Глава 42

Майя

Ветер подгоняет в спину, ноги от долгой ходьбы ноют, но я иду и иду, переходя дороги по зебре и по подземным переходам, огибая прохожих, пересекая площади и топая по тротуарам.

Кипящая внутри ярость и леденящий затылок страх не отпускают. Я не помню, как выскочила из квартиры Цариева, только сказанная удивленным голосом фраза Елены Николаевны «А пирог?» застряла в голове и крутится там как старая пластинка в сломанном проигрывателе.

Пирог?..

Пирог?! Они думали за набитый их пирогом живот я соглашусь на что угодно?! Думали я отпраздную им начало новой жизни и скажу им спасибо? Заем собственные планы на жизнь, право самой строить свою судьбу и... выбирать мое окружение.

Они решили, что я поменяю Левшу на пирог с вишней?!

Боже мой!.. Боже!

Остановившись посреди аллеи в каком-то парке, я закрываю лицо руками и пытаюсь обуздать ураган внутри меня. Нужно успокоиться... Взять себя в руки, успокоиться и ехать домой.

Однако от мысли о том, чтобы рассказать все маме и бабушке становится еще тошнее. Они меня не поддержат. Они поддержат его и его чертов пирог с вишней.

Открыв глаза, я озираюсь по сторонам и иду к ближайшей свободной скамейке. Она твердая и холодная, но на ней меня не так качает, как на ногах. Повязываю тонкий шарф на голову и запахиваю воротник пальто. Я не хочу домой. Я боюсь давления еще и с той стороны. Я боюсь разочарования!

— Лера, — говорю в трубку, едва она отвечает, — Привет. Ты дома?..

— Что?.. Я?.. — слышу фоном смех Сашки и тут же жалею, что позвонила, — Нет, я у Саши.

— А!.. Ладно, прости.

— Подожди-ка! — она цыкает на своего парня и быстро куда-то идет, — Что-то случилось? Ты в городе?..

— Да... приезжала по делам, — рассказываю, конечно, не вдаваясь в подробности, — Хотела к тебе заехать.

— Я могу попросить Сашку, чтобы он отвез меня домой, — начинает она, но я не собираюсь портить ее единственный выходной.

— Нет, Лер, не нужно!.. Я на вокзал поеду.

— Но, может, Левше позвонить?.. — вдруг предлагает она, и я чувствую ментальный толчок в грудь.

Она задела то, о чем я даже думать не осмеливалась. Я ведь не знаю, до каких границ растягивается его терпимость ко мне.

— Нет, Лера! — отвечаю вполголоса, — Я на электиричку поеду. Пока.

Отключаюсь и продолжаю сидеть с прижатым к колену телефоном еще какое-то время. Внутри все стянуто клейкими лентами, а перед мысленным взором почему-то все тот же пирог, который я так и не увидела и даже запах которого не почувствовала. А еще ощущение на коже чего постороннего. Так бывает, когда приходишь в больницу, и на тебя надевают больничный халат и бахилы. А потом ты выходишь, забыв их снять и идешь еще так несколько минут.

Мне кажется, что я несу на себе атмосферу роскошной, но несчастливой квартиры моего отца. Что на макушку до сих пор давят его беспрекословный тон и тяжелый взгляд поверх тонкой оправы очков. Мне хочется избавиться от ощущения, но я понятия не имею, как это сделать.

Прижатый к колену мой телефон начинает звонить. В притупленном сознании я не сразу понимаю, что это, а поняв, тут же принимаю вызов. На том конце Влад.

— Да?..

— Ты в городе? — спрашивает в лоб.

— Эмм... — сразу догадываюсь, что это Лерка, не посмевшая ослушаться приказа, позвонила ему, — Да. Пока да...

— Что случилось?..

Я молчу, потому что не успела подготовиться к этому разговору. Он обязательно состоялся бы, но немного позже, когда я смогла бы подобрать правильные слова и, главное, разобраться в том, что чувствую.

— Встречалась с отцом? — угадывает безошибочно, одним только вопросом накинув удавку на мое горло. Его тут же стягивает спазмом и начинает драть изнутри.

— Да... — шепотом еле слышно, — Я была в его доме... Познакомилась с сестрой.

— Ясно, — говорит Левша, хотя мне на самом деле не понятно, что именно ему ясно. Что он думает по этому поводу. Одобряет или нет мой поход в квартиру Цариева, — Что собираешься делать?

— Немного погуляю и поеду домой, — отвечаю, немного подумав.

— Ключи с собой?

Они в кармашке рюкзака и как раз сейчас прижигают мой бок как каленое железо. От смысла, который Неволин вкладывает в свои слова кружится голова.

— Да.

— Можешь остаться у меня, — проговаривает он, и в трубке натягивается звенящая как струна тишина.

Моим ступням и рукам становится неспокойно. Я поднимаюсь со скамьи, переставляю ноги на месте и озираюсь, ища его глазами. Мне кажется, он где-то рядом. Видит мое смятение и чувствует состояние.

— Я не помешаю?.. Ты уверен?

— Уверен, — отвечает Левша твердо.

Усилившийся ветер гонит по небу тяжелые тучи. Они плывут как большие корабли, цепляясь брюхами за голые макушки деревьев. Наверное, стало холоднее, а я чувствую только, как горит моя кожа, и мозг, не готовый принять очевидное, кипит в черепной коробке.

— Спасибо, — бормочу тихо в трубку, а потом мы разъединяемся.

Шок, страх и затапливающий меня восторг не отпускают, пока я еду до дома Неволина старшего.

Это новая высотка из коричневого кирпича и черного стекла. Просторный двор заставлен машинами. В окнах горит свет. Внедорожника Влада не вижу. Не то радуюсь, не то расстраиваюсь — не понять, как это часто бывает со мной в последнее время.

Отыскав нужный подъезд, набираю код на домофоне и захожу в чистый современный подъезд. Очевидный контраст с тем, в котором живу я, вызывает приступ стыда. Представляю, что он думает каждый раз, входя в него.

Дальше лифт, восьмой этаж и черная металлическая дверь без глазка. На всякий случай я стучу в нее несколько раз и, не дождавшись ответа, открываю ключом, который мне дал Влад.

Сердце не стучит, когда я, как воришка, переступаю порог его квартиры. Останавливаюсь у входа и стою там несколько минут.

Встретившие меня тишина и темнота успокаивают разбушевавшиеся эмоции. Я снимаю ботинки и пальто и осматриваюсь.

Две комнаты — студия и отдельная спальня. Цвет стен как его глаза, дымчатые, с размытым контурным рисунком, и только редкие серебристые крапинки вспыхивает на полотне то там, то тут.

Пахнет чистотой и пустотой, но у меня все же выходит поймать в воздухе запах самого Левши. Наверное, это оставленная в кресле его черная майка.

Остановившись в дверном проеме комнаты, какое-то время наслаждаюсь окутывающим мои ступни теплом от пола, а затем ступаю вперед.