Глава 44

Майя

Комната сужается вокруг нас, темнота делается еще гуще. Кислорода почти не остается.

Левша наступает на меня как неизбежность. Опирается коленом в кровать и, удерживая вес на руках, нависает. Я опускаюсь на лопатки и не шевелюсь. Он тоже замирает. Серая плотная тень закутывает нас в кокон.

Мне не страшно. Это невероятно, но я не боюсь даже услышать от него очередную грубость. Влад не обидит меня, в этом я уверена так же, как и в том, что завтра придет новый день. Я не боюсь его, потому что вижу, как он теряет контроль — как тяжелый взгляд его становится обреченным, и как ходит по шее крупный кадык.

Тишина давит на барабанные перепонки, но я глохну от собственного пульса. Тело под одеялом покрывается испариной.

— Я все еще пахну, как течная сука? — спрашиваю шепотом.

— Да.

Почувствовав внезапный толчок внизу живота, с силой стискиваю бедра. Влад замечает и опускается чуть ниже, касаясь меня грудными мышцами через одеяло. Теперь его дыхание обжигает мои щеку и висок. От него пахнет горьким кофе и чем-то едва уловимым, от чего внутри меня сладко сжимается.

Мы еще сохраняем зрительный контакт, но я уже почти ничего не вижу. Изображение перед глазами размывается, а кровать будто начинает раскачиваться на волнах.

Что будет сейчас?..

— Ты можешь уйти, если хочешь, — проговаривает он в катастрофической близости от моего лица, — Я отвезу тебя домой.

Я молчу. Давлюсь сильнейшими по своей силе эмоциями и не могу вымолвить ни слова, потому что я не хочу!.. Не хочу, чтобы он отвез меня домой! Мне нравится чувствовать на себе тяжесть его тела и задыхаться до помутнения сознания.

— Последний шанс, Майя...

— Нет.

— Нет?..

Черные зрачки в глазах расширяются, заполняя тьмой всю радужку. Пространства между нами не остается. Влад склоняется еще ниже и, боднув меня под подбородком, неожиданно впивается в мое горло. Жестко, вонзая в него зубы и царапая кожу короткой щетиной. Меня пронзает замешанном на возбуждении страхом. От исходящей от него опасности волосы встают дыбом.

Сжимая челюсти, Левша словно пытается заставить меня пойти на попятный, и, возможно, будет прав. Моя отчаянная решимость рискует стать фатальной ошибкой.

Однако больше он не спрашивает. Накрыв ртом бешено колотящийся пульс на шее, замирает. Я опускаю веки и несмело кладу руки на его плечи. Каменные бугрящиеся мышцы под моими ладонями горячие.

А потом он целует — по-настоящему. Это все еще не про нежность, но тот самый поцелуй, какими целуют мужчины желанных женщин. Он собирает губами кожу под моим подбородком и облизывает ее кончиком языка. Как касание каленым железом.

Я вздрагиваю. Дергаюсь, когда чувствую, как скорость, с которой мы оба несемся к неизбежному, стремительно увеличивается. Упираюсь руками в плечи Неволина, но он не сдвигается ни на сантиметр. Мазнув губами по подбородку, обхватывает пальцами мою шею и смотрит в глаза.

— Не хочешь?

Тело под одеялом горит. Его сила делает меня слабой, но я не могу врать ни себе, ни ему.

— Хочу, — отвечаю беззвучно.

— Даже если на один раз?

Я не могу думать об этом, я не верю.

— Это на один раз?

— Нет, — говорит Влад спустя паузу, — Точно не на один.

— У меня никого не было, — сообщаю я, внимательно следя за выражением его лица.

Оно непроницаемо как обычно, но в клубящихся тенях его глаз вспыхивает яркие крапинки. Разглядеть их я не успеваю, он опускает взгляд на мой рот, смотрит на него несколько долгих мгновений, а потом прижимается к нему губами.

Меня ослепляет ощущениями, а когда он проникает в меня языком, и вовсе швыряет в кипящую лаву, которая прожигает кожу и плавит кости.

Впившись в него пальцами, как будто это поможет мне удержаться в сознании, я переживаю сильнейшее потрясение в моей жизни. Меня целует Левша. Глубоко, сильно, до боли в челюстях и остановки дыхания. Я задыхаюсь и трясусь от вибрирующего в теле напряжения. Легкие горят огнем.

— Я не подхожу для первого раза, — дав небольшую передышку, проговаривает он глухо, — Приятного мало.

— Пусть...

Уголок его губ дергается в усмешке, но мне все равно. Что бы там ни было, я хочу, чтобы это был именно он. Если он хочет меня, то как я могу не хотеть его?..

Он снова меня целует. На этот раз я обвиваю руками его шею и стараюсь, как умею, ему отвечать. Наши языки бьются как двое одержимых, губы расплющиваются друг о друга, ударяются зубы. Я веду себя так же неистово, как и он.

Не прерывая поцелуя, Влад вытягивает зажатое между нами одеяло, и только после этого отстраняется.

На мне, кроме топа и бежевых трусиков, ничего. На нем — черное трико. Он проходится по мне взглядом сверху вниз и неспешно возвращается к лицу. Я закрываю предплечьем грудь, но он отводит руку сторону и, подцепив лямку, снимает ее с плеча.

Одна моя грудь оказывается обнаженной — вся покрытая мурашками с скукожившимся соском. Я тяжело сглатываю и закрываю глаза.

Он смотрит. От этого мне холодно и жарко одновременно. А потом... потом, накрыв ее ладонью, трогает чувствительный сосок подушечкой большого пальца. Сминает его, оттягивая вправо и влево, сжимает.

Я снова сглатываю и плотно стискиваю ноги. Там сильно пульсирует и мокро. Хочу, чтобы он поцеловал меня.

И, словно услышав мои мысли, голова Неволина склоняет над моей грудью, а уже в следующее мгновение она оказывается у него во рту.

Меня снова прошивает насквозь и бросает в неконтролируемую дрожь, когда я чувствую, как его язык облизывает меня. Это приятно настолько, что я едва сдерживаю рвущиеся наружу стоны. Неверятно сумасшедше, пошло и откровенно.

Вслед за первой, оказывается обнаженной вторая грудь. Он собирает ее в ладонь и, целуя не менее жадно, сминает сосок языком. Я обнимаю его затылок и зарываюсь пальцами в короткие волосы. Не в состоянии справиться с ощущениями, выгибаюсь в спине, зажмуриваюсь на несколько мгновений, но потом, вдруг испугавшись пропустить хоть одно мгновение, распахиваю глаза и пялюсь на его темную макушку и широченные, забитые татуировками, плечи. Его смуглая кожа, большое сильное тело так сильно контрастируют с моим слабым и бледным, что разница режет глаз и не отпускает взгляда. Осознание того, что он хочет меня именно такую, сводит с ума.

— Расслабь ноги, — вдруг говорит Неволин, — Я тебя раздену.

Я киваю. Мои руки мелко дрожат, во рту сухо от волнения и мышцы сводит от напряжения, но я делаю, как он просит — позволяю ему снять с меня белье и топ и возвращаюсь на подушку. Пространство между нами сужается до размера нас двоих.

— Я здоров, — произносит Влад, одним движением избавляясь от трико и трусов.