышится улыбка, — Я не встречал людей сильнее и добрее, чем ты. Я пользуюсь твоим великодушием и чувствую себя при этом куском дерьма под твоими ногами.

— Не говори так! — восклицаю сердито, — Я бы не полюбила кусок дерьма!

Влад сжимает меня двумя руками и, тяжело дыша в мои волосы, замирает на несколько минут. А когда мне начинает казаться, что он уснул, в ухо проникает тихий шепот:

— Ты перевернула мою жизнь в ног на голову, Майя. Ты меня изменила.

— Это хорошо?

— Ты пробудила ту часть меня, о существовании которой я не догадывался, — усмехается Влад, — Это было болезненно, но процесс необратимый. Я теперь себя живым чувствую.

— Ты не верил в любовь? — догадываюсь я.

— Не верил.

— Я тоже, — проговариваю чуть слышно, — Не думала, что бывает вот так.