Глава 53

Майя

Я не могла ему не позвонить. Трубку снял сразу, молча выслушал, через час уже был у меня.

Прежде, чем выйти из квартиры навстречу Владу, я прислушиваюсь к звукам в подъезде, очень не хотелось бы скандала еще и с его участием. Потом, притворив неслышно дверь, чтобы не разбудить бабушку, которая уснула после двадцати пяти капель валерианы, быстро сбегаю по ступеням вниз и выхожу из подъезда. Утро уже наступило, на востоке лениво бледнеет рассвет, где-то вдалеке спросонья хрипло ругаются собаки.

Черный внедорожник Неволина тяжело пробирается по разбитой дороге. Катится прямо на меня, пока я вся целиком не оказываюсь в неоновом свете его фар, и останавливается.

На мне светлая куртка, за плечами рюкзак с вещами, на голове — капюшон. Учитывая, что оставленная Топорковой ссадина на противоположной от Влада стороне лица, есть надежда, что он заметит ее не сразу.

— Привет, — роняю негромко, забираясь на переднее пассажирское после того, как закинула рюкзак на заднее сидение.

Влад молчит, и молчание это оглушает. Оно бьет по моей выдержке и заставляет паниковать. А я паниковать не собираюсь, я прекрасно это делала и без него!.. Он мне нужен как раз, чтобы успокоиться и поверить, что наше завтра все-таки наступит!

— Говорят, его нашли за радиозаводом с пробитой головой. И что он весь избит, словно до этого над ним издевались несколько дней подряд.

Не знаю, для чего я сгущаю краски. Никто не сказал мне, что Костяна били длительное время, я придумала это только что, чтобы услышать от Влада раз и навсегда отсекающие любые сомнения объяснение. Но он снова молчит.

— Его мать считает, что это ты виноват... Она будет свидетельствовать против тебя.

Он разворачивает машину в узкой колее и неторопливо ведет ее к трассе.

— Все остальные соседи тоже. Ты понимаешь это, Влад?!..

— Понимаю, — наконец подает голос.

— Тот радиозавод, про который они говорили, он ведь...

— Он не рядом с моей базой, но в том же предместье, — отвечает на мой не до конца высказанный вопрос.

— То есть, — сглатываю болезненный ком, — Это только усугубит дело, да?..

— Для кого?

— Для тебя, — отвечаю тихо.

— Может, тогда спросишь напрямую? — проговаривает Левша холодно, — Ты же для этого мне позвонила?..

— Не для этого, — не теряюсь я, — Но я волнуюсь о тебе, ясно?!

Даже не волнуюсь, а тревожусь, да так, что живот от страха скручивает. Мне страшно представить, если следователи вдруг сделают его главным подозреваемым.

— Я разгребу... — говорит он уверенно, глянув на меня.

Я слышала это сотни раз, но в этот раз кольцо вокруг него максимально сужено, а он все еще ничего не предпринимает.

— Ты уже позвонил кому-нибудь?.. У тебя же есть знакомые, которые смогут помочь?..

— Я же сказал, разгребу, Майя!.. — повышает он голос.

— Тебе потребуется адвокат.

— Хватит!

Меня всю морозит и трясет, и я не могу думать ни о чем другом. Даже новость о смерти Кости, с которым я знакома с детства, не вызвала ничего, кроме сожаления. А вот страх за Левшу держит за горло в подвешенном состоянии.

— Я не трогал его, и смогу доказать это, если потребуется.

— Если нужно, я обеспечу алиби...

— Все, что мне нужно от тебя, Майя, это доверие.

— Я доверяю. Я знаю, что ты никогда не смог бы причинить...

— Смог бы, — перебивает он, — Был момент, когда я был готов убить его, но не убил.

Бешеный стук сердца оглушает. Футболка липнет к спине.

— Только не говори этого на допросе, если тебя вызовут, — прошу шепотом.

— Не скажу.

— А что говорить мне?..

— Правду. Ты ничего не знаешь.

— Не знаю, — подтверждаю кивком головы.

— Майя, — вздыхает Влад, — Не трясись, ничего не будет.

— Может быть... попросить помощи у моего отца?

— Нет.

— Хотя бы узнать, как там продвигается дело.

— Я сказал, нет, — отрезает он, — Я запрещаю тебе.

— Хорошо.

До его дома доезжаем молча. Он забирает мой рюкзак с заднего сидения и, пока мы идем к подъезду, держит меня за плечи.

— На учебу не пойдешь? — спрашивает, наблюдая, как я скидываю верхнюю одежду.

— Нет, можно я останусь тут? Я вещи на два дня взяла.

— Не вопрос. Голодная?

— Немного.

На самом деле я не могу понять, то сосущее чувство в желудке — это голод и страх, но поесть, наверное не помешает.

— Я в душ схожу?..

— Иди.

Я собираюсь открыть дверь ванной, но в этот момент, Влад хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

Черт!.. Я уже и позабыла об этой ссадине.

— Что это?..

— Это мать Кости... Она была сильно пьяна.

— Сука! — кончики его пальцев касаются покраснения, но боли я почти не чувствую. То, что сейчас происходит внутри меня, гораздо сильнее, — Я же ее предупреждал.

— Она не в себе, Влад... У нее сын погиб.

В его темном взгляде снова клубятся тени. Мне становится не по себе, и тут же вспоминаются слова : «Любого за тебя убью».

— Похуй.

— Не надо... пожалуйста... — нервно облизываю губы, — Мне страшно, когда ты такой.

Левша отпускает меня, я юркаю в ванную, быстро скидываю с себя одежду и настраиваю горячую воду. Пульс не успокаивается, дрожь не проходит, потому что недосказанность висит между нами колючей проволокой. Влад злится, что я принимаю все так близко к сердцу, а я не могу устраниться. Мне хочется действовать, кричать во все горло, землю ногтями рыть, если потребуется, чтобы его не коснулись неприятности.

Из горьких размышлений выдергивает негромкий хлопок двери, и упавшая на меня тень. Влад стягивает черную майку и снимает трико вместе с боксерами одним движением. Затем открывает стеклянную дверцу и шагает внутрь. Кислород в кабине сразу заканчивается. Я бросаюсь к нему на шею, обвиваю руками и прижимаюсь губами к крепкой шее.

— Тихо, Май, тихо... — проговаривает он, — Все, что я тебе сейчас скажу, ты должна накрепко запомнить и выполнять неукоснительно.

Его кожа упругая и прохладная. Прильнув к нему, я пытаюсь поскорее его согреть. Глажу руками бугрящиеся мышцы спины и плеч и согласно киваю. Я сделаю все так, как он говорит, потому что уверена в нем больше, чем в самой себе.