Глава 41

Майя

Диван удобный, но слишком низкий для того, чтобы сидеть на нем с ровной спиной и ногами. Мне приходится сжать колени и обхватить их руками.

— Моя жена и ее семья так и не узнали ни о твоей матери, ни о тебе.

— Все, как вы и хотели, — не удерживаюсь от укола.

— Да, — соглашается Цариев легко.

Развернувшись вполоборота к столу, он берет толстую сигару с прямоугольной подставки и специальными щипцами срезает ее кончик.

— Я закурю, — предупреждает негромко.

Я киваю его затылку.

Впервые вижу сигару не по телевизору. Олег Александрович поджигает ее и, раздувая щеки, набирает в рот дым. Я слышала однажды, что сигары курят, не вдыхая дым в легкие, теперь я наблюдаю за этим вживую.

Выпустив первую порцию, отец закашливается и ударяет себя кулаком грудь.

— Я к тому, что моей вины в том, что Настя родилась такой, нет. Светлана не нервничала во время беременности. С нее сдували пылинки и потакали каждой прихоти.

— Почему позже она не родила вам еще одного ребенка? Здорового.

— Не решилась.

Я пожимаю плечами.

— Твоя мать, конечно, более решительная.

Положив дымящеюся сигару на подставку, он открывает выдвижной ящик и достает оттуда пачку таблеток. Быстрым движением вскрывает ее, выдавливает из блистера сразу две и закидывает в рот.

— Голова болит, — поясняет глухо, наполняя водой стакан из графина.

— Вы говорили про мою маму... — напоминаю я негромко.

— Да... твоя мать... — он неприятно усмехается, и я вдруг вижу что-то очень болезненное в его гримасе, — Она ведь заверила меня, что сделала аборт.

— Вы хотели, чтобы она его сделала? — переспрашиваю тут же.

— Разумеется хотел.

Шокирована ли я этим открытием? Нет, не шокирована. Я привыкла к мысли, что меня не хотели. Мое рождение не сделало никого счастливым.

— Расстроились, когда узнали, что она вас ослушалась?

— Рассвирепел, — фыркает Цариев, — Она... вернее, вы, представляли угрозу моей семье.

Я молчу. Расстираю подушечкой большого пальца джинсовую ткань на колене и смотрю на Олега Александровича.

— Сейчас я изменил свое мнение, — продолжает он, пыхнув сигарой.

Сизое ассиметричное облако на мгновение скрывает его лицо, а затем рассеивается и рыхлыми струйками поднимается под потолок.

И правда интересно, почему мама не сделала аборт? Неужели рассчитывала, что он бросит жену и уйдет к ней?

— Почему изменили?

— Почему?.. — переспрашивает, вдруг задумавшись, — Потому что жизнь сама расставила все по своим местам?.. Как думаешь, Майя?

— Я не знаю. Вам виднее.

— Ты умная, — вдруг говорит он, кивнув, — Это от меня.

— Моя бабушка тоже образованная.

— Характер мой, — повторяет он с пугающей меня уверенностью.

Я не хочу быть его дочерью и не хочу на него походить.

— Сейчас у меня есть деньги, положение, связи, но нет наследников.

— Настя...

— Настя не родит мне внуков. Она слепой побег.

Мне становится нехорошо. Чуть изменив положение тела, позволяю себе положить ногу на ногу. Кончики пальцев начинают дрожать, ступни сводит от напряжения.

— Что вам нужно конкретно от меня?

— Вот это деловой подход, — говорит мужчина серьезно и, убрав в сторону дымящую сигару, жадно пьет из стакана, — Я хочу признать тебя своей дочерью официально.

— Мне это не нужно, — заявляю я, — Зачем?..

— Ты не знаешь, от чего отказываешься, Майя.

— Я вижу, — демонстративно обвожу комнату глазами, — И мне не интересно ваше предложение.

— Свою сестру ты тоже видела, верно?

— Верно.

— Она попадет в приют для инвалидов, как только меня не станет.

— Неправда! — едва не вскрикиваю я, потому что даже думать об этом отказываюсь, — У нее есть Елена Николаевна. Она о ней позаботится.

— Лена заботится о Насте, пока я плачу ей деньги.

— Но она ее родная тетя!

— Родная тетя, нуждающаяся в деньгах, — гнет свое Цариев.

— Но при чем тут я?

Откинувшись на спинку стула, он снова берет сигару, втягивает в себя дым и смотрит на меня сощуренными глазами. От его взгляда по моей коже идет мороз. Мне заранее не нравится все, что он может предложить.

— У меня достаточно недвижимости...

Молча мотаю головой. Мне ничего не надо. В моей голове жизнь расписана на десятилетия вперед, не нужно вмешиваться в ход событий.

— Эта квартира и большой дом загородом достались от тестя.

— Они по праву принадлежат его внучке.

— И ее опекуну, — поправляет он.

— Сделайте опекуном Елену!

— Она чужой мне человек.

Каким образом имущество ее отца досталось Цариеву, я решаю не уточнять. Не желаю этого знать.

— Кроме этого есть две квартиры в столице и несколько земельных участков в перспективных районах города.

— Что вы хотите, чтобы я сделала взамен? Стала опекуном вашей дочери?

— Я хочу, чтобы ты стала официально моей старшей дочерью и после того, как меня не станет, взяла заботу о Насте на себя.

— Я... не могу...

Отказываться от его недвижимости гораздо проще, чем в просьбе о заботе о больной девочке. Но это действительно огромная ответственность! И потом, я все еще не чувствую их своими родственниками!

— Не торопись отказываться, Майя, — говорит мужчина, прокашлявшись, — Хорошенько подумай.

— Вы можете нанять профессиональную сиделку.

— Посоветуйся с матерью, — продолжает он, словно не слыша меня, — Она даст дельный совет.

— Мне некогда заниматься девочкой, я учусь и работаю.

— Ты меня не поняла, Майя, — усмехается Олег Александрович, — Мне не нужна сиделка, мне нужна дочь.

Я открываю рот, чтобы сказать, что об этом нужно было подумать как минимум двадцать два года назад, но не успеваю.

— У меня серьезные проблемы со здоровьем. Врачи долгую жизнь не обещают. Мне нужна дочь, которая родит внуков, которая позаботится о своей сестре, и которая... — выдерживает паузу, многозначительно глядя на меня, — Никогда ни в чем не будет нуждаться.

— Вам не важно мое мнение?

— Ты согласишься с моим, когда хорошо все обдумаешь. Со своей стороны я обещаю тебе безбедную жизнь, достойного мужа и связи.

— Мужа?..

— Мужа нашего круга, — склоняет голову набок, — Ты красива, богата и умна. У тебя будет возможность выбирать.

— Выбирать из предложенных вами кандидатов? — уточняю тихо.

— Разумеется, — отвечает отец, выждав паузу, — Тебе придется избавиться от твоего окружения и... пройти медицинское обследование.

Я теряю дар речи. Воздух застревает в грудной клетке плотными комками и не дает нормально дышать. Картинка перед глазами смазывается в одно заляпанное кляксами полотно.

— Нет, — выдыхаю наконец и поднимаюсь на ноги.

— Ты согласишься.

— Нет. Ищите другую суку, которая принесет вам потомство с родословной...

— Ты согласишься, — повторяет он, даже не шелохнувшись, — Если не хочешь проблем с законом для своих друзей.