Глава 13

Всю дорогу до кинотеатра повторяла: это ради себя, это ради себя.

Но когда двери зала распахнулись и я шагнула внутрь, уверенность моментально растаяла. Свет, люди, смех, шёпоты. Атмосфера праздника, где все будто знали, кто они и зачем пришли. Все — кроме меня.

Чувствовала на себе взгляды. Кто-то улыбался, кто-то с интересом рассматривал, кто-то явно оценивал с головы до ног. Брючный костюм сидел идеально, но мне всё равно казалось, что все понимают, что я тут «никаким боком».

Сделала шаг вглубь зала, стараясь держать спину прямо, как учила Анжелика. И в тот же момент поймала его взгляд.

Филипп.

Он стоял в окружении своей свиты — парни в костюмах и девчонки, блестящие, уверенные, слишком «столичные».

Хоть и старалась смотреть мимо, всё равно взгляд зацепился.

Он тоже посмотрел на меня. Холодно. Будто сквозь. Даже ухмылки не было — ровный, стеклянный взгляд. И только короткий кивок, словно формальность, дежурное приветствие.

И всё.

Не подошёл. Не сказал «привет». Не спросил, как я.

А я вдруг поймала себя на том, что ждала этого. Ведь мы вроде неплохо общались, даже местами по-дружески. Неужели трудно было подойти и поздороваться нормально? В моём маленьком городке все всегда так делали. Не обязательно зависать на полчаса с пустыми разговорами о погоде — но хотя бы «как дела?» сказать. Это принято. Это по-человечески.

А тут — взгляд и кивок. Всё.

Я сжала кулачки и решила, что не дам этому испортить мне настроение.

Подошла к персоналу, спросила, где будет показ и куда можно сесть. Девушка-организатор с бейджиком вежливо объяснила:

— Первые три ряда — для съёмочной группы, режиссёра, актёров, ну и главных гостей. А дальше — любые свободные.

Конечно. Значит, Филипп будет сидеть там, на виду, ближе к экрану.

Поднялась на самый верхний ряд. Подальше ото всех. Села, чувствуя, что тут мне и место — тихо, незаметно, чтобы никому не мешать.

Пока зал медленно заполнялся, стала прикидывать: сколько это всё будет длиться? Это же сериал. Пусть не «Санта-Барбара», конечно, но серий-то всё равно немало. Неужели все серии подряд покажут? Или только первую?

— Можно к тебе? — раздалось рядом.

Повернула голову. Молодой парень, примерно мой ровесник, с открытым взглядом.

— Конечно, — я кивнула.

— Эпизодическая роль? — спросил он, садясь рядом.

— Да, — улыбнулась.

— Я тоже, — ухмыльнулся в ответ.

Хоть кто-то здесь без пафоса.

Парень оказался разговорчивым, но без лишнего давления. Сначала обсудили, кого играли. Он — какого-то «друга друга» главного героя, появлялся в одной сцене в баре. Я — сама знала, что у меня там, и говорить особо не хотелось. Но всё равно отвечала, поддерживая беседу.

— Зато теперь можем говорить, что у нас в фильмографии есть сериал, — усмехнулся он.

— Ну да, — тихо рассмеялась я. — Звучит красиво, если не уточнять подробностей.

И правда, с ним было легко. Никакого флирта — просто разговор. И впервые за этот вечер, я перестала чувствовать себя «не на месте».

Но стоило чуть расслабиться, как внутри что-то кольнуло. Не знаю почему, но я вдруг перевела взгляд к нижним рядам — и увидела его.

Филипп.

Он сидел внизу, конечно же в первом ряду. Повернул голову, как будто случайно. Но нет. Его глаза скользнули по залу, остановились на мне.

На мне и… на парне рядом.

Я сразу ощутила это странное напряжение — будто он взглядом зажал нас обоих в угол. Ни ухмылки на этот раз, только чуть прищуренное выражение.

Парень, который представился как Роберт, продолжал шутить про то, что у него мама будет в восторге, увидев его на экране. Я кивнула, поддержала. Но чувствовала, что где-то внизу меня прожигают взглядом.

И тогда я впервые заметила, как он это делает.

