Глава 54

Майя

Через несколько мгновений становится значительно теплее. Горячие капли воды и уверенный голос Влада лишают меня скованности и внутренней заторможенности. Я начинаю тихонько всхлипывать.

— Ты не должна лить слезы, — проговаривает он, заметив, что я на грани.

— Я не плачу.

— Я все улажу, ясно?.. Убийство на меня повесить не смогут. Для этого нужно гораздо больше, чем только мотивы. Там нет ни моих отпечатков пальцев, ни свидетелей, которые могли бы видеть меня на месте убийства... Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— К тому же у тебя может быть алиби, верно?.. Во время убийства ты мог находиться с людьми, которые это подтвердят.

— Да. И еще — не звони отцу, не давай ему шанса манипулировать собой.

— Хорошо.

— Я разгребу и вернусь, жди меня здесь...

— Подожди... — я отстраняюсь и смотрю в его напряженное лицо, — Ты уже знаешь, что тебя вызовут?..

— Да.

— Откуда?.. — ахаю тихо, — Тебе позвонили?

— Уже сообщили.

— О, боже!..

— Есть версия, что дело будут шить конкретно под меня, — продолжает говорить ровно.

— Почему?! Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— То есть... тебя хотят подставить?.. Кто?!..

— Не важно.

— Мой отец?! — осеняет меня страшной догадкой, — Это он?! Он угрожал тебе, когда звонил?!

— Он не говорил ничего конкретного, но...

— Но ты думаешь, что это он, да?!

— Но я думаю, что тебе стоит держаться в стороне и ни в коем случае не вмешиваться.

Мои пальцы впиваются в его кожу до боли в костяшках. Колени трясутся от страха. Мой ублюдочный отец гораздо хуже, чем я о нем думала. Если я узнаю, что он причастен к этому или хотя бы попытается воспользоваться ситуацией, чтобы устранить Влада, я... я не знаю, что сделаю с ним!..

Утыкаюсь лбом в мокрое распаренное плечо и крепко зажмуриваюсь.

А что?.. Что могу поделать?.. Мне нечем бить. Мое слово против слова Цариева как комариный писк против львинго рыка. Меня даже не услышат!..

— Майя... я же сказал, я выгребу... У меня тоже есть, чем придавить его, — звучит над ухом его негромкий низкий голос, — Меня волнует только один момент...

— Я?..

— Да. Пообещай верить мне. И никого не слушать... что бы тебе ни говорили...

— Обещаю, — вышептываю я, — Я буду верить тебе и верить в то, что все это рано или поздно закончится.

— Обещай не жертвовать собой... — продолжает он, — Я этого не прощу.

— Я не буду... Я не пойду у него на поводу. Он это знает.

— И будь здесь, что бы ни случилось. Дождись меня, поняла?..

— Да, поняла.

Я поднимаю голову и, скользнув губами по коже шеи, трусь ими о вечернюю щетину и, наконец, прижимаюсь к губам. Замираю на мгновение, прикусываю, молчаливо требуя, чтобы не смел сомневаться во мне.

Из горла Влада вырывается рычащий хриплый, сильно похожий на грудной стон, звук. Он хватает мои мокрые волосы, оттягивает их назад, и целует так, как он умеет. Грубо, жестко и бескомпромиссно. Врезается языком в мой рот, будто бы вовсе не заботясь о моем удовольствии, только мы оба знаем, что это именно то, что мне сейчас нужно, как воздух.

Я подтягиваюсь на обвивающих его шею руках, он подхватывает меня под ягодицами, впечатывает в кафель и насаживает на себя одним движением. Вскрикнув от неожиданности и мощнейших ощущений, я обнимаю его ногами. Промежность обжигает кипятком, низ живота распирает пульсирующей тяжестью.

— Ма-ма... — шевелю беззвучно губами и хватаю падающую сверху воду открытым ртом.

Влад берет так же, как и целовал минуту назад. Словно вколачивает в меня все, что только что сказал. Вбивается, продолжая держать за волосы и издавая короткие рыки. Мне больно, остро и сладко. Из глаз градом катятся слезы. Звериная жадность и отчаяние в каждом его движение выворачивают душу.

— Я... я тебя люблю... люблю...

Слышит он или не слышит — я не знаю. Чувства рвутся из меня, и потребность ими делится становится самой важной потребностью.

— Влад... люблю, слышишь?..

Он выходит, опускает меня на ноги и, развернув к себе спиной, давит на поясницу, вынуждая прогнуться. Едва не потеряв равновесие, я хватаюсь за стену. Левша тут же обвивает меня рукой под грудью и, толкнув на себя, врезается в сзади. Ударяет раз, другой и затем обхватывает шею и, надавив пальцами на скулы, заставляет повернуть к нему голову.

— Слышу... И чувствую в разы больше, чем ты можешь себе представить... Настолько до хрена, Майя, что боюсь напугать тебя...

— Я не боюсь тебя, — шепчу с надрывом, — Я выдержу все, что дашь...

Он срывается. Я срываюсь, застонав во весь голос. Обеспечивая максимальное проникновение, поднимаюсь на носочки и встречаю его удары на полпути.

Оргазм застает внезапно. Обрушивается штормовой волной и уносит на глубины. Этот настолько сильно, что следующие пару минут я не чувствую ничего. Прихожу в себя снова висящей на шее Влада и собирающей капли воды с его кожи. В венах течет терпкое вино, и только на задворках сознания еще холодит тревога.

Затем мы молча перекусываем едой из доставки и, улегшись на кровать, крепко друг к другу прижимаемся. В кольце его рук гораздо спокойнее, на какое-то время даже приходит уверенность, что все случившееся — небольшое недоразумение, которое разрешится после того, как Влад ответит на прямые вопросы следователей. Становится смешно и стыдно от своей истерики, я прячу лицо на его груди и давлю улыбку.

А потом усталость берет свое, я отключаюсь, проваливаюсь в бездну страшных мыслей и предположений, вижу ужасающие картинки и все время плачу без слез.

Гораздо позже, спустя много часов я буквально силой вытаскиваю себя из тяжелого муторного сна и открываю глаза, Влада рядом со мной уже нет. Из-за жалюзи пробивается яркое солнце, слышны отдаленные звуки городской суеты, но постель рядом со мной пуста.

Сердце ухает вниз. Я соскакиваю с кровати, бросаюсь сначала на кухню, потом для чего-то заглядываю в ванную и, убедившись, что он ушел, не разбудив меня, ищу и вынимаю из рюкзака мой телефон. Зарядка на нуле, но я успеваю увидеть несколько пропущенных от отца и ни одного — от Влада.