Глава 9

Я замерла на месте, глядя ему в спину, но тут же проговорила:

— Подожди… — сказала несмело. — Я сяду.

Он обернулся. И вот только подойдя ближе, смогла разглядеть, что он улыбается. Ну конечно, видит, что особого выбора у меня нет. Чего бы не поухмыляться.

— Вот и умница.

— Но… есть просьба, — торопливо добавила, пока он там себе не напридумывал бурную ночь.

Филипп приподнял бровь, подойдя ближе, и, чуть склонив голову, произнёс почти шёпотом, будто испытывая меня:

— Проси что хочешь. Я всё пообещаю.

О как!

Глубоко вдохнула, стараясь не сорваться и сказала:

— Просто подвези меня. И… не домогайся.

Парень посмотрел на меня так, будто я только что пошутила. Усмехнулся и, пожав плечами, произнёс:

— Да ладно, я не маньяк. Маньяки хотя бы планируют.

Я уже раскрыла рот, чтобы послать его куда подальше, помощника хренова, но сзади донеслось:

— Чё, пацан, ломается? Оставляй её нам!

Резко обернулась. Те пьяные так и не заходили в парк. Ждали, ухмыляясь и подмигивая. Сердце ухнуло вниз, и я почти побежала к машине.

Филипп обошел капот и открыл дверь как раз в тот момент, когда подошла вплотную. Наклонился, и почти на ухо, тихо проговорил:

— Поухаживаю за тобой.

Я вздрогнула, но села в салон, лишь бы скорее оказаться внутри. А он, выпрямляясь, крикнул тем парням:

— Не-е, отдыхайте. Девочка клюнула.

Те заржали в голос, а я едва не провалилась сквозь землю от стыда.

Когда мой недоспаситель сел на водительское, я не выдержала:

— Вот обязательно было выставлять меня какой-то шлюхой?

Он даже не обернулся ко мне.

— А тебе не похер? — только и спросил, не торопясь выезжать с парковки. — Ты их видишь первый и последний раз в жизни. Тебя не трахнули толпой — уже радуйся.

Я надулась и отвернулась к окну. Губы сжались в тонкую линию, будто это могло удержать всё, что кипело внутри. А в голове только одно: куда я вообще попала? Что ни день — новый сюрприз. И всё почему-то крутится вокруг какого-то разврата и развлечений «18+».

И я настолько ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда он вдруг спросил:

— Почему ты теребишь пуговицу? Что за фетиш?

Повернула голову, готовая уже закатить глаза, но он смотрел внимательно, без привычной ухмылки, без подтекста. Будто и правда интересовался. И отчего-то внутри кольнуло — захотелось объяснить.

— Это… нервное. Когда переживаю.

— Хм, оригинально. — Он кивнул, что-то отметив для себя. — А если под рукой нет пуговицы?

— Она теперь всегда есть, — на этих словах погладила свой кардиган. — Я только такие и ношу из-за этого.

— Блин, нахрена? — Филипп поморщился, явно несогласный. — Они же тебе годов накидывают.

Повернулась к нему в пол-оборота, готовая защищать свою «старомодность».

— Зато я не наношу вреда телу.

— В смысле?

— Раньше я раздирала… до крови. Палец. Вот. — И, будто сама себя подловив, протянула ему руку.

В свете панели следы были не так заметны, но всё равно мелькнули. И в тот же миг я поняла — зачем? Что я делаю? Ему же сто процентов пофиг. Торопливо одёрнула руку обратно.

Но парень неожиданно схватил её и снова притянул ближе. Повернул ладонь так, чтобы засветить от монитора именно то место. Вгляделся.

— Ни хрена себе, — пробормотал тихо, но не отпускал.

И я замерла, не понимая, почему сердце вдруг заколотилось сильнее.

Он разглядывал мои пальцы так внимательно, будто читал по ним чужую тайную историю. А я ждала привычной насмешки, какой-нибудь мерзкой шуточки, но вместо этого сказал:

— Больно ведь было.

Хотела выдернуть руку, но он держал крепко, хотя и без усилия. Просто не отпускал.

— Это было раньше. Я уже перестала.

— Ну, видно, что перестала, — хмыкнул он, но на этот раз без издёвки. — Только вот зачем до этого доводить?

Отвела взгляд в окно, не зная, что ответить. Обычно я никому про это не рассказывала. И уж точно не думала, что первым услышит Филипп.

— Ты же вечно строишь из себя крутого, — буркнула я, чтобы хоть как-то разрядить паузу. — А сам вдруг полез в душу.

— А я, значит, не имею права быть нормальным человеком? — прищурился он.

Снова посмотрела на него. И впервые не увидела этой холодной ухмылки, которой он обычно прикрывался. Лишь спокойный взгляд, в котором почему-то было больше понимания, чем во всех «поддержках» за последние дни.

И именно от этого мне стало неловко сильнее, чем от всех его пошлостей.

Сжала губы, пытаясь вернуть себе привычную маску, но внутри кольнуло: может, под этим показным цинизмом и впрямь, прячется кто-то другой? Тот, с кем можно разговаривать без страха, что тебя выставят дурой.

Я даже позволила себе едва заметно улыбнуться — больше самой себе, чем ему.

— Ты странный, — так же тихо сказала.

— Интересно, странным меня еще не называли. Вот нарциссом — да, — усмехнулся и наконец отпустил мою руку. И тут же буднично добавил, — я лев по гороскопу.

— Ну хоть честный, — не удержалась я. — Только правильно будет не «нарцисс», а…

— Стоп, — он сразу поднял ладонь и посмотрел на меня с наигранной строгостью. — Не надо меня поправлять. Я не трусы.

Я несколько секунд переваривала сказанное, и только потом вырвался смешок.

— Боже, какая глупость, — рассмеялась окончательно.

Впервые рядом с ним.

Филипп тоже расплылся в улыбке. Но на этот раз это не была его фирменная ухмылка «сверху вниз». Он просто улыбался вместе со мной. И выглядел при этом почти… нормальным.

Тут же поймала себя на мысли, что таким он гораздо приятнее кажется. И от этого внутри стало чуть легче. Даже дышать свободнее.

На этой ноте выехать с парковки парка. И уже через пять минут машина плавно свернула к знакомому двору. А в памяти продолжали крутиться пережитые моменты — эхо его слов, его улыбка, этот странный поворот, когда он вдруг перестал быть «звездой» и стал просто парнем.

Пока он искал место для парковки, в такое позднее время, я уставилась в окно на огни общаги и сама себе мысленно повторяла: Стоп, Карина, не ведись. Не ведись. Вчера ещё думала, что он хуже некуда, а сегодня уже замечена за тем, что… улыбаюсь его глупой шутке.

— Всё, приехали.

Кивнула, сжала в пальцах лямку сумки и открыла дверь. Холодный воздух тут же обдал лицо, и это даже помогло немного встряхнуться.

— Спасибо, — выдавила, немного оборачиваясь. Причем стараясь это сделать так, чтобы не задерживать взгляд на нём.

— Обращайся, — прозвучало с его привычной самоуверенностью.

Шагнула на асфальт, прикрыла дверь и почти бегом направилась ко входу.

Всё. Хватит. Он не тот, с кем можно играть в близость.

Но стоило повернуть голову, как удивленно отметила: его машина всё ещё стоит, двигатель гудит, и он даже не собирается уезжать. Я сглотнула, ускорила шаги и мысленно повторила: Главное — не показывать, что это задевает. Главное — не позволить себе привыкнуть.