К Филиппу подошёл какой-то мужчина — из других гостей. Наверное, хотел заговорить, но этот нарцисс сказал что-то короткое, явно не дружелюбное, и тот сразу отошёл.

Немного погодя, к моему соседу наклонилась какая-то девчонка в блестящем платье. Он обернулся, улыбнулся ей, а потом замялся, стоило ей что-то шепнуть на ухо. Я поняла почему — Филипп смотрел на него так, что охоту продолжать разговор отбивало мгновенно.

Он что, специально это делает?

Получалось, что с виду я для него пустое место, «никто». А на деле, он держал меня «под своим зонтиком». И это ощущалось даже здесь, в зале, полном людей.

Унизительно. Будто я игрушка, которой он то брезгует, то собственность демонстрирует.

Сцепила пальцы и поймала себя на том, что снова кручу кольцо на руке.

Забавно. Это кольцо должно было защищать меня от стресса, напоминать, что всё под контролем, что я могу оставаться спокойной. А выходит наоборот — сейчас я нервничаю именно из-за того, кто это кольцо подарил.

Пальцы будто сами по себе вертят его вокруг оси, и каждый оборот как щелчок в голове: он здесь… он рядом… он видит…

Свет постепенно погас. На экране заиграла заставка сериала, а я думала вовсе не о том, что вот сейчас впервые увижу ту работу, где я тоже принимала участие. Причем на большом экране. Нет. Я думаю о том, что где-то внизу — он.

Парень рядом наклонился чуть ближе:

— Нервничаешь?

— Чуть-чуть, — выдохнула, стараясь улыбнуться.

— Я тоже. Давай вместе переживём, так легче будет.

Кивнула, и правда благодарная за поддержку. Но всё равно внутреннее внимание не уходило от другого.

Зачем он смотрит на меня так? Точнее — делает вид, что не замечает, но я же чувствую все. Будто держит на коротком поводке.

Сначала я ещё спокойно вникала — сцены одна за другой, зал то смеётся, то переговаривается. Но стоило появиться на экране ему… и особенно — в паре с девушками, сердце начинало сжиматься.

С главной героиней это было особенно болезненно. Он в сериале весь такой целеустремлённый, уверенный, добивается её, а она его отшивает. А у меня внутри будто иголка под кожу. Потому что в какой-то момент картинка на экране, и недавняя жизнь, слились в одно.

Её роль… точнее, то, как она его отталкивала, заставила меня вдруг понять: ведь по сценарию он просто использовал мою героиню. Сюжетный ход. Для того, чтобы показать, как он — весь такой влюблённый, использует других для своего удовлетворения, пока еще не получил желаемую девушку.

И от этой мысли сразу перескочило на жизнь. Ведь далеко ходить не надо — позавчера он сам сказал в лоб, что хотел тупо переспать, как с проходным персонажем.

Да… хотя бы хватило благородства признаться честно и дать мне выбор, а не играть из-под тишка. Но легче ли от этого?

Даже его фразу вспомнила: «Мне не нужны отношения».

А если бы он сказал наоборот? Если бы предложил встречаться? Я бы что? Вела себя, как эта героиня на экране — ломалась бы, отшивала, отказывала? Или в жизни это всё иначе? Ведь когда взрослые люди начинают встречаться, интим между ними — это вполне логично. Не «долгоиграемые отказы», а естественный шаг.

В какой-то момент поймала себя на том, что зажалась в кресле, пальцами опять вертя кольцо, и еле сдерживалась, чтобы не выйти в коридор.

К счастью, показывали не весь сериал, а скорее как трейлер: нарезка самых ярких моментов, крупные планы, диалоги. В конце экран погас, и зал взорвался аплодисментами. Все встали, хлопали, переговаривались взволнованно.

А я только и подумала: уже не зря пришла. Пусть даже только ради того, чтобы воочию разобраться с вопросом, как презентуют сериалы.

После аплодисментов зал загудел. Кто-то рванул сразу к выходу, кто-то остался обмениваться впечатлениями на месте. Я подождала, пока ряды хоть немного опустеют, и только тогда выбралась из своего верхнего угла.

В холле уже накрыли фуршет: длинные столы, шампанское, маленькие пирожные и тарталетки. Все кучкуются группами, смеются, обсуждают сцены, планы. Атмосфера вроде бы праздничная, но я тут чужая.

Филипп, разумеется, был в центре внимания. Вокруг него компания, человек шесть или семь. И, конечно, девушки. Две из них откровенно к нему прижимаются, ещё пара светятся рядом, стараясь поймать его улыбку. Он смеётся, жестикулирует, рассказывает что-то, и видно, что ему комфортно в этой роли.

Не хотелось все это наблюдать, поэтому уже почти развернулась к выходу, решив больше ни минуты тут не задерживаться, как вдруг снова оказался рядом Роберт. В руках держал два бокала и протянул один мне.

— Держи. — Улыбнулся по-доброму.

Я на секунду задумалась, но отказать не смогла. Взяла бокал, сделала маленький глоток — пузырьки щекотнули нёбо.

— Слушай, Карина, тут через зал — настоящая тусовка, — кивнул в сторону коридора. — Там вся съёмочная группа. Я их знаю лучше, чем актёров. Поверь, будет веселее. Пойдём?

Качнула головой.

— Спасибо, но нет. Я, наверное, уже домой поеду.

Парень удивлённо приподнял бровь:

— Так рано? Премьера только началась, все же только расходятся по интересам…

— Да, но это не моё, — я слабо улыбнулась и поставила бокал на ближайший столик. — Правда, извини.

— А может, всё-таки останешься? — он наклонился чуть ближе, но вежливо, без намёков. — Смотри, канапе, тарталетки, даже устрицы есть! Такой шанс похавать на халяву.

Я уже собиралась вежливо отказаться, но вдруг почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее. Повернула голову и увидела Филиппа.

Стоял совсем рядом, руки в карманах, холодная усмешка. Но глаза… глаза полыхали.

— Трахнуть её решил, да? — голос резкий, почти рваный.

Мой новый знакомый удивлённо приподнял брови, но сдержанно ответил:

— Тебя это не касается.

— Да, точно, — усмехнулся Филипп, кивнул будто самому себе. — Точно.

И тут — сорвался. Мгновение — и он уже налетел, толкнул того парня в грудь. Бокал выпал из его рук и разлетелся на осколки. Люди вокруг замерли, потом началась суматоха. Девушки завизжали, кто-то пытался разнять, кто-то звал охрану.

Я стояла в шоке. Это не было игрой, не было привычным «нарциссическим спектаклем». В нём вдруг прорвалась какая-то опасная, тёмная энергия. Он повалил человека на пол. И это было не из-за оскорбления, не из-за обидной фразы.

Это была ревность.

Рядом с Филиппом неожиданно оказался Вячеслав Сергеевич. Он хлопнул его по плечу, что-то быстро и тихо сказал, словно пытаясь сбить накал.

Тот дышал тяжело, уголки губ скривлены в усмешке, но глаза — тёмные, жёсткие, и это было прям страшно. Видеть его таким агрессивным.

Преподаватель обернулся ко мне:

— Карина, всё нормально?

— Да, — ответила на автомате, не до конца понимая, что вообще происходит.

Роберт поднялся на ноги, поправляя пиджак и слегка морщась — видно было, что пострадала только гордость. Парень бросил короткий взгляд на Филиппа, потом повернулся ко мне:

— Вы вместе?

Я тоже перевела взгляд на Филиппа. Он стоял чуть в стороне, руки снова в карманах, лицо каменное, только в глазах всё ещё полыхало.

— Нет.

— Ну тогда пойдём, — кивнул на выход и бережно взял меня под локоть.

И я позволила себя увести. Сердце всё ещё стучало слишком громко, в висках отдавалось.

— Знаешь, я всё-таки домой поеду, — сказала, когда отошли за угол.

— Как скажешь, — спокойно ответил парень. — Такси вызовешь?

Тут же достала телефон, открыла приложение, экран дрожал в руках.

— Да.

Он кивнул, чуть улыбнулся и добавил:

— Хорошего вечера, Карина. И… приятно было познакомиться.

— Спасибо, — прошептала, сама не веря, что Филипп приревновал меня.

Ну ладно я — я-то его ревную, хоть сколько угодно могу отрицать, но уже пора бы признать самой себе. Всё-таки он видный парень, и глаза к нему липнут сами, стоит только появиться в поле зрения.

Мы знакомы меньше недели, а у меня уже воспоминаний на целую жизнь. Смешно даже. Первая роль — и рядом он. Первый поцелуй — от него. Первое… возбуждение — тоже он. Первый подарок. Заступился за меня перед одногруппниками, спас тогда на улице от гопников, вытащил меня буквально из темноты. Помог поверить, что я могу больше, чем сама о себе думала.

Но кто я для него, чтобы вот так сорваться, броситься, толкнуть парня на пол? Это не укладывалось в голове.

И если для себя уже поставила галочку: да, я ревную. Но он?

Его слова о том, что отношений ему не нужно. Его честность, что он хотел только секса. Его холодный взгляд сегодня в зале, словно я пустое место, мимоходом кивнул и пошёл дальше.

И теперь — этот взрыв. Эта дикая энергия.

Доехала до общаги на такси, будто в полусне. Голова гудела, мысли прыгали то к премьере, то к драке, то к глазам Филиппа, которые всё ещё стояли передо мной. И я не знала, что страшнее: признать окончательно, что он действительно приревновал меня… или признать, что я хочу, чтобы это было правдой.

Анжелика встретила сияющая, как новогодняя ёлка:

— Ну что, звезда, как прошло? — радостно всплеснула руками.

Но тут же улыбка осела, как только заметила моё выражение лица.

— Как всё прошло? — уже осторожно спросила, пока я с кайфом избавлялась от туфель.

— Ну… автографа никто не спросил, — усмехнулась, скидывая каблуки и массируя пальцы ног. — Зато узнала, что сериалы презентуют не показом всех серий, а затянувшимся трейлером.

— Ну уже что-то, — попыталась подбодрить соседка, но глаза тревожно бегали по мне.

Села на кровать, выдохнула и спросила:

— А у тебя как выходные проходят?

— Я пытаюсь работу найти, — пожала плечами, присаживаясь рядом. — Всё же третий курс уже. Но пока никак не получается подобрать такую, чтобы учёбу пропускать не приходилось.

— А официанткой? — спросила, лениво разглядывая собственное отражение в зеркале, где костюм тройка сидел на мне уже чуть помято. — Я думала поискать. Вечерняя смена, вроде удобно.

Анжелика закатила глаза:

— Легко сказать. Они сначала клянутся-божатся, что график гибкий, подстраиваются под студентов… А на деле — замены, подработки, выходишь, когда им вздумается. И угадай, на что это время выпадает? На пары. Плавали — знаем.

Я грустно улыбнулась.

— Вот сейчас я прям расстроилась. Работа и мне нужна. Всё же я решила вылезти из своих кардиналов… — расстегнула пиджак, стянула его с плеч и бросила на спинку стула. — Но, видимо, не так-то просто будет обновить гардероб.

— Опа! Всё, считай, у тебя теперь личный стилист есть. Я! Как только решишься или накопишь — займусь тобой с головы до ног. Сделаем конфетку, не хуже экранных актрис, честное слово.

Я только усмехнулась, чувствуя усталость во всём теле. Встала, взяла косметичку и пошла в ванную.

— Ага, стилист… — пробормотала, глядя в зеркало.

Из-под подводки глаза выглядели покрасневшими. Щёки чуть блестели от тонального крема, губы уже стерлись.

Сняла серьги, переплела волосы в обычный хвост и начала стирать макияж ватным диском. Вода журчала в раковине, а я рассматривала своё отражение — и на секунду реально почувствовала себя Золушкой, вернувшейся с бала. Там — огни, костюмы, улыбки, красивые слова. А здесь — тусклый свет лампы, усталое лицо и простая раковина в общажной душевой.

Всё волшебство закончилось.

Когда вернулась в комнату, Анжелика уже задремала в наушниках. Я рухнула на кровать, не накрываясь, и меня тут же вырубило. Наверное, не столько от усталости физической, сколько от того, что мозг перемолол за день тысячу мыслей.

Проснулась от резкого звука — телефон над ухом дрожал и пищал. С трудом нащупала его на тумбочке.

На экране: «Мама».

— Алло?.. — голос был сиплый.

— Забыла, да, что у тебя родители есть? — послышался знакомый строгий тон. — Я специально тебе не звонила все эти дни. Думаю: «Посмотрим, когда доча сама вспомнит. Когда спросит, как мы тут, живы ли». Ну вот. Не дождалась. Всё, выросла! Родители уже не нужны!

Я заморгала, села на кровати, прижимая трубку к уху. Сердце кольнуло от стыда.

— Мам… прости… я просто… закрутилась. Тут столько всего.

— Ага! «Закрутилась». Конечно. Взрослая жизнь, самостоятельность. Теперь уже мама, со своими звонками и заботами, обуза.

Я слушала, и щёки горели. Ведь она права. Дни и правда летели — премьера, репетиции, знакомства, суета. Я будто неосознанно не спешила звонить. То ли боялась, что выведает про все мои приключения, то ли… сама не заметила, как начала отгораживаться.

— Мам, я не забыла, честно. Просто… не успевала. Но теперь буду звонить сама, обещаю, — тихо проговорила, понимая, что звучит это жалко.

Попрощавшись, и пообещав звонить каждый день, а в ближайшие выходные приехать, улеглась на спину, уставившись в потолок. Внутри всё ещё отдавалось тяжёлым эхом маминого голоса. Сколько бы я себе ни твердила, что я взрослая, самостоятельная, а её вечный контроль душит… всё равно оставалось это неприятное ощущение: будто я предала. Бросила.

Ну правда, дочь, которая даже не найдет пяти минут в день на разговор с мамой. Эта мысль кольнула так больно, что я надавила на кольцо, зажимая в кулак большой палец.

Хотела ещё чуть-чуть поразмышлять, почему захотелось именно стиснуть его, а не покрутить, как обычно, но вдруг резкий звонок опять разорвал тишину.

Я вздрогнула от неожиданности. «Опять мама», — пронеслось в голове. Но экран высветил не её номер. Незнакомый.

Секунду колебалась, но всё же ответила.

— Карина? Доброе утро. Это из студии. Вам нужно срочно сегодня явиться. Переснять сцену.

Я резко села на кровати, выпрямляясь.

— Подождите… как переснять? Но ведь уже была премьера! И… сегодня выходит первая серия!

— Такое случается, — голос был уставший, но уверенный, без права на возражение. — Критики разнесли несколько моментов. То, что можно подменить, заменим. Сцена с вашим участием в последних сериях, поэтому в тайминге всё ещё возможно.

— Я… приеду, — выдохнула на автомате, даже не до конца понимая, что обещаю. И положила трубку, не дождавшись инструкций, во сколько должна быть на студии.

Голова гудела о другом.

Что? Серьёзно? Я сыграла настолько плохо, что теперь приходится переснимать? Так вырезали бы или заменили! Разве не проще?

Телефон снова оказался в руке. Набрала тот самый номер и приложила к уху.

— Алло, это Карина, — выдохнула, и запнулась, — скажите… может, всё-таки есть смысл вырезать сцену или обрезать? Ну… где не видно моего лица.

На том конце тяжёлый вздох.

— Карина, послушайте. Нам нужно именно ваше лицо и эмоции. Они были такими, какими видел режиссёр. Но проблема в другом. Вы во время съёмки слишком оживлённо переговаривались. Звуки сверху мы наложили, но критики обратили внимание: губы шевелятся явно не от стонов.

Я прикрыла глаза ладонью. Вспомнилась сцена. Как я шипела на Филиппа, сквозь зубы, от злости, когда он пальцами подлез ко мне в трусики. Чёрт.

— Приедете? Вас больше часа не задержим.

— Да… приеду, — сдалась я. — Ко скольки?

— К двум подъезжайте.

Отключилась и уставилась в пустоту.

К двум… Значит, через несколько часов я снова должна буду войти в ту же самую реальность, где есть Филипп